Глава 34

Алена

Убийственная тишина в трубке. Она резала, словно скальпель. Можно кричать до хрипоты, срывая голос. Но в ответ не было слышно ничего.

Я вскочила на ноги. Едва удержалась, потому что закружилась голова. Тут же рухнула обратно. Живот кольнуло резью. Я испугалась, что из-за переживаний могу потерять ребенка. Приказала себе успокоиться и дышать глубже.

Но сидеть без дела было нельзя. Нужно найти Арсения. Выяснить, что с ним произошло.

Увы, но я в этой ситуации почти бессильна. У меня есть средства – счет в банке, открытый Арсением на мое имя, есть карточка, которой я могу пользоваться. Но у меня нет связей с нужными людьми.

Неужели придется звонить Ивану?

Когда Арсений подарил мне телефон, он записал в телефонную книжку и номер Ивана. Сначала я хотела его удалить, решив, что он мне не нужен. Но потом передумала. Именно сейчас настал тот момент, когда мне понадобились контакты Ивана.

Я понимала, что разговор будет не из приятных, но сейчас речь шла о жизни Арсения. Иван ответил не сразу. Мне удалось дозвониться до него только с третьего раза.

– Алло?

– Иван? Это Алена, – я прочистила горло. Хотела, чтобы голос не дрожал и не прерывался слезами, но это удавалось мне с трудом.

– Трофимова? – удивился Ваня. Вокруг него было довольно шумно. Он все еще находился в ресторане. – Звонишь поздравить деверя с Новым Годом?

– Нет времени на шутки. Арс… – мой голос все-таки сорвался на плач. – Арсений попал в аварию.

– Что? Повтори! – крикнул Ваня. Через минуту стало намного тише. – Повтори, что ты сказала! – потребовал он. – Где вы?

– Я дома, уже давно. Арсений остался в ресторане. Позвонил совсем недавно. Он сел пьяным за руль.

– Опять нажрался? Разбился на машине? Черт побери, говорил же, что рано его выпускать из клиники! – процедил Ваня сквозь зубы.

– Нет. Он был не за рулем. Шел в цветочный магазин. Я услышала его крик и… тишина.

– Где он был?

– Я не знаю, Ваня. Он не сообщил. Только сказал, что приедет домой. Он хотел вернуться. Но не успел.

Я расплакалась.

– Так… Не ной. Не ной, кому сказал! – повысил голос Ваня. – Сиди дома. Никуда не выходи…

– Ваня, нужно найти его!

– А то бы я без тебя не догадался! – съязвил Ваня. – Значит так, Трофимова. Сидишь на заднице ровно. Никуда не высовываешься. Не обрываешь мне телефон звонками и не мешаешь решать проблему. Ясно?

– Вань?

– Что?

– Как ты решишь эту проблему? – внезапно горло схватило спазмом. – Так же, как со мной в прошлый раз?

– Вот только не начинай, Трофимова. Ты мне и без того не нравишься. Я не собираюсь выслушивать твои слезливые упреки! – рявкнул Ваня и добавил чуть спокойнее. – Сиди дома. Узнаю что-то – приеду, сообщу.

Я попыталась успокоиться. Но было сложно сидеть на месте. Лежать – тем более. Я переоделась и принялась ждать, ходя по дому Покровского кругами.

Ждать. Надеяться. Молиться, чтобы все обошлось.

Неужели с Арсением произойдет несчастье именно сейчас? По моей вине…

Если бы не я, ничего из этого бы не произошло. Арсений был бы здесь, со мной. Рядом.

Я виновата…

Меня начало трясти сильной дрожью. К горлу подкатывала сильная тошнота. Я едва смогла устоять на ногах. Отдышавшись, я опять принялась ходить по дому. Добралась до кабинета Арсения. Села на его кресло, словно пытаясь уловить частички энергетики хозяина дома. Мерила кабинет шагами, вглядывалась в окна.

Начинало светлеть. Телефон молчал.

Рассвело.

Я не выдержала и позвонила Ивану. Он сбросил мой звонок.

Еще никогда минуты не длились так долго. Они казались мне вечностью. Я то беспокойно ходила, то сидела, застыв без единого движения, то бездумно листала ежедневник Арсения, исписанный его почерком с острыми пиками и длинными наклонными буквами.

Потом вздрогнула от телефонного звонка.

Поняла, что уснула, лежа на диване. Телефон звонил, не замолкая. Я схватила его дрожащими пальцами.

– Ваня?!

В ответ послышался тяжелый вздох.

Мое сердце пропустило удар.

– Не молчи! Что с Арсением? – я никогда не ругалась матом, но сейчас захотелось обозвать Ваню самыми последними словами, чтобы не смел мучить меня неизвестностью и испытывать мои нервы на прочность.

– Жив.

– Жив… – повторила я. У меня как будто гора с плеч свалилась. – Спасибо… Боже, спасибо.

– За что? – раздраженно спросил Иван.

– Я не тебя благодарю, а Бога за то, что уберег Арсения, – ответила ослабевшим голосом.

Все силы покинули меня. Я свернулась на диване калачиком, понимая, что не смогу сделать ни шагу прочь.

– Рано радуешься, Трофимова. Арса сбили. Он жив, но находится в тяжелом состоянии.

– Я хочу его увидеть.

– К нему не пускают, – устало сказал Ваня. – Даже меня не пустили. Тебя, тем более, не пустят.

– В какой больнице он находится?

– К нему не пускают! – возразил Иван, чуть громче, чем до этого.

– Меня запустят. Я его жена! – упрямо возразила я, начиная злиться из-за того, что Ваня опять встревает и утаивает от меня часть информации.

– Ты не жена, а ходячий источник проблем, Трофимова! Кто знает, вдруг Арс именно из-за тебя в аварию попал? Сказали, что он был сильно пьян. Перебегал дорогу в неположенном месте. А ты с ним разговаривала незадолго до аварии… – Иван сделал красноречивую паузу. – Чего ты ему наговорила?

Мне захотелось отбросить телефон в сторону, чтобы не слышать обвинений Вани.

Я винили себя в произошедшем. Но то, как преподносил это Ваня, мне совершенно не нравилось. Я не хотела, чтобы с Арсом случилась беда. И если бы я могла исправить прошлое, я сделала это, не раздумывая…

Но Ваня нарочно растравливал меня словами.

– Я заключала брак не с тобой, Ваня. Поэтому не хочу и не буду это обсуждать! – как можно тверже сказала я, впиваясь ногтями в ладонь.

– Голос прорезался, Трофимова?

– Я Покровская, – огрызнулась я. – И я хочу знать, в какой больнице сейчас находится мой муж. Если ты сам мне этого не скажешь, я найду способ узнать, где Арс. Я все равно его увижу. Как бы ты ни был против.

После моих слов повисла гнетущая тишина. Я словно наяву представила Ивана с плотно сжатыми губами и презрительным выражением, поселившимся в его карих глазах.

– Ваня. Ты не имеешь права утаивать от меня информацию об Арсении, – напористо произнесла я. – Я хочу его увидеть и я его увижу. Во что бы то ни стало…

Пальцы мелко дрожали. Телефон грозился выскользнуть из ладоней, покрытых холодным потом. Но я сжала телефон как можно крепче. Нужно быть сильной, чтобы выиграть эту схватку интересов. Горячие слезы жгли глаза.

– Я все равно узнаю, где он…

– У тебя нет связей.

– Но у меня есть деньги. Теперь есть. Это лучшее средство. Деньги развяжут языки даже самым молчаливым.

Ваня был бы только рад, если бы меня задвинули в сторону и стерли с лица идеальной семьи Покровских, как грязное пятно на белоснежной скатерти.

Но я не хотела этого. Меня трясло от мысли, что я могу потерять Арсения.

Неужели все может кончиться, так и не начавшись? Я гнала от себя тревожные мысли и хотела быть с Арсением в тяжелые минуты.

Просто хочу быть рядом. Всегда. Чувствовать горячий жар ладоней, вдыхать запах его кожи, ловить веселые искры в ледяных глазах. Придумывать имя нашему ребенку. Хочу позволить быть счастливыми нам двоим. Хочу дать нам шанс. Больше никто не в ответе за нас. Только мы.

Я поняла, что больше всего на свете боюсь потерять Арсения и остаться одна. С его малышом на руках. Наша жизнь будет сытой и обеспеченной – Арс об этом позаботился, но никакие миллионы не смогут заменить жара в груди и трепетных замираний сердца, когда он оказывался рядом и заставлял меня чувствовать себя живой.

Я не позволю кому-то влезть и мешать в тот момент, когда меня резко накрыло ответным штормом чувств. Я села, отерев слезы. В голове выстраивался план действий – немного хаотичный, но я уже прикидывала, что можно будет сделать.

– Я не отступлюсь.

– Упертая! Ну что тебе стоило тихо отойти в сторону тогда и не нагнетать обстановку сейчас, а? – ругнулся Ваня. – Ладно…

– Что значит «ладно»? Не делай мне одолжений, Ваня! – вспылила я. – Я справлюсь и без тебя!

– Ладно значит ладно, Алена. Я за тобой заеду. Мы вместе навестим Арсения в больнице.

– Когда?

– Не кипятись, Алена. Кажется, ты в положении. Беременным нельзя волноваться. Соберись. Я приеду за тобой.

– Я могу выехать хоть сейчас.

– Зато я не могу. Я, блядь, до сих пор в праздничном костюме и с конфетти на плечах. Дай мне пару часов привести себя в порядок.

– Пару часов? – уточнила я.

– Да, пару часов. Можешь подождать пару часов? – устало спросил Иван.

– Могу.

– Хорошо. Тогда жди меня. И не нервничай, Ален. Мне для полного счастья только твоего выкидыша не хватает.

– Не каркай, Ваня. У тебя есть два часа. Через два часа я сама начну искать Арсения.

– Лучше ляг и поспи, – посоветовал Иван.

* * *

Какая-то часть меня хотела верить словам Ивана. Наверное, та самая, что до сих пор верила людям и была готова дать второй шанс каждому. Но к моменту, когда истекли обещанные два часа, я разуверилась в обещаниях и вихрем пронеслась на выход.

Едва не сбила с ног Ивана, стоящего на пороге. Он успел придержать меня за локти.

– Тише, Трофимова.

– Ты опоздал!

– Пять минут, Алена. Всего пять! – Иван устало провел ладонью по лицу. – Ты завтракала?

– Поехали в больницу.

– Ты завтракала? – с нажимом произнес Иван.

– Нет! Но какое это отношение имеет к Арсению? Отвези меня к нему сейчас же.

– Только после того, как позавтракаешь, – хмуро отозвался Иван. – Это не обсуждается. Не хватало, чтобы ты хлопнулась в голодный обморок.

Пришлось согласиться с его доводами. Арсений отпустил всю прислугу. В доме не было никого, кроме нас двоих. Тихо. Так тихо, что случайный стук ложки по бокалу слышался, как громовой раскат.

Кое-как я смогла проглотить несколько ложек творога, смешанного с йогуртом, пожевала хлебцы и выпила чашку чая с молоком, не чувствуя вкуса. Потом убрала посуду в мойку.

– Поехали, – разрешил Иван.

Мы в полном молчании дошли до его машины. Иван сел за руль. Раздался телефонный звонок. Старший брат Арсения ответил, обменявшись поздравлениями с Наступающим Новым Годом, и извинился, что сейчас сильно занят.

– Какие травмы у Арсения?

– Ребро треснуло. Сотрясение. Кровоизлияние в мозг. В сознание пока не пришел, – хмуро ответил Ваня. – Но врачи говорят, что шансы есть.

Шанс есть всегда.

Я твердила себе, что у Арса шансы гораздо выше, чем в любом другом случае. На стороне Покровского – опытные врачи, новейшее оборудование и пристальное внимание персонала.

Нас заверили, что сделают все возможное. Остается только ждать.

Мне разрешили побыть в его палате совсем немного. Просто взглянуть, убедиться, что он дышит и подержаться за длинные, сильные пальцы. Мы не виделись совсем немного. Я увидела его, лежащего без сознания, и как будто между вчера и сегодня минула целая вечность.

Черты красивого лица заострились. На правой щеке виднелась длинная, широкая ссадина. Я осторожно сжала его пальцы и не удержалась, поцеловав их. Прижала к щеке, молясь о том, чтобы Арсений пришел в сознание.

Лицо Арсения расплывалось из-за выступивших жгучих слез. Я снова расплакалась. Только на этот раз беззвучно.

Мое плечо сжали. Я обернулась, смахнув слезы со щек. Иван. Он окинул меня пытливым взглядом, словно пытался найти фальшь или следы других эмоций. Он выглядел озадаченным и перевел взгляд в окно.

– Время вышло, Ален. Нам пора.

– Так быстро?

Ваня сверился с часами.

– Прошло больше десяти минут, нам давали пять.

Минуты пролетели так, словно их и не было. Сердце обливалось кровью от мысли, что нужно уйти.

– Я хочу побыть с ним еще немного.

– Он жив, – Ваня прочистил горло. – Врачи делают все необходимое. Мы здесь ничем не поможем.

– Он услышит меня и почувствует, что мы рядом.

Ваня нахмурился, похлопал меня по плечу.

– На первый раз достаточно… Нас уже врачи выгоняют. Подумай о ребенке. Приедешь завтра.

Ваня потянул меня за собой.

– Хорошо, – согласилась я, но отрывала себя с трудом.

Нужно было уйти и оставить Арсения одного. Я наклонилась над его лицом, погладив острые скулы. Ваня стоял у двери и наблюдал. Наверное, его взгляд опять был скептическим, как всегда. Плевать. Сейчас нет сил притворяться.

Я поправила пальцами волосы Арсения и поцеловала его губы. Теплые, мягкие, но такие безвольные…

– Я хочу быть с тобой. Веришь? Не оставляй нас. Пожалуйста. Ты нам нужен…

* * *

Потянулась череда однообразных дней.

Арсений оставался без сознания, несмотря на прилагаемые усилия врачей. Они ободряли нас, что все будет хорошо, что у Арсения немалые шансы выкарабкаться из комы.

Покровский выглядел так, словно очень устал и решил выспаться на десять лет вперед. Его слова о сказке наоборот оказались пророческими. Теперь он спал, а вместе с ним и вся моя жизнь застыла без движения.

Зачастую я даже не понимала, наступил следующий день или все еще тянется предыдущий. Я силой заставляла себя поесть и с трудом отрывала себя от постели Арсения.

Иногда я оставалась ночевать в палате и прислушивалась к еле слышному дыханию. Ждала случайного шороха или движения с его стороны. Верила, что это произойдет.

Отчаянно хотела, чтобы он лениво усмехнулся в своей коронной манере и посмотрел так, словно видел меня насквозь.

Но этого не происходило.

Могла ли я представить, что однажды буду молить Бога за его здоровье, как никогда ни о чем не просила?

Ничего не имело значения… Ничего из того, что было. Все обиды, страхи и темные тени из прошлого растворились, исчезли перед шокирующей мыслью о том, что Арсений рядом и бесконечно далек. И может стать еще дальше. Уйти навсегда.

Сейчас я бы с радостью отдала все, только бы он открыл глаза.

Медсестра заглянула в палату.

– Скоро будем проводить процедуры. Вам лучше отдохнуть.

– Я подожду. Хочу побыть с ним еще немного.

– Алена, вы провели больше суток в больнице у постели Арсения. Вам нужно отдохнуть, – медсестра была настроена решительно. – Я позвоню Ивану.

– Нет. Не надо, – я отерла слезы. – Я скоро уйду. Дайте мне пять минут.

– Хорошо.

Медсестра вышла из палаты. Едва за ней закрылась дверь, я уткнулась лицом в грудь Арсения. Слышался стук его сердца.

Тук-тук-тук… Спокойно, размеренно, не торопясь.

А у меня сердце заходилось в бешеном ритме и билось за двоих.

– Ты же меня слышишь? Не верю, что не слышишь и не чувствуешь ничего. Проснись, пожалуйста. Ты мне очень нужен. В клинике мне сказали, что уже можно узнать, кто у нас родится – мальчик или девочка. Но я попросила не говорить пока. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной в этот момент. Я до сих пор жуткая трусиха. Боюсь, что не справлюсь, если вдруг тебя не станет. Ты же сильный и очень упертый, Арс. Я верю, что ты сможешь выкарабкаться.

Я поцеловала сухую ладонь Арсения и провела ею по щеке, как если бы он меня погладил и зарылся пальцами в волосы. Я не позволяла ему очень многое, но сейчас была готова отдать всю себя, до капли, лишь бы он вернулся.

– Я тебя люблю. Вернись ко мне…

Жгучие слезы опять полились из глаз. Я не знала, что можно столько плакать и не выплакать свое горе даже за месяц.

Его много – соленое море, которым я полна до краев, ничуть не убывало. Меня качает на волнах отчаяния. Но я пыталась держаться на плаву, надеясь на чудо.

Внезапно мне показалось, что Арсений шевельнул пальцами. Всего мгновение. Его пальцы в моих волосах…

– Алена, время вышло.

Я подняла голову, отерев слезы с глаз.

– Он шевельнул пальцами!

В ответ на мои слова о том, что Арсений едва заметно пошевелился, медсестра наградила меня понимающей, но дежурной улыбкой. Это часть их работы – вселять надежду и уверенность даже тогда, когда шансы на выздоровление малы.

Но я была уверена, что мне не показалось. Он встанет на ноги – я верила в это всей душой.

– Я обязательно сообщу об этом врачу. Сейчас прошу вас выйти.

– Он выкарабкается! – надежда забилась в груди быстро и часто, расправила крылья, как та бабочка, что выползает из кокона.

Я поцеловала Арсения и погладила его по щеке.

– Я жду тебя, – поцеловала и вышла из палаты.

Домой я возвращалась с ощущением, что вот-вот наша жизнь кардинально изменится. Это чувство не давало мне покоя. Я была взбудоражена. Не могла сидеть без дела и отправилась на кухню. Мне захотелось что-то сделать своими руками и просто наполнить себя жизнью, действиями.

Я ощутила чувство голода. Впервые за те три недели, что Арсений лежал без сознания. До этого я ела, только потому, что так надо. Но аппетита почти не было. Сейчас же я разогрела остатки вчерашней лазаньи и поела с удовольствием.

Мне казалось, теперь все наладится.

Мне захотелось поделиться радостью с кем-то. Уверена, что Иван обрадуется, ведь речь идет о его родном младшем брате. Иван и сам сильно переживал – он осунулся и под глазами залегли темные круги.

Но меня остановили на полпути.

– Алена? – позвала меня домработница. – Вам звонят.

Управляющая протянула трубку домашнего телефона.

– Это Иван? – спросила я, решив, что брат Арсения не смог по какой-то причине дозвониться на сотовый или просто проверяет, дома ли я нахожусь.

– Нет. Богданов. Алексей Валентинович. Будете говорить с ним?

Сердце ушло в пятки. Богданов. Отец Миланы. Зачем я ему?

Я сжала пальцы, потом медленно разжала их. Хватит бояться каждой тени.

– Да. Я поговорю с ним.