Глава 8

ЮЛЯ

Время со среды до пятницы пролетает незаметно и вполне обыденно. Днем Амина с радостью посещает детский сад, я нахожусь в салоне, а вечерами гуляем.

Лишь в четверг по работе выезжаю к заказчице на дом, чтобы подготовить ее к особому мероприятию — собственной свадьбе.

И именно тогда узнаю то, на что не обратила бы внимания, если бы не неприятный инцидент.

До дома невесты я добираюсь медленно, поскольку попадаю в пробку, но в назначенный срок укладываюсь. Накануне просчитав такое развитие событий, выезжаю пораньше. И эти сорок минут очень пригождаются.

За четыре часа, заявленные на оказание услуг, успеваю выполнить все, что от меня требуется. По итогу невеста остается довольной и счастливой, во всю позируя фотографу и делая миллионы селфи, мама невесты умиленно вытирает глаза платочком и любуется обожаемым чадом, а жених восторженно пыхтит, поскольку не может отвести влюбленного взора от своей ненаглядной.

Шучу ли?

Да нисколько.

Но естественно признаю, что великолепный результат — не столько моя заслуга, сколько отличная генетика. Что мама, что папа знойной брюнетки Марианны — оба красивы. Потому и невеста прекрасна и свежа, как майская роза.

Закончив работу, тепло прощаюсь с заказчицей. Вновь сажусь в машину, чтобы вернуться в «Приму», но до салона не доезжаю.

На, казалось бы, совершенно пустом участке шоссе передо мной внезапно выныривает грязно-серая бэха, обгоняет, а затем резко виляет в бок и останавливается.

Нажимаю на тормоз, чтобы избежать столкновения. И на секунду зажмуриваюсь, поскольку жду неминуемого «бах!»

Происходит он на самом деле, или мое разыгравшееся воображение рисует то, чего всё же не случилось — сказать сложно.

Теряюсь.

А выскочившие из подрезавшей меня машины двое молодых парней с перекошенными недовольством лицами еще больше нагнетают страха и паники.

— Эй, тетка, ты чего творишь? Слепая что ли? Или права купила? — кричит тот, что вылез с переднего пассажирского сидения.

— Да ты мне машину поцарапала, коза! — возмущенно палит второй, подбегая к заднему крылу своей тачки и что-то там разглядывая.

Не церемонясь, он с размаху хлопает ладонью по капоту моей.

От резкого звука вздрагиваю и еще сильнее вцепляюсь в руль, который, так и не выпустила из рук. Выходить уже не спешу.

Молодые люди меня сильно пугают.

Агрессия из них так и прет. А я ни разу не крутая тетка, которая и коня на скаку… и с двумя наглецами правильные разговоры сможет разговаривать.

— А-ну, выходи. Разбираться будем. Только учти, ты круто попала, дамочка. Сейчас своим ментам позвоню, они на тебя еще и штрафаков навесят. Хрен целый год за руль сядешь, — стращает водитель.

— Не, Владон, ты только глянь какую царапину она тебе прочертила, — подливает масла в огонь злобы его приятель. — Сколько теперь бабла придется отвалить в мастерской, чтобы машине вернуть прежний облик? Охренеть!

Господи, да что он в это грязи разглядел?

Ворчу я мысленно, изучая мечту любителей писать всем известные фразы «Помой меня!» или «Танки грязи не боятся!».

— Может даже крыло полностью менять придется. А это же плюсом покраска… — не замолкает болтливый пассажир.

— Так мы спеца по автоэмалям сейчас подтянем, пусть озвучит, на сколько тут накапало, — бесится хозяин «грязнули», злобно посматривая в мою сторону. — Ну? Чего расселась? Выходи, я сказал!

— Давай-давай! Ментов вызывать будем, — добавляет второй, вертя в руках телефон. — Черт! Мы же тут часов пять, как минимум, проторчим. Я на поезд опоздаю.

Все еще пребывая в шоке, реагирую лишь на последнюю фразу.

Пять часов мне никак нельзя здесь находиться. У меня Амина в садике, а он только до семи работает.

Смотрю на приборную панель, где зеленым светятся часы, показывая 15:50, и, глубоко вздохнув, понимаю, что тянуть время — не вариант.

Отщелкиваю замки и распахиваю дверь, чтобы выйти и самой оценить ущерб. Только меня больше моя ласточка волнует, нежели чужая немытая бэха.

Вот же ты, Котова, экономщица фигова! Давно надо было купить видеорегистратор, сейчас бы легко доказала, что эти парни больше виноваты, чем ты. Эх!

Ворчу на себя, подходя к капоту и осматривая машины.

Странно, но они не соприкасаются. Расстояние между ними сантиметров десять.

Но, может, от удара разъехались?

Делаю мысленное предположение, изучая все детали.

Но моя четырехколесная подруга выглядит также идеально, какой и была утром. А вот на чужой машине, верно, есть черкотина. Вот только она в стороне и никак не могла быть получена в нашем случае.

Оборачиваюсь, чтобы указать на очевидное, и, честно говоря, обалдеваю.

Оба крикуна из бэхи стоят с заломленными за спину руками, уткнувшись носами в багажник моей машины, и тихонько подвывают. А молодые плечистые мужчины в черных костюмах их легко удерживают.

Мамочка, а теперь-то что происходит?

Отступаю на шаг, не понимая происходящего.

— Юлия Леонидовна, добрый день, — привлекает к себе внимание уже знакомый мне молодой человек. Тот самый, что приходил в салон и приглашал составить компанию Цикалу в поездке в ювелирный. — Прошу прощения, что немного задержались. Застряли на пешеходном переходе. Больше такого не повторится.

Э-э-э, что?

Спрашиваю мысленно, в слух же проявляю культурность:

— Добрый день, — и сглатываю, умолкая.

— Вот, держите, — охранник Давида, что-то вытаскивает из рук одного из парней, подрезавших меня на бэхе, и протягивает мне на открытой ладони.

Ого!

Ключи… от моей машинки.

Понимаю спустя минуту.

— А? — хлопаю ресницами.

— Разводилы-автоугонщики, — комментирует тот совершенно спокойно. — Один вас отвлекал, второй забрался внутрь и собирался уехать. Вы бы остались посреди дороги без машины, без телефона и без документов. Всё просто.

Вот те раз! Кошмар просто!

Выражаюсь хоть и мысленно, но почти цензурно.

— Спасибо, — выдаю вслух и киваю, забирая свою вещь.

— Не за что, — получаю ответ. — Поезжайте по своим делам, Юлия Леонидовна, тут мы сами разберемся. И не волнуйтесь, ДТП не было.

— Точно?

— Абсолютно.

— Простите, а Вас как зовут, — решаюсь спросить, когда передо мной распахивают дверь и помогают сесть за руль.

— Иван, — сверкнув лукавым взглядом, рапортует охранник Давида.

— А что вы тут делали, Иван? — осмеливаюсь еще на один вопрос.

— Присматривали за Вами, — получаю честный ответ. — Давид Дамирович приставил нас в Вашу в охрану.

* * *

До салона доезжаю скорее на автопилоте, чем осмысленно. И дорогу помню лишь фрагментами.

Зато машину охраны замечаю теперь постоянно. Пусть она и держится на удалении, но в пределах видимости. Не знаю, может, они и раньше не скрывали свое присутствие, просто я была невнимательна, уже не суть.

Теперь я в курсе.

Но, что странно, понимание, что за мной следят, не угнетает и не нервирует. Наоборот, успокаивает. А после сегодняшнего жуткого инцидента — так тем более.

Вообще щекочет в груди странное желание — позвонить Давиду и поблагодарить. Ведь выходит, что я могу справиться не со всеми ситуациями.

Конечно же, этого не делаю. И не потому, что нет его номера телефона. Уже есть. Когда во вторник покидала машину Цикала, он вложил мне в руку свою визитку. Маленький белоснежный прямоугольничек, на котором кроме одиннадцати цифр больше ничего не оказалось.

— Это мой личный номер. Только для близких людей. Я хочу, чтобы он у тебя был.

Обозначил доходчиво.

Взяла и без слов убрала в карман.

Желание смять бумажку и демонстративно выкинуть ее в урну, гордо вздернув нос и заявив, что нам с дочерью от него ничего не нужно, даже в мыслях не промелькнуло. Не потому, что увидела какую-то призрачную выгоду от вдруг появившегося на горизонте отца моей девочки. А потому что здраво оценила последствия того, что о наследнице Давида Цикала скоро станет известно многим.

Шило в мешке не утаишь. Если Давид сказал, что не отступит, значит, так и сделает. А люди — не слепые, особенно те, кого значимая в сфере бизнеса фигура Цикала очень интересует.

Так, хватит рефлексировать, даю себе мысленную команду и вылезаю из уже припаркованной машины. Забираю с заднего сидения два чемоданчика с косметикой и остальной приблудой, без которых в работе, как без рук, и захожу в «Приму».

Привычная обстановка действует положительно: успокаивает и настраивает на лучшее. Перебрасываюсь с девочками впечатлениями от работы с клиенткой, выслушиваю отчет о произошедшем за время моего отсутствия, даю указания по завтрашнему дню, поскольку до субботы здесь уже не появлюсь, и прощаюсь.

Пора забирать Амину.

Дочка, словно чувствует мое настроение, на прогулке не настаивает, и мы проводим тихий вечер дома вдвоем, играя в настольные игры и вновь поедая мороженое. Вот что-что, а оно нисколько нам обеим не надоедает.

Сладкоежки, что тут еще скажешь.

Влад не звонит ни в среду, ни в четверг, но это отмечаю как-то мимоходом, где-то на периферии сознания, когда в десять вечера укладываю Амину спать. Пропажа жениха не особо расстраивает. А точнее, воспринимается спокойно.

Так, ни тепло, ни холодно. У себя в голове я уже приняла решение расстаться, осталось только озвучит это Зубкову при личной встрече.

Бездумно брожу по затихшей квартире, отмечаю, что на улице стало совсем темно и нужно бы включить свет. Или не нужно. Дома хорошо при любом раскладе.

Меня слегка знобит. Не простыла, скорее, так выходит нервное напряжение от эмоционально сложного дня. А вот холод я не люблю. Потому иду в спальню, достаю из шкафа кофту, когда-то очень давно связанную руками мамочки, и с удовольствием ее одеваю.

Вот теперь отлично.

И пусть она уже старая и видно, что поношенная, но все равно очень любимая. А еще греет так, что кажется, будто мама находится в этот момент рядом и нежно обнимает, делясь теплом.

Спать не хочется, валяться и смотреть телевизор тоже. По въевшейся за годы привычке устремляюсь в кухню. Варю кофе и занимаю любимое место на подоконнике.

Вот теперь всё правильно.

Хорошо. Спокойно. Привычно.

Мысли сами собой устремляются к Давиду.

Не сопротивляюсь, знаю, что бесполезно.

Сегодня тянет на воспоминания. Ко дню нашего с ним знакомства.

Ну, как знакомства?

Я знала Цикала и до того момента. Ни раз видела и слышала, бывая в его доме. А вот он меня точно не замечал. И, думаю, не обращал бы внимания и дальше, но… как говорится, дело случая…

Карина, его сестра, пригласила меня к ним домой, чтобы подготовить ее к вечеринке. Что там было за событие, уже не помню. Да и не суть. Но приехала я в особняк ближе к вечеру на такси. В тот день моя машина находилась в сервисе — меняли сигнализацию.

Работа вышла длительной. Колдовала я над обликом капризной клиентки не менее трех часов. Когда же собралась уезжать — нарисовались непредвиденные обстоятельства.

Я рассчитывала вернуться в город на такси, но из-за разыгравшегося ливня операторы, все как один, отказались посылать транспорт ночью в пригород.

Карина предложила остаться у них до утра и даже пригласила на вечеринку, которую устроила дома. С первым предложением я согласилась, от второго вежливо отказалась.

При всем уважении к хозяйке, хорошо понимала, что мы крутимся с ней в совершенно разных кругах, и уж лучше я посижу в комнате и почитаю, чем буду чувствовать себя белой вороной среди мажористых мажоров.

И все было именно так. Я прекрасно проводила время в выделенной мне комнате, пока ближе к ночи черт не дернул спуститься вниз, чтобы приготовить себе кофе.

Захотелось же.

То, что в кухонной зоне нарвусь на знатно подвыпившего неадекватного гостя, и тот не просто начнет ко мне подкатывать, а нагло зажмет в углу и полезет руками и губами везде, где сможет дотянуться, совершенно не предполагала.

Ну ведь не бывает же такого беспредела.

Оказывается, бывает. И это жутко страшно.

Как ни странно, в ту ночь меня спас от изнасилования именно хозяин особняка — Давид Цикал несмотря на непогоду вернулся в особняк, а не заночевал в городской квартире. Правда, спас в свойственной лишь ему манере. Мужчина прогнал мажора и тут же обвинил меня в том, что я сама наглым образом спровоцировала «невинного»:

— Нечего полуголой разгуливать по кухне.

И это он сказал мне, девушке, одетой в лосины и длинную футболку-платье.

Сказал… и получил знатный отпор. А что он хотел, если злость от бессилия и адреналин, гулявший по крови, решили выйти из меня таким интересным способом.

Тихая девочка Юля одномоментно превратилась в настоящую мегеру, острую на язык и колко жалящую в ответ.

Дословно воспроизвести то, что я умудрилась ему наговорить, уже нереально. А вот результат мини-скандала помню очень даже четко.

Давид с ухмылкой пригласил меня на свидание, явно решив подколоть, а я, ни в какую не желая оставлять за ним последнее слово, согласилась…

Это стало началом наших отношений, длившихся почти два месяца.

Два самых счастливых месяца моей жизни, когда я жила, как в раю, не ходила, а летала, мечтала, дышала полной грудью и бесконечно улыбалась. И никому об этом не рассказывала, боясь сглазить.

Счастье любит тишину…

Ведь так же говорят? Кто ж тогда знал, что срок моего счастья уже был предопределен в момент нашего знакомства… а часики начали отсчет…