Глава 39

Арсений

Я смотрел на лицо Алены. Не мог понять, почему шаблон рвало на куски. На жалкие ошметки. Ночь, проведенная в стенах дома, мало что подсказала мне о прошлом. Какие-то обрывочные воспоминания. В некоторых из них Алена испуганно прижимается к стене, глядя на меня глазами, широко раскрытыми от страха. В других воспоминаниях она флиртует. Или пытается это делать. Праздник. Ожидание. Возбуждение… И следом – разочарование с привкусом пепла.

Что это?

Наше прошлое было именно таким – пестрым, как лоскутное одеяло?

– Чем я тебя обидел? – внезапно спросил я.

Ручка в пальцах Алены дрогнула. Рука девушки замерла над очередным листом. Алена ниже опустила лицо.

– Не хочу об этом говорить.

– У тебя есть другой мужчина? – допытывался я, как будто нарочно растравливая себя, пытаясь расшатать хлипкую плотину беспамятства, чтобы прорвало и затопило воспоминаниями – цельными, выстроенными в ряд.

Глядя на Алену, я чувствовал, что она дорога мне. По-особенному, до болезненной рези в груди.

Но почему тогда все зашло в тупик?

– Я люблю мужчину, – тихо ответила Алена. Переложила подписанный лист в сторону. – Пожалуй, он лучший. По крайней мере, для меня. Искренний, заботливый. Очень упрямый. Не ищущий легких путей.

В глазах Алены блеснули слезы. Иван подвинул в сторону Алены бумаги.

– У меня много дел, – сказал он, глядя на часы. – Мне еще нужно подписать с Арсом несколько договоров. По твоей вине сроки поджимают…

– Вань, подожди. Дай мне поговорить! – резко сказал я, жадно разглядывая девушку. – Выйди, а? – попросил я Ваню.

– Нет, – решительно отказался брат. – Это может плохо кончиться.

– Для меня? Не смеши! – фыркнул я.

– Я тороплюсь, – едва слышно сказала Алена. Опустила взгляд в бумаги и не поднимала его до тех пор, пока не поставила последний росчерк. – Это все?

Алена смотрела в упор на Ивана, словно тот держал закладную на ее душу в своем кармане или имел власть над моей женой.

– Игорь Владимирович, – позвал Иван. – Проверьте, везде ли Алена подписала бумаги.

– Минуточку! – тучный юрист принялся изучать бумаги.

Молчание было гнетущим. Оно нависло надо мной, словно грозовые тучи.

– Да. Все в полном порядке. Как только Арсений подпишет бумаги, можно будет регистрировать их, – улыбнулся юрист.

Меня только сейчас кольнуло осознанием того, что я даже не знаю, что подписывала Алена. Бумаги на развод, но что конкретно там было написано?

У меня не было времени подумать, голова напоминала гудящий колокол. Как бы я ни храбрился, мне было еще трудно долго сидеть, к тому же я переусердствовал с попытками встать с коляски без посторонней помощи. Кажется, еще рано для подобных нагрузок…

– Я могу идти? – Алена сверлила взглядом Ивана.

– Я позову водителя. Он отвезет тебя, – отозвался Иван.

Юрист подвинул кипу бумаг в мою сторону, положив ручку на стол.

– Хорошо! – ответила Алена.

Она мельком взглянула в мою сторону. Мне показалось или я на самом деле уловил в ее взгляде тень беспомощности и отчаянную мольбу? Я замер, чувствуя, как пульс участился и бьет в ушах барабанной дробью. Я смотрел, не в силах оторвать взгляда от девушки. Часть меня хотела задержать ее любой ценой. Даже если для этого придется упасть поперек дороги.

– Я должна вернуть еще это, – Алена стянула с пальца обручальное кольцо, подтолкнув его в мою сторону.

Девушка поднялась с места. Ваня двинулся следом за ней. Поравнявшись со мной, Алена внезапно остановилась. Я резко развернул инвалидную коляску. Ваня оказался за моей спиной. Я чувствовал, что он напрягся.

Алена внезапно подняла руки и сняла с шеи цепочку с кулоном в виде бабочки. Красивый, изящный и безумно дорогой. Меня кольнуло в грудь. Я вспомнил, как вертел его между пальцев, любуясь игрой света на острых гранях драгоценных камней.

– Мне кажется, тебе пора остановиться с ювелирными подарками.

– Пытаюсь тебе угодить. Никак не получается, да?

Я вопросительно посмотрел на нее через зеркало.

– Нравится, – призналась она. – Украшение очень красивое и не претенциозное.

Мои пальцы на ее плечах. Поцелуй. Всего лишь прикоснулся губами к волосам, но успел словить ответную улыбку, легкую и манящую…

Алена вложила кулон с цепочкой в мою ладонь, сжав пальцы. Наклонилась, поцеловав меня. Я сидел, как ошпаренный кипятком, от быстрого и торопливого поцелуя. Пальцами стиснул кулон изо всех сил.

Слышал только стук своего сердца, бьющегося в такт ее удаляющимся шагам.

– Их нельзя трогать.

Мой вопросительный взгляд.

– Бабочек, – пояснила Алена. – Их нельзя трогать за крылья.

Шаг. Еще шаг. Она уходила, становилась все дальше и дальше с каждой секундой.

– Ты не колючка. Ты пугливая бабочка.

Моя Бабочка… Моя!

Все происходящее сейчас – какой-то фарс. Подлог.

– Алена! – крикнул я.

Она вздрогнула всем телом, обернулась. В глазах дрожали слезы.

– Твою мать! – выругался Иван.

Я резко сдал назад, сбив брата с ног коляской. Меня обожгло воспоминанием, что он всегда был против. Говорил, говорил, говорил, увещевал…

Я вывалился из коляски, упав на брата, и нацелился на его лицо, ударив кулаком в нос.

– Сука, ты все подстроил! – взревел я, вкладывая в удар всю свою злость.