Глава 27

Алена

Арсений вернулся поздним вечером. Я с тревогой ожидала его возвращения. Да, все-таки ждала, что Покровский вернется. Я переживала за него. Признаюсь в этом только самой себе и всего на мгновение.

Арсений уехал взвинченным. Мне не хотелось бы, чтобы Арсений пострадал из-за своей вспыльчивости и попал в неприятности. Но увидев, что автомобиль заезжает на территорию дома, я спокойно вздохнула. Поднялась с дивана гостиной и пошла на кухню, делая вид, что спустилась за яблочным соком.

Покровский быстро вошел в дом и сразу понял, где я нахожусь. Я почувствовала, что он уже на кухне. Яркой вспышкой в голове промелькнула мысль, что Арсений может быть пьян.

Мне так хотелось бы избавиться от эха тревоги внутри себя. Честно, хотелось бы.

Я уже не испытывала паники перед Арсением. Но стоило подумать о том, что Покровский может напиться до скотского состояния, как в голове звучит тревожный сигнал: будь настороже.

Пальцы сами стиснулись на горлышке стеклянной бутылки.

В этот момент я почувствовала себя жалкой и беспомощной крольчихой, трясущейся от каждой тени. Покровский на кухне, но я ощущала спиной, что он наблюдал за мной. Он просто смотрел, а я… я отчаянно трусила.

Я не хотела бояться. Правда, не хотела. Заставила себя завершить простое действие – наполнила стакан соком и отставила бутылку в сторону. Только после этого я повернулась к мужчине лицом.

– Тебе налить сока?

– Нет. Но спасибо за предложение, – ответил Покровский, подходя ближе.

Арсений остановился рядом со мной. От него пахло только парфюмом, немного сигаретным дымом и чем-то свежим, зимним с улицы.

Ни одной нотки спиртного – и шторм во мне успокоился.

Внезапно я подалась вперед, обняв его за торс.

– Ален? – сдавленным голосом позвал меня по имени.

– Я переживала. Ты уехал взвинченным. Хорошо, что с тобой все в порядке.

Арсений обнял меня в ответ, осторожно и ласково.

– Я просто прогулялся. Выветрил остатки дури из головы… – отстранил меня от себя, пояснив. – Я холодный, а ты почти раздета. Не хочу, чтобы ты простыла.

– Сегодня у тебя день прогулок, Арсений.

– И день, и вечер, – улыбнулся расслабленно и спокойно, солнечно. – Не бери в голову то, что сказал тебе. Ты мне ничем не обязана. Вернее, у нас есть подписанный договор. Но я хотел бы отношений с тобой не по контракту. Ты это прекрасно понимаешь. Но давить на тебя не буду.

– Ты уже говорил это. Тебя вокруг меня так много. И во мне тоже…

Я сразу же осеклась, заметив веселых пляшущих демонят в голубых глазах мужчины.

– Я имела ввиду ребенка. Не смейся.

– Не смеюсь. Радуюсь тебе и малышу. Искренне радуюсь.

Арсений окинул меня странным взглядом.

– Арсений?

Я неплохо успела изучить этого мужчину. Сейчас я читала в его взгляде смятение и желание. В его движениях сквозил порыв. Непонятный для меня. Не тот порыв, что заставил его сжать меня в объятиях и целовать, как безумный. Что-то другое…

Что он задумал?

Я застыла на месте, как муха в янтаре. Арсений быстро опустился на колени. Прежде чем я успела его остановить, задрал футболку, прижимаясь к моему животу губами. Мягко прикасался, целуя. Меня начало пронизывать дрожью. Кожа покрылась мурашками.

В горле пересохло.

– Что ты делаешь? – голос был ломким от нахлынувших чувств.

– Неужели непонятно? – улыбнулся Арсений, обхватил за талию ладонями, не позволяя отстраниться. – Ребенку нужна любовь. Вдруг моему малышу недостаточно любви? Я буду восполнять за двоих недостаток любви своему ребенку.

Я замерла на месте. Арсений и не думал останавливаться. Водил губами по коже, вызывая млеющие ощущения где-то внутри меня.

– Арсений, еще рано для общения с малышом. Он крохотный совсем, – выдавила я из себя.

Попыталась отстранить Арсения, но он крепко зажал меня в тиски, не давая уйти.

– Не рано, Ален, – улыбнулся Арсений и обратился к крохотному ребенку, задевая кожу живота губами. – Твоя родительница – вредная Колючка. Мамой называть не станем. Она же этого не хочет, правда?

Арсений пытливо посмотрел на меня снизу вверх, поцеловав кожу живота. Не прерывал зрительный контакт, удерживая меня магнетическим взглядом.

– Если наша Колючка не хочет быть мамой, значит, у тебя будет только папа.

Я не хотела оставлять ребенка Арсению, не хотела отдавать его. Хотела остаться с крохой и стать мамой.

– Я не знала, на что соглашаюсь, когда подписывала контракт. Сейчас все изменилось, – выдавила я из себя. Я не хочу оставлять своего ребенка.

– Нашего ребенка! – поправил Арсений и напористо спросил. – Уверена? Прежде чем отвечать, подумай, Ален. Хорошо подумай. Если останешься с ребенком, будешь моей женой. Полноценной женой. Это мое условие.

Я положила ладонь на плечо Арсения, отдаляясь. Он усмехнулся и поправил на мне одежду. Резко поднялся и обнял меня, наклонившись. Быстро поцеловал меня в обе щеки.

– А это для Аленки, чтобы перестала быть колючкой.

Покровский покинул кухню, мурлыкая себе что-то под нос.

– Я буду думать о тебе в постели, – сказал уже из коридора. – Спокойной ночи, моя ненаглядная жена.

Я еще долго не могла прийти в себя и чувствовала прикосновения. Они остались следами на коже. Губы Арсения мягкие и горячие. Нежные и напористые. Колдовские.