Глава 13

Алена

Чем ближе становился вечер, тем неувереннее я себя чувствовала. Я провела с Арсением почти целый день. Он все-таки заставил меня пообедать.

Сейчас он вытягивался в кресле, как огромный кот, потирая покрасневшие усталые глаза.

– С непривычки. Черт. Кажется, я слишком долго провалялся без дела в лечебнице.

– В какой? – спросила я.

Я спросила автоматически, чтобы не забивать молчанием и страхом свои мысли.

– В лечебнице для пьяниц и наркоманов, – криво усмехнулся Арсений. Голубые глаза сверкнули негодованием. – Братец постарался. Позаботился о том, чтобы вычистить из меня лишнее дерьмо.

– Ты наркоман или алкоголик? С таким генофондом ребенок у тебя родится самый, что ни на есть здоровый.

– Я – ни то и не другое, бабочка, слишком быстро отрастившая свои колючки, – ответил Арсений. – Но брат решил, что это мне необходимо. Вернее, он меня не спрашивал. Просто выгрузил в лечебнице закрытого типа. Вот и все.

– У тебя решительный брат, – сыронизировала я и решил придержать язык за зубами.

Я не хотела знать об Покровском слишком много. Но Арсений подхватил нить разговора, охотно отвечая. Он будто был благодарен мне за освобожденное место для маневров неловких извинений и никудышных оправданий.

Арсений помог мне надеть пуховик, хоть я его об этом и не просила. Просто он действовал на опережение и так непринужденно, словно для него быть вежливым и одаривать непрошеным вниманием в порядке вещей.

Может быть, я просто отвыкла от мужского внимания, потому что чутко реагировала на приближение Арсения. Меня сковывало ледяным страхом, но в то же время запах мужского парфюма будто будоражил меня. Я легко улавливала его нотки в какофонии прочих запахов.

– Заедем поужинать?

– Нет, – ответила я, но потом поняла, что за отказом последует поездка в дом Арсения. – Да, – торопливо поменяла свой ответ, желая оттянуть неизбежное.

– Нет, так нет. Закажу ужин на дом. Поужинаем без лишней суеты, – вынес вердикт Арсений.

Он галантно придержал передо мной дверцу автомобиля и назвал водителю мой домашний адрес.

Я изредка поглядывала на четкий, красивый профиль Арсения, гадая, зачем создатель тратит время на сотворение мужчин, красивых снаружи, но пугающих изнутри?

Время в дороге пролетело незаметно.

– Возьмешь самое необходимое. Наверняка есть что-то дорогое для тебя. Много вещей не бери… – говорил Арсений, поднимаясь вслед за мной по ступенькам.

Я резко остановилась. Он не сделал того же. Словно нарочно натолкнулся на меня своим телом и обхватил рукой талию, придерживая меня.

Арсению бесполезно напоминать, чтобы он не касался меня. Он находил десятки поводов дотронуться – большая часть из которых безобидна. Но за день, кажется, он по миллиметру успел изучить меня почти досконально.

Вот и сейчас его ладонь просто лежала на талии. Но в этом жесте мне чудился скрытый намек. От него мне стало страшно. Я вцепилась за перила рукой, хоть никогда не любила касаться их в подъезде. Обернулась.

– Я так сильно похожа на твою невесту?

Сейчас я стояла ровно на одну ступеньку выше Арсения и могла смотреть ему в глаза почти на равных. Арсений даже сейчас был выше меня.

– Почему ты спрашиваешь?

– Почему ты меня постоянно трогаешь? – парировала я.

Игра в крестики-нолики. Только мы адресовали друг другу неудобные вопросы, пытаясь выиграть.

– И да, и нет – это на первый вопрос. Ты мне нравишься – это на второй вопрос. Довольна?

Арсений обошел меня, застывшую без движения, и постучал костяшками пальцев по двери.

Дверь распахнулась. На пороге стояла жена Виктора.

– Вечер добрый.

– Добрый вечер, – удивленно ответила Аня. – Вы к кому?

– Алена, у нас не так много времени, – повернулся ко мне Покровский. – Не будем терять его зря. Тебе нужно взять самые необходимые вещи. Давай разберемся с этим вопросом как можно быстрее.

Анна пропустила меня и Арсения без лишних вопросов. Даже вечно угрюмое выражение на лице уступило место растерянности.

Арсений смотрелся в квартире моей мамы слишком инородно. Вчера я этого не поняла, потому что была в шоке. Сейчас я замечала, что в Арсении всего слишком – лоска, самомнения, дороговизны, уверенности и какой-то непрошибаемой харизмы. Она уже обвивала хищными лозами жертву вроде меня.

Злилась на себя за эти чувства, пытаясь утопить свои мысли об Арсении. Но они, словно назло, вновь всплывали на поверхность. Я собрала самые ценные вещи под пристальным взглядом Арсения.

– Дыру не протри на моей спине, Арсений.

Он притворно вздохнул, изучая старые обои с цветочным рисунком.

– Надеюсь, что новый дом тебе понравится.

– Надеюсь, что не задержусь там надолго, – ответила из чистого упрямства, с какой-то тоской понимая, что девять месяцев – это очень много.

Почти целый год жизни.

Я отмотала пленку жизни на год назад – приемная мама еще была жива. Сейчас ее нет рядом. Чтобы не дать возможности собраться слезам, я начала складывать вещи в сумку.

– Постой…

Мало того, что Арсений указывал мне, что делать, так еще и обхватил мое запястье пальцами.

– У тебя есть платье?

– Да, Покровский. У меня есть платье.

– Надень.

– Зачем?

– Ты же хотела поужинать в ресторане. Приглашаю.

Я скрипнула зубами от беспомощности, но послушно достала старый утюг, погладив лучшее платье, что у меня была.

Самые необходимые вещи уже лежали в сумке. Но я решила забрать семейный фотоальбом. Он стоял в зале, на полке.

– Не тронь, это мамкин! – предупредил меня Витек, появившийся из-за угла.

Я все равно достала альбом. Уверена, что ему плевать на семейный фотоальбом. Тем более, в нем много моих фотографий. Но сейчас Витек заупрямился.

– Положь на место, кому говорю! – протянул в мою сторону руки Виктор.

– Научился бы ты правильно разговаривать для начала, – вмешался Покровский.

Витек вздрогнул и нахмурился, посмотрев на Арсения. Его мясистое, некрасивое лицо покраснело от досады.

– Отойди от Алены. Как можно дальше. Еще дальше…

Витек был не рад незваным гостям. Но открыто конфликтовать он не решался, побаивался неизвестного мужчину. Перевес был не на его стороне. Витек любил действовать так, чтобы наверняка победить. Поэтому сейчас он стушевался и предложил компромисс:

– Мне немного фото оставь.

– Это единственный фотоальбом? – поинтересовался Арсений.

– Нет, не единственный, – ответила я.

– Значит, вопрос исчерпан. Бери альбом, Алена. Мы опаздываем!

Я знала, что мы никуда не опаздываем. Покровскому не терпелось покинуть старую и тесную квартиру – только и всего.

В коридоре у двери уже стояла моя сумка. Арсений подхватил ее и пропустил меня вперед. Витек провожал нас мутным взглядом. Арсений заявил ему напоследок:

– Квартирный вопрос в скором времени будет решаться. В суде.

Я спустилась на один лестничный пролет, гася улыбку.

Мне понравилось недоуменное и растерянное выражение лица Витька. Но благодарить Покровского за это не хотелось. Поэтому я держалась впереди, чтобы он не видел моей довольной улыбки.

Машина с водителем дожидалась нас во дворе. Арсений назвал водителю название ресторана.

– Зачем ты припугнул Витька судом?

– Я не пугал. Я предупредил. Это же и твоя квартира. Такого говнюка надо прижать…

Я хотела спросить, кто сможет прижать говнюка вроде самого Арсения, но сдержалась в самый последний момент. Арсений верно расценил мое молчание и понял смысл взгляда. Покровский приблизился ко мне, выдыхая мне в губы:

– Давай же, несмелая бабочка, расскажи, какое я чудовище? Ну? Можешь обозвать меня парочкой неласковых прозвищ!

– Ты превратился в мазохиста? – спросила, стараясь не вдыхать яд его горячего, свежего дыхания.

– Еще нет, – перевел взгляд на мои губы. – Но мне нравится, когда женщина сверху.

Напряжение от фривольного намека Арсения стало колоссальным. Оно было плотным – еще бы чуть-чуть и посыпались искры.

Арсений не отрывал взгляда от моего лица. Внезапно погладил меня по щеке, спускаясь на подбородок.

Большой палец Покровского медленно скользнул по моим губам, пока я жадно глотала воздух. Он внезапно стал невыносимо тяжелым и обжигающе горячим.

В груди запульсировало предвкушение.

Я еще никогда не испытывала таких противоречивых чувств. Мне было страшно, и в то же я застыла в ожидании чего-то нового, неиспытанного еще ни разу.

Не могла пошевелить и пальцем. Покровский улыбнулся.

Сукин сын знал, какое впечатление он производит на женщин. Сейчас он нагло этим пользовался. Я сглотнула ком в горле, пытаясь сбросить наваждение и в следующее мгновение услышала обжигающий шепот у своего уха:

– Я же у тебя первый, Бабочка. Хочу стать первым во всем.

Медленный, вводящий в транс шепот. Изучающий пределы дозволенного.

Я задышала чаще, чувствуя себя загнанной в ловушку чересчур опытного охотника и коллекционера побед над женскими сердцами. Кожа покрылась мурашками. Не от холода, а от близости мужчины.

Арсений это прекрасно понимал. Я судорожно всхлипнула, отодвигаясь. Рвано вдохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Я уже пожалела о том, что дала добровольное согласие на сделку. Мне вдруг показалось, что я продала душу дьяволу, а он не торопится сжирать ее целиком, смакует каждый кусочек, наслаждаясь своим торжеством.

– Сделки не будет, если ты не перестанешь меня провоцировать, – едва слышно сказала я, цепляясь пальцами за кожаное сиденье.

– Состоится. Рекомендую подумать о том, что ты хочешь получить взамен, – подмигнул Арсений и развалился на сиденье, почти полулежа.

Потер виски и переносицу пальцами, словно смертельно устал.

– Черт. Еще сорок дней, – поморщился он и приоткрыл глаза, посмотрев на меня. – Это я не тебе говорю, Алена.

– Я уже поняла.

Я отвернулась, разглядывая вечерние огни города. Покровский сидел на расстоянии от меня. Он не пытался приблизиться ни на сантиметр, но я хорошо ощущала его присутствие.

Всей кожей.

Как я смогу провести с ним в одном доме девять месяцев, если меня даже через несколько минут рядом с ним начинает давить прессом его внимания?

* * *

В ресторане Покровский помог избавиться от пуховика, пристально оглядел меня с ног до головы, оценивая темно-синее платье, сидящее на мне. На мне надето только платье с открытыми плечами, а волосы собраны в хвост.

Я нарочно не стала краситься и надевать украшения. Не надевать же массивную бижутерию. Она смотрелась бы дешево. Тонкая золотая цепочка, подаренная приемной мамой, лежит на дне сумочки в бархатной, но уже потрепавшейся коробочке.

Перед входом в ресторанный зал Покровский медлил. Он отстал на пару шагов и осматривал меня, словно что-то решая.

– В чем дело? Недостаточно роскошно одета?

– Это поправимо. То, что надето на тебе сейчас, безумно идет тебе.

– Не рассыпайся в комплиментах, Арсений.

– Это чистая правда. Но ты можешь думать так, как тебе вздумается.

Арсения хорошо знали в этом заведении. По тому, как он держится, можно понять, что Покровский любил здесь бывать. Я оттолкнула от себя меню, не желая смотреть на количество нулей, от которого мне станет тошно.

– Выбери что-нибудь на свой вкус.

– Хм… Ты любишь мясо? Баранину? – уточнил Покровский. – Здесь хорошо готовят ягненка в медовом соусе и…

Он перечислял блюда и улыбался, слегка размахивал пальцами при разговоре, словно плел паутину.

– Выбери на свой вкус, пожалуйста!

– Но я хочу угодить тебе…

– Это легко. Исчезни навсегда!

– Увы! Я не волшебник. Я только учусь… Не хочешь выбирать, значит, попробуешь ягненка. – Покровский сделал заказ, уточняя, что мы обойдемся без спиртного. – Ты уже думала над тем, что хочешь получить после рождения ребенка? Бизнес? Недвижимость? Или просто деньги. Сколько?

Арсений легко чеканил слова. В этот момент я почувствовала себя торговцем людьми с внезапно проснувшейся совестью.

– Не думала.

– Рекомендую подумать. Скоро заключим договор. Но прежде хотелось бы обсудить все нюансы. Денежные, в том числе. Я помогу тебе решить вопрос с твоим братом. Это будет просто маленьким, но приятным бонусом. Район дерьмовый. Но ты всегда сможешь сдавать эту квартиру, если захочешь. Может быть, по окончанию срока договора обеспечить тебя жильем? Или ты просто хочешь получить круглую сумму на свой банковский счет?

Я мгновенно потерялась в водовороте цифр и смелых обещаний. Я не привыкла так! Не привыкла торговать собой. Ведь именно это Арсений и делал сейчас – покупал меня.

Я заглянула в его ледяные глаза, горящие решительностью.

Поправочка – уже купил. Заранее согласившись с любой ценой, которую я бы ни запросила.

– Мне нужно время подумать, – попросила я.

– Хорошо. Но советую не затягивать.

Покровский благодарно кивнул официанту, расставляющему блюда высокой кухни на столе.

– Через день я отвезу тебя в клинику, чтобы тебя взяли под наблюдение хорошие специалисты. Есть еще несколько нюансов, которые лучше обсудить на берегу. Все запишем в договоре. Так у тебя будут гарантии. Сможешь чувствовать себя увереннее, Бабочка.

– Не надо давать мне прозвищ.

– Ты на самом деле похожа на бабочку, пугливую и довольно редкую.

Я рассмеялась, понимая, что в этот момент Арсений голодно смотрел на мои губы.

– Не смотри на меня так. Я не хочу, чтобы ты меня касался. Это, надеюсь, тоже можно будет прописать в договоре. Запрет на прикосновения.

– С небольшой оговоркой. Вдруг ты сама этого захочешь?

– Никогда! – выпалила я, сжимая пальцы на ножке бокала с водой. – Тебя. Никогда. Ни за что.

– Запишем все, что пожелаешь. Но с моими правками и оговорками. Если тебе захочется, я буду не против…

– Нет.

– Боишься? Если ты уверена, что между нами ничего не будет, то и оговорка не должна тебя пугать и сбивать с толку, верно?

Покровский ободряюще улыбнулся и переключился на ужин. Он слишком хорошо играл в слова, поворачивая нужной для него стороной.

Обезоруживал легко и просто. Нужно быть настороже рядом с ним.

Словила себя на мысли, что он казался мне сложным и противоречивым мужчиной.

Гораздо проще было, если бы Покровский оказался просто моральным уродом и отвратительным во всех смыслах мужчиной.

Но он как назло, чересчур хорош и умен. Арсений выигрывал пару очков, хотя бы на контрасте со своим братом, от которого за километр несло высокомерием и нежеланием считаться с чужими жизнями.

* * *

Вечер пролетел слишком быстро. В какой-то момент я даже забыла, что за столом со мной сидел насильник. Арсений умел переключаться. Делал это легко и быстро. Только что он с видом дельца обмерял возможную стоимость моей беременности, но потом переключился в другое русло.

Разговор стал почти приятельским, но ни к чему не обязывающим. С Арсением было легко болтать о пустяках, не затрагивая болезненные темы. К концу вечера я поняла, что улыбалась монстру, словно забыв об обстоятельствах нашей с ним первой встречи.

Хорошо, что вовремя вернулась в реальность, приказав себе быть настороже.

Перед входной дверью в его дом я замерла, борясь со страхом и бешеным сердцебиением. Может быть, есть другой вариант?

– Проходи. Я настаиваю…

Покровский отвел меня в спальню на втором этаже, поставил сумку рядом с кроватью.

– Уже поздно, – бросил взгляд на циферблат массивных часов. – Если тебе хочется разобрать вещи, рекомендую сделать это завтра.

Я отошла к окну, обняв себя за плечи.

– Что еще? Теперь я твоя пленница, да?

– Если я скажу, что твой статус в этом доме зависит только от тебя, ты мне поверишь?

– Я тебе не верю.

– Тем не менее, это так. Я не причиню тебе вреда. Отдыхай. Ни о чем не беспокойся. Беременным вредно волноваться.

Первая ночь прошла очень плохо. На новом месте мне плохо спалось. Я постоянно просыпалась. В голове крутились разные мысли. И о своем незавидном положении, и о ребенке, которого мне придется оставить.

Вынашивать его в течение девяти месяцев…

Каково это – знать, что в тебе день ото дня будет расти плод насилия и нежеланной связи?

Каково это – понимать, что отец ребенка кажется не таким монстром, как я о нем думала?

Рано утром я проснулась от щекочущего прикосновения. Повернула лицо в сторону, отмахиваясь рукой. Я наткнулась на чью-то руку и испуганно села на кровати.

– Что ты здесь делаешь?