Глава 33

ЮЛЯ

Не знаю откуда, но сразу догадываюсь, кто беспокоит Давида, названивая в субботу вечером.

Может, потому что он извинятся и отходит, оставляя нас с Мариной вдвоем, хотя пару часов назад с кем-то перекидывался парой фраз, не поднимаясь со своего места.

Может, потому что перед тем как уйти бросает внимательный взгляд. Но стоит мне его заметить, как тут же черты волевого лица смягчаются, и Цикал по-мальчишески подмигивает, вгоняя меня в краску.

Может, просто одолевают нехорошие предчувствия. Ведь я каждый день начинаю с мысли о том, что предпримет Влад, узнав, что его секрет раскрыт, а товар исчез.

— Он так на тебя смотрит, будто наглядеться не может, — комментирует Марина наши гляделки с Давидом. — Влюбленный мужчина заметен издалека. И это так мило.

Качаю головой, не скрывая улыбки, но услышанное не обсуждаю.

Осипова не в курсе наших непростых отношений, но при этом, за что ей несомненный плюс, неудобных вопросов не задает. Я же не спешу раскрываться. Мне и Сони достаточно для «перетирания» сердечных дел, если вдруг нагорит.

А Марина, хоть и приятная собеседница, но все же пока за чертой близкого круга. Не умею я с ходу распахивать душу. Слишком много желающих в нее плюнуть встречалось на жизненном пути.

Да и сама я до конца не созрела. Еще столько вопросов кружит голову, так много страхов одолевает, а неуверенность цветет буйным цветом.

— Вы уже подготовились к школе? — меняю тему на нейтральную.

И даже если Осипова это замечает, то виду не подает и с удовольствием повествует о первой встрече с учительницей дочери пару дней назад на собрании.

Давид подходит минут через десять и ведет себя так же расслабленно и спокойно, как и до звонка. А вот мое настроение начинает скакать.

Жутко хочется задать ему вопросы и узнать имя звонившего, но при посторонних сдерживаюсь. Все же не для ушей Марины мои злоключения.

Однако, все само собой завершается быстро. Начинает темнеть и холодать. Перегулявшие за день дети нисколько не сопротивляются возвращению домой. Иван, не принимая отказов, увозит Осиповых на своей машине.

Мы же, быстро собравшись, возвращаемся к Гроссо пешком.

У шебутной троицы по пути вдруг ни с того, ни с сего открывается второе дыхание и обнаруживается горячее желание поиграть в догонялки. И, пока мы с Давидом неспешно идем по пляжу, с удовольствием загребая босыми ногами теплый песок, они носятся, как угорелые.

— Ты же мне расскажешь?

Поднимаю голову, задавая вопрос мужчине.

— Обязательно, — соглашается он. Уточнять, о чем я прошу, не приходится. Догадывается моментально. — Иначе ты сама себя накрутишь, изведешь и не сможешь нормально уснуть.

Цикал уверенно озвучивает то, что ждет меня в случае неведения. И, однозначно, оказывается прав.

Я — паникерша, и этого уже не исправить.

— Звонил Зубков. Он был в салоне и обнаружил пропажу своих… вещей.

— И что теперь?

— Ничего. Я назначил встречу на завтра. Приедет — поговорим.

— Ты ему все вернёшь?

— Нет.

— Но это риск… для тебя. И…

— Юля, спокойно, — отвечает уверенно Давид и тут же ловит меня. Я, как мишка косолапый, вдруг оступаюсь и начинаю заваливаться в бок. — Аккуратно, ага, молодец. Смотри, тут какой-то умелец сделал подкоп.

Указывает он с улыбкой на две небольшие ямки, прикрытые пучком соломы. Я же киваю, что увидела, а сама полностью сосредотачиваюсь на касании наших рук.

Когда ловил, Давид взял меня за ладонь, и не отпустил, продолжив путь.

Оказывается, это до дрожи приятно. Идти вот так неспешно, держась за руку, обмениваться улыбками и просто разговаривать.

— Когда ты выходишь на работу? — уточняет Цикал, меняя тему.

— В четверг. В среду мы с Аминой сдаем анализы и идем к врачу.

— Зачем? Что-то случилось? — легкий тон сменяется обеспокоенным.

— Нет. Обычные меры перед выходом в детский сад.

— О, понятно. Прости, таких тонкостей я еще не знаю.

— Ничего, — пожимаю плечами. — Все равно на следующий год дочке уже в школу, а там каникулы строго по расписанию. А не тогда, когда захочется.

— Ну, у нас в запасе есть еще этот год, — упорно возвращается к теме детского сада Давид. — И потом… разве ты никогда не хотела родить еще одного ребенка? Мальчика или девочку?

— И зачем ты это сейчас спрашиваешь? — недоумеваю, повернувшись к мужчине всем корпусом.

Вообще-то мы про Зубкова начинали говорить, но каким-то Макаром хитро перескочили на личные темы.

— Хочу узнать тебя лучше, — совершенно не теряется Цикал. — Кстати, я совершенно не шутил, когда в прошлый раз предлагал пожениться и родить Амине братика или сестренку.

— А мне кажется, ты издеваешься, — не уступаю.

В какой-то момент даже ловлю себя на мысли, чтобы выдернуть руку и разомкнуть наши сплетенные в замок пальцы, но сразу передумываю.

Не смей, Юлька! Лучше кайфани по полной, а характер и позже покажешь.

Ну да, ну да!

Просыпается давно дремавшая внутренняя язва.

Пользуйся моментом, Котова! А то будешь нос задирать, вообще мужика упустишь.

— Юля, — Давид ловко заступает дорогу, перехватывает обе мои ладони своими и делает шаг навстречу, буквально сталкивая нас. — Знаю, что причинил много боли в прошлом, и ты боишься мне доверять. Но, пожалуйста, подумай и дай шанс. Нам обоим. Я совершенно серьезен. Ты мне очень нравишься. Ты дорога мне. Не знаю, любовь ли это, но я думаю о тебе постоянно. И хочу быть с тобой и дочерью каждую минуту. Я больше не подведу. Обещаю.

— Давид… — признание сбивает с ног.

Цикал — закрытый человек, от него не ждешь каких-то романтических признаний.

Да я вообще ничего не жду…

А тут… И от НЕГО…

Ладно, жду… — признаюсь себе тихо-тихо, скрестив пальчики.

Но когда получаю, буквально столбенею.

Ожидание и реальность. Вот они, две непересекающиеся вселенные, которые вдруг сталкиваются и…

— Ты специально это делаешь? — спрашиваю, подозрительно прищурившись.

— Ты о чем? — включает он полное непонимание.

— Стараешься отвлечь меня от переживаний из-за Влада и его бандитских дел? Хочешь, чтобы я думала ни о нем, а о тебе?

— А у меня получается отвлечь? — тут же отшучивается он, но в следующее мгновение вновь становится серьезным. — Одно, Юль, не исключает другого. Но то, что я сказал, шло от души, а не ради какой-то цели. И мне жаль, если ты в каждом моем слове ищешь подвох.

— Давид, я…

— Тшш, не торопись с выводами и просто подумай об этом. Не сейчас, когда созреешь. А я буду ждать.

* * *

Во вторник возвращаются Гроссо. Счастливые, загорелые и отдохнувшие.

Целую в щеку Алекса и долго обнимаюсь с Соней, понимая, как сильно по ней скучала. Все же ежедневные созвоны приучили меня к тому, что подруга всегда где-то рядом. А две недели тишины с редкими сообщениями через WhatsApp — как-то чересчур маловато.

— Привет, богатырь! Ух, и откормила же тебя мамочка.

Подхватываю на руки явно прибавившего в весе крестника, пока его родители тискают своих старших детей. Илюшка смешно «ломает» бровки домиком и пускает пузыри, грызя кулачок.

— А Любашка все такая же малышка, — сетую, подходя ближе к Давиду, прижимающему к груди крестницу. — Приве-ет, куколка!

— Агх, — раздается мне громко в ответ.

Крохотная ручка пару раз взмахивает, а затем цепляется за пуговицу мужского пиджака.

— Правильно, доча, держи дядьку крепче, а то опять на свою обожаемую работу сбежит, — смеется Алекс, комментируя увиденное и явно подначивая друга. — Небось, днюешь и ночуешь в кабинете?

— Не дождешься, не сбегу. Мне и тут хорошо, — летит такой же ехидный ответ от Цикала. — И вообще, я всегда дома ночую, если что.

— Да ладно?

— Точно. Юль, скажи? — неожиданно Давид переводит все стрелки на меня.

Что за подстава, что он вообще говорит?

Открываю рот, ощущая себя выкинутой на берег рыбой, и прожигаю болтуна вопросительным взглядом.

Тот лишь весело пожимает плечами, а я моментально краснею, так как и Соня, и Алекс, оба смотрят на меня. Первая, сияя довольной улыбкой, второй — с ухмылкой.

— Да, Юля, скажи, — веселится последний.

— А-аа, — тяну глубокомысленно. А потом, образно махнув рукой, решаю не напрягаться без повода и вести себя так же раскованно, как все. — До дома мы тебя, если что, не провожали, ты уезжал самостоятельно, — задрав нос, обращаюсь к Давиду, — Но… — поворачиваюсь уже к Алексу, — в одиннадцать вечера после ежевечерней возни с тремя неугомонными сорванцами, не думаю, что силы еще хоть на что-то остаются. Или ты забыл, как сложно их укладывать спать?

— Конечно, нет. Разве наши непоседы это позволят? Но, согласись, всё это очень интересно… — не сдается Гроссо, подмигивая.

— Перестань смущать наших крестных, — Соня легонько в шутку толкает смеющегося мужа в бок и грозит пальчиком. — Лучше помоги мне их сфотографировать вчетвером с близнецами. Не понимаю, как мы умудрились забыть о таком важном моменте в день торжества?

— Ну, было много других дел, родная.

— И мы с Илюшкой вдвоем фотографировались, — вставляю свои пять копеек.

— А мы с Любой, — поддакивает Давид.

— Но не вчетвером, — Гроссо целует жену в щеку и, не слушая возражений, ставит нас с Цикалом рядышком.

— Вау, как здорово вы вместе смотритесь, — комментирует довольная Соня, делая сразу не меньше десятка снимков. — Замечательно получились. Крестные с крестниками. И без слез. Юльчик, Дав, я обязательно все распечатаю, а лучшее фото вставлю в рамочку и подарю вам!

— Мам, пап, ну, когда вы уже?

— Пойдемте скорее.

— Да, остынет же.

Вклинивается в разговор подрастающее поколение неразлучных друзей. Шести и семилетние непоседы, разобрав пакеты с подарками, начинают скакать и тянуть всех нас в сторону гостиной.

— Правильно, ребят, — подмигивает веселой троице Цикал, на что те дружно кивают и смеются, потирая ладошки. — Соня, Ал, если фотосессия закончилась, прошу к столу. Мы вообще-то для вас праздничный обед организовали.

Организовали — это, конечно, громко сказано. Давид сам подкинул эту идею, но решил меня не напрягать. Велел лишь выбрать комнату, где будет удобнее разместиться. А дальше, как говорится, дело техники, точнее спецдоставки.

Всю еду, напитки и даже скатерти с салфетками и прочими мелочами нам привезли из ресторана и даже помогли накрыть.

Мы с детьми только надули шары и собрали красивые букеты, которыми украсили комнату. Но и это занятие безмерно воодушевило «молодежь».

— Да, давайте скорее, у нас и торт будет!

— Ага! Большой! Шоколадный!

— Мы его все вместе в компьютере выбирали!

Несется с разных сторон от Амины, Богдана и Нади, рвущихся продемонстрировать собственные труды.

— Ого, какие молодцы! Вот это сюрприз! Что ж вы раньше молчали? Я жуть какой голодный после перелета, — Алекс довольно потирает руки и, забрав у меня сына, приобнимает, утягивая в сторону ароматных запахов. — Пошли, крестная, отметим окончание твоего трудового отпуска чем-нибудь вкусненьким. Знаю я, как вы с Соней сладкое любите.

— Очень любим, — поддакивает подружка. — Но, раз мне нельзя, Юльчик будет отрываться за нас обеих.

— Кстати, что там с комнатами? Сколько разгромили? — подначивает своих старшеньких Гроссо.

— Ни одной, — гордо заявляет Богдан.

— Все целое, — подтверждает Амина.

— Мы ж не маленькие дети, — кивает в сторону двойняшек Надя.

Вот так под шутки и общее веселье проходит вторая половина вторника, а вечером мы с дочкой возвращаемся домой.

Соня предлагает заночевать у них, но я отказываюсь. Хочется уже к себе. Побыть немного в тишине. С чашечкой кофе на любимом подоконнике. Да и утром ждут дела.

Давид не принимает отказа и отвозит нас сам, даже вещи в квартиру заносит и проверяет, что всё в порядке.

— Юль, может, ко мне поедете? — спрашивает он в третий раз, когда Амина убегает расставить новые игрушки на полке, а мы останавливаемся в прихожей. — Я буду переживать, как вы тут одни.

— Нет. Зачем? Ты же сказал, что с Владом вопрос решен.

— Я сказал, что с ним поговорил и объяснил, как он был неправ, впрягая тебя в свои грязные дела. И что будет, если его заметят где-то поблизости.

— Ну вот, значит, все в порядке.

— Юль, он — бандит и имеет дела с бандитами. Его словам нельзя верить. Да, конечно, охрана у тебя будет круглосуточная, но я все равно подстраховался бы.

— Не волнуйся. Завтра мы только в поликлинику съездим и домой. А с четверга у нас сад и работа. Обычную жизнь никто не отменял. Давид, я не хочу прятаться и бояться непонятно чего. И потом… Влад никогда мне не угрожал и всегда был вежлив.

О дне расставания не вспоминаю, тогда бывший жених психанул, но ведь у всех бывают срывы.

— То есть, уговорить не удастся? — правильно понимает меня мужчина.

— Нет, я соскучилась по дому.

— Ладно. Если что, сразу звони. Договорились? И не пропадай.

— Да, конечно, — киваю без раздумий.

— И еще… знай, я буду рад, если вы передумаете и всё-таки согласитесь жить у меня. Это ни к чему тебя не обяжет, пока ты сама не решишь иначе.

— Давид…

— Понял, ухожу, — Цикал наклоняется и целует меня в краешек губ, а затем разворачивается и исчезает на лестнице.

Запираю обе личины и прислонюсь спиной к дверному полотну. Пальцы сами тянуться коснуться того места, где совсем недавно были губы любимого мужчины.

Стоит ли и дальше обманывать саму себя? Чувства не исчезли, а даже окрепли.

Что ж, Давид, я обязательно подумаю.

Обо всем.

Но уже сейчас хочу сказать «спасибо», что даешь право выбора и не подгоняешь к принятию решений.

Это очень важно для меня. Это подкупает. Это демонстрирует твое доверие и небезразличие.