Глава 30

Рейнар. Королевство Гримхольм. Железная Долина. Январь 1578 года от победы над духами Хаоса.

«Я люблю тебя, Рейнар Гримвальд».

Набатом в ушах. Я еле дошёл до своих покоев. Вошёл. Закрыл дверь и прислонился к ней лбом.

— Я тоже люблю тебя, Хлоя Винтергорн…

И не могу позволить себе разрушить твою жизнь. Потому что ты необыкновенная, заслуживающая счастья. Не рядом с таким чудовищем, как я.

Вот что я должен был ей сказать. Но не смог. Предпочёл сделать больно. Чтобы оттолкнуть навеки. Откинул со лба волосы, обессиленно провёл по ним рукой. Я даже в глаза ей посмотреть не смог. Какое же я ничтожество.

Кулак впечатался в стену. Ещё. И ещё. Пока боль в костяшках не заглушила внутреннюю.

Я знал, к чему всё шло. И жестоко оттягивал момент, поддаваясь своей слабости раствориться в ней. Нужно было оттолкнуть её раньше. Возможно, этого всего не было бы сейчас. Она не сидела и не рыдала бы на полу, когда я закрыл дверь.

— Грёбаный Харальд! Как ты умудряешься отравлять жизнь, даже будучи мёртвым?! — пробормотал, подходя к столу, где тосковала бутылка вина.

Даже бокал не стал брать. Хотя Ашер говорил, что вино не помогает заглушать боль. Но я всё же решил попробовать.

* * *

Рейнар. Королевство Гримхольм. Нордград. Шесть лет назад.

Комнату Харальда окутывал тяжёлый запах болезни. Смерти. Уже все в открытую обсуждали будущую коронацию Велланта. Брат вышел из покоев, не заметив меня. Я прошёл в спальню. Опустился в кресло. Харальд сфокусировался на мне, презрительно скривился.

— Тебе что нужно, змеёныш? Я же просил его, чтобы вы не появлялись до моей смерти. Я король. И это мой приказ.

— Да насрать всем уже на твои приказы. Ты подыхаешь, Харальд. Наконец-то. Жаль, что не четыре года назад, — я закинул ноги на его кровать прищуриваясь.

— А как же твои святые принципы не измываться над умирающими? — хмыкнул Харальд, морщась от боли.

Я растянул губы в улыбке, вкладывая в неё всё то, что копил двадцать лет. Все унижения. Боль. Потери. Обиду за братьев. Каждый удар. Физический. Словесный. Моральный.

— Это касается только воинов. А ты слабак, Харальд. И не просто слабый, а ничтожный. Мерзкий ублюдок, что рождён Хаосом. Тебя изрыгнул другой мир, потому что даже там ты был отвратителен. Но я здесь не для того, чтобы обмениваться ненавистью.

Король попытался приподняться на локтях, застонал.

— Как же сладостно видеть твои мучения. Жаль, что яд подействовал в полной мере лишь спустя год.

Харальд застыл. В его глазах я увидел изумление, смешанное со страхом. Наконец-то. А потом он неожиданно откинул голову и рассмеялся.

— Вот это неожиданность! И вы ещё пробуете отрицать, что вы не похожи на меня? С этого всё и начинается, сынок. Сначала ты держишь кого-то за горло, упиваясь своей силой. Потом давишь, наслаждаясь властью. А потом берёшь и ломаешь что хочешь. Поздравляю, Рейнар, ты первым спустился в клоаку из презрения, зла и позора. А твои братья знают? Нет. Ты пока ещё мучишься. Молчишь и скрываешь. Потому что Сванхильд учила, что отцеубийство — это грех. Хоть какой-то от этой суки был прок.

Я надавил носком сапога на сустав его ноги. Харальд завопил, скрючившись от боли.

— Ты наслаждался, Харальд, когда насиловал её? — спросил я вскипая.

— Естественно, крики и слёзы твоей шлюхи-матери были бесподобны, — спотыкаясь от боли, прорычал король. — И тебе до этого недалеко. Ты уже шагнул в пропасть. А благодаря моей крови твоих жертв станет больше. Смазливы, что девки все трое. И будете пользоваться этим всю жизнь. Забывая поблагодарить отца.

Убрал ноги, вскочил, отошёл к окну, зарываясь пальцами в волосы. Внутри было столько ненависти, что на пальцах колыхалась тьма, готовая сорваться в любой момент, разрушить. Обычно у теневых печать Тени — возможность растворяться в темноте. И, видимо, кровь Харальда сделала мою тьму разрушением. Хотелось вытащить кинжал и перерезать смердящую гноем глотку. Но тогда я подставлю Велланта. А это единственное, что останавливало меня. Брат-убийца бросит тень и на короля. Ему и так достаточно тени ублюдка-отца.

Харальд всё ещё постанывал, уткнувшись в подушку. Цеплялся за неё деформированными пальцами.

— Спасибо. Что научил убивать, — я повернулся к королю, бросая на него презрительный взгляд. — Ты сам сделал из меня оружие. Оно тебя и убило. — Подошёл к тумбе, взял стакан с водой, влил в него остатки яда. — Сделай милость, не заставляй меня вливать это в твою глотку насильно. Не хочу испачкаться в таком дерьме, как ты.

Король дрожащей рукой схватил стакан. Выпил содержимое, не отводя от меня взгляда. Вернул его мне.

— Надеюсь, они будут мучить тебя в посмертии.

— Я дождусь тебя там, сынок.

* * *

Дверь отворилась.

— Рей… нар, — Ашер затормозил у кресла, нахмурился. — А что происходит?

— Исчезни, Ашер. Я хочу побыть один, — закидывая ноги на стол, пробормотал я, потирая висок.

— Да ни хрена я не исчезну после таких слов, — брат сел в соседнее кресло, пристально изучая меня.

Я прикрыл глаза, допивая остатки вина. Швырнул бутылку в стену.

— Проклятье! — растёр лицо руками.

— Та-а-ак. Я, кажется, начинаю понимать. Цветочек призналась тебе в своих чувствах?

Открыл глаза, сверля его взглядом. И за что он такой чуткий? Или его этому научила жизнь на улице. Когда он месяцами не приходил домой, опускаясь на дно Пепельного рынка. Став старше, искать его, отправлялись уже мы с Веллантом, а не гвардейцы.

— Единственное, чего не понимаю, что не так? Она же идеал твоей будущей жены. Другой такой боги уже не выкуют.

— Ты не поймёшь. Это сложно.

— Ну так объясни мне, недалёкому.

— Это не твоё дело, Ашер. И не лезь в это.

Брат помотал головой.

— Хорошо. Я подожду Велланта. Думаю, ему твои страдания будут интересны, — поднялся, пошёл к выходу из комнаты.

— Не переживай. Ему я тоже ничего не скажу. Сделай милость — не трогай меня до его приезда. И её тоже.

Ашер обернулся, нахмурился.

— Ты хоть понимаешь, какой ад сейчас у неё внутри? Она влюбилась в первый раз. Открылась. А что ты сделал?

— Сказал, что не люблю её. Разве не только в близости дело? — я пожал плечами. — Ты этим тоже пользуешься. Как и Веллант. Как и Харальд. Гримвальды чудовища. Зачем это отрицать?

— А кто вокруг прекрасен, Рейнар? — спокойно ответил брат. — Вот только разница в том, что Харальд с этим даже не пытался бороться. Это первая черта, которую не стоит переходить.

— Прости. Ты опоздал. Я её перешёл ещё шесть лет назад.

Ашер выдохнул. Вышел. Хлопнул дверью. Я сполз по спинке кресла. Раздавленный. Убитый. Мёртвый. Как Харальд. То, с чем я боролся — стало моей реальностью. Он был прав. И я ничем не лучше.