Глава 42

Арсений

Следующее утро, определенно, самое лучшее. Не только в этом году и даже не за прошлые несколько лет.

Оно просто самое лучшее в моей жизни.

Яркое, солнечное, сонное и разомлевшее, как девушка, спящая в моих объятиях.

Я уже давно проснулся и боялся пошевелиться, чтобы не разбудить Алену. У меня затекла рука, на которой покоится светловолосая голова. Но это приятная тяжесть.

Чуть позднее с аккуратностью сапера, передвигающегося по минному полю, я встал с кровати. Я принимал душ, пытаясь сложить слова в красивые фразы. В голове звенела радость от того, что наконец-то произошло.

Хочу продолжить. Хочу любить ее снова и снова, до хриплых, сорванных стонов и совершенного опустошения в звенящем от наслаждения теле.

Может быть, попросить прислугу приготовить завтрак в постель?

Черт… Прислугу я отпустил еще вчера. Они появятся только ближе к вечеру.

Придется делать самому?

Прогуливаясь по просторной кухне, я проклинал собственное неумение. Я даже долбаное какао заваривал по инструкции для кофемашины. Хорошо, что нашлась выпечка, купленная вчера. Нагрузил все на поднос и постарался не расплескать ничего по пути наверх.

Но то ли я до сих пор был неуклюжий, то ли подняться по лестнице на второй этаже с подносом и полной кружкой какао на самом деле было не так просто, как казалось со стороны.

Я умудрился расплескать напиток, потом пришлось спускаться за салфетками, чтобы вытереть излишки жидкости. Мне хотелось сделать все идеально. Вот только романтика, выполненная своими руками, никогда не относилась к числу моих сильных сторон.

Стоя с подносом под дверью, я выматерился. Нужно повернуть ручку, а у меня обе руки заняты.

Я переложил поднос на локоть одной руки, открыв дверь спальни. Зашел и сразу заметил Алену, сидящую на кровати в халате.

Черт. Я думал застать ее спящей. Но ее волосы были влажные, значит, она уже успела принять душ…

Глаза моей жены округлены от удивления.

Иногда я боялся показаться перед ней в глупом свете, не помня чего-то важного и значимого из нашего прошлого. Или просто страшился показаться слишком жалким, потому что до сих пор в спине покалывало болью после длительного дня.

Я сделал слишком резкое движение. Поднос полетел к моим ногам. И все, что было на нем, тоже.

Это финиш! Самое романтичное утро в жизни было загажено собственными руками.

Алена присела на корточки, чтобы прибирать бардак, устроенный мной. Собрала бумажными салфетками разлитый напиток. Я начал ей помогать, осторожно поглядывая в сторону Алены.

Глаза сами заглянули за вырез ее халатика. Алена не успела надеть сорочку. На вид груди, соблазнительной и налившейся от беременности, член отреагировал мгновенной эрекцией. Сильной и мощной.

Желание взять свою жену прямо сейчас перекрыло все остальное. Даже в ушах зазвенело и словно отключились все прочие звуки.

Я жадно наблюдал за Аленой, гадая, что у нее на уме.

– Кажется, все, – сказала Алена, оглядев пол. – Только ковер надо будет зачистить, чтобы пятен не было.

– Ален, подожди, – перехватил за ладонь и встал, осторожно притягивая ее к себе. – Это позже сделают.

Алена не стала сопротивляться, обняла меня в ответ, улыбнувшись мне в плечо.

– Спасибо за завтрак.

– Который оказался на полу? – выдохнул я с облегчением.

– Он аппетитно пах. И ты сильно старался. Сам. Хотя ничего не умеешь делать на кухне. Спасибо. Я оценила… – призналась Алена, приподнимаясь на цыпочках.

Я облегчил ей задачу, наклонившись к манящим губам. Мне казалось, что я до сих пор спал. Молился только о том, чтобы не проснуться после поцелуя.

Влажный язычок Алены скользит по кромке моих губ, вызывая бурю эмоций внутри. Так осторожно и быстро, едва ощутимо, но меня прошибло насквозь бешеным штормом чувственности ее мягкого поцелуя.

– Ты мне не снишься. Правда или ложь? – спросил, прижившись щекой к ее щеке.

– Правда. А ты мне?

Услышал нежную улыбку в ее тихом голосе, стиснув жену в своих объятиях крепче.

– Нет, не снюсь. Но я надеялся разбудить тебя приятным способом, а не грохотом падающей посуды.

– Пойдем на кухню, я накормлю нас завтраком. Я в отличие от тебя, умею управляться с продуктами питания и посудой, – пошутила Алена.

– Я не позаботился заранее о приятном сюрпризе для жены на утро после нашей первой брачной ночи. Дурак, да?

– Нет.

Алена провела пальцами от моих запястий выше по рукам, привстала, чтобы обнять меня за шею. Рассмеялась.

– Долгожданная брачная ночь. Правда или ложь?

– Правда. Очень долгожданная, – признался я.

– Я тоже так считаю! И завтрак на полу от любимого мужа гораздо лучше купленного букета.

Алена говорила искренне. Для нее жесты, сделанные от души, всегда были ценнее красивых побрякушек и большого количества нулей. Рядом с ней я и сам начинал смотреть на многие вещи по-другому. Обнулялся, что ли, сбрасывая лишнюю шелуху циничного отношения к жизни?

Мы задержались на пороге спальни на несколько минут, целуясь, пробуя друг друга на вкус, и только потом спустились на кухню. Завтрак получился вкусным. Но я все же притянул к себе жену после завтрака, обнимая за талию.

– Знаешь, я остался голодным… – я прижал ее к своему телу, давая почувствовать мощную эрекцию.

* * *

Алена

Арсений обнял меня. Его эрекция недвусмысленно уперлась в низ моего живота. Покровский наблюдал за моим выражением лица. От смущения начали полыхать щеки. Но внутри возникло трепетное предвкушение.

Мы добрались до спальни за несколько мгновений. Я откинулась спиной на кровать. Муж навис надо мной, гипнотизировал взглядом, развязывая поясок на халате. Откинул полы в сторону, но смотрел на мое лицо. Словно проверял, не струшу ли я в самый последний момент. Все-таки, это наше первое совместное утро после близости накануне.

– Почему у тебя такие красивые глаза? – я притянула его за шею, целуя.

Арсений оперся одной ладонью о кровать, чтобы не падать на меня сильным, но поджаристым телом. Второй ладонью жадно гладил контуры груди, округлившийся живот. Потом опять поднялся вверх, накрыв грудь. Соски затвердели от ощущения шероховатой, сухой ладони.

Муж зажал пальцами тугие горошины возбужденных сосков, перекатывая их. От собственнических движений меня пронизывало желанием. Горячие волны скользили от груди к низу живота. Арсений отстранился, накрывая горячим ртом соски по очереди.

Теребил влажным языком, посасывая. Бросал жаркие, бесстыжие взгляды, от которых я начинала гореть еще больше.

Просила его не останавливаться. Пока не словами, но дрожью тела и довольными стонами.

Его умелые, длинные пальцы поглаживали бедра с внутренней стороны, прежде чем добраться до точки, пульсирующей острым возбуждением.

Удивленно ахнула. Приятные ощущения усиливались многократно – они, как волны, приливали одна за другой. Кажется, в этом море удовольствия не бывает берегов…

Где бы ни дотронулся или поцеловал Арс – становилось приятнее и острее, чем до этого. Я терялась в ощущениях. Их было слишком много и от них становилось тесно в груди. Стоны и всхлипы сменялись довольными вскриками.

Халат оказался окончательно отброшен в сторону. Внезапно Арсений поменял нас местами. Теперь я сидела на его бедрах.

Я была полностью раздета, а на нем было слишком много одежды. Легкие брюки в районе паха натянуты до неприличия сильно. Арсений с довольным видом зажал мою грудь обеими ладонями и нежно растер подушечками больших пальцев тугие вершины сосков.

– Красивая моя. Хочу, чтобы ты села сверху и трахнула меня.

Он послал бедра вверх, заставив меня покраснеть.

– Я это заслужил, – пустил гулять по губам порочную и довольную ухмылку.

Глаза Арсения горели собственническим огнем желания.

– Хочешь, чтобы я тебя… – споткнулась о грязное словечко. – Я не буду говорить это слово.

– Главное, чтобы делала, – рассмеялся Арсений, окончательно вгоняя меня в краску.

Запустив обе руки под его футболку, обвела пальцами тугие, крепкие мышцы пресса. Гладила его сильное, твердое тело. Разгоряченное, как раскаленное железо. Наклонилась, поцеловав губы Арсения – мягкие и умело берущие в плен. Поцелуи перетекали из одного в другой. Дыхание сбивалось и становилось прерывистым.

Хотелось трогать его кожу губами и языком.

– Можно? – задрала его футболку.

– Нужно…

Арсений снял футболку и красноречиво заломил бровь.

– Тебе придется справиться кое с чем еще, моя любимая жена, краснеющая от откровенных намеков…

– Откровеннее некуда, – улыбнулась уголками губ, потому что чувствовала промежностью возбужденную и горячую длину эрегированного члена.

– Если ты не хочешь, отложим на потом, – сглотнул Арсений, понимая, что я медлю.

Но его взгляд горел откровенным желанием. Ему хотелось полного разоблачения и разрушения барьеров. Не в полутьме, где фантазия прихотливо дорисовывало невидимые глазу штрихи, а при ярком свете, когда можно было разглядеть мельчайшие детали.

Я передвинулась в сторону, медленно стягивая брюки с мужских бедер.

– Предупреждаю, я без белья.

– Это я уже поняла…

Ответила с нервным смехом, потому что впервые раздевала мужчину сама. Не просто мужчину, но того самого – моего первого и единственного, искушенного в женской ласке. На контрасте с ним я казалась себе жутко стеснительной неумехой и боялась выдать свое нервное напряжение неловкими движениями.

– Так медленно меня еще не раздевали, – прокомментировал Арсений, когда верхний край брюк замер на границе паховых курчавых волос.

– Я первая?

– Единственная. Это другое, – выдохнул глубоко и медленно.

Арсений прикрыл свои ледяные глаза, облизнув губы кончиком языка.

Он дрожал от нетерпения. Но наблюдал за мной через опущенные ресницы, чтобы не смущать откровенно-жадным разглядыванием.

Я стащила брюки, освобождая потяжелевший член. Провела кончиками пальцев по всей длине, смыкая пальцы кольцом. Арсений выругался через стиснутые зубы.

– Тебе неприятно?

– Наоборот. Пытаешь едва ощутимой лаской…

Я обхватила его член крепче, немного осмелев. Проела пальцами вверх и вниз, поражаясь нежности атласной кожи и горячности твердого члена.

От этих движений захватывало дух и по телу разносились искры возбуждения.

Арсению нравилось – и по мне прокатывалась волна ошалелой радости.

Смущение никуда не делось – мой цвет лица мог поспорить по красноте с самым спелым томатом. Но я чувствовала, как пульсировал возбуждением член под моими пальцами.

Отзывчивость и довольные постанывания мужчины вселяли в меня уверенность.

Внезапно я склонилась над пахом и накрыла губами конец члена. Мягко прикоснулась к головке губами. Несмело тронула языком, обводя по кругу.

– Чер-р-р-рт, – послышался судорожный вздох.

Сильные пальцы сжали мои волосы.

– Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы ты продолжила. Возьми в ротик! – попросил Арсений, подтолкнув бедра вверх.

Покровский удерживал мою голову ладонью. Но ласково и бережно, показывая, что я сама могу прекратить, если захочу.

Но я желала попробовать, как это – ласкаться языком и губами. Арсений ночью был нежен и горяч со мной. Я тоже хотела одарить его лаской, хоть ни черта не знала, как делать это правильно. Я действовала по наитию и ловила пульсацию ответных импульсов его тела. Придерживала член у основания, вбирая его губами и подталкивая языком. Пыталась дышать через нос, погружая в рот больше горячей длины. Это не так неудобно, как я могла бы подумать.

– Твою мать… – простонал Арсений, усиливая хватку пальцев в волосах. – Открой ротик пошире. Хочу глубже. Я не буду тебя долго мучить…

Послушно исполнила его просьбу, замирая. Он сразу же толкнулся вглубь – быстро и жадно, почти перекрывая дыхание.

Подняла на него взгляд. Арсений смотрел так, как будто ему было мало толкаться членом в мой рот. Ему хотелось быть всюду, везде. Во мне и вокруг меня. В его взгляде читалась откровенная жажда взять меня и не только для того, чтобы наполнить глубокими толчками.

Это тончайшая нежность на стыке с откровенной похотью. Я видела в его ледяных глазах, как в зеркале, себя, готовую принять его до упора.

Арсений громко стонал, совершая быстрые и точные фрикции. Замер на глубоком толчке, пульсируя почти у самой глотки, и разжал пальцы.

– Иди ко мне… – попросил хрипло.

Я с готовностью устремилась к нему. Арсений расположил меня на себе, разведя бедра в стороны. Нажал на поясницу, заставляя опуститься на него.

– Ты такая влажная. Хочется сразу на всю длину, – прикусил губу, одержимый страстью. – Опускайся. Бери меня.

Просьбе в его охрипшем голосе было трудно не покориться. Осторожно скользнула вниз.

Арсений обхватил меня пальцами за талию и надавил, заставляя принять последние сантиметры его напряженной плоти.

Он был глубоко и тесно во мне. От эмоций перехватило дыхание. Довольные стоны вырывались против воли. Они были обоюдными.

Уселась поудобнее, понимая, что при малейшем движении задевались какие-то сверхчувствительные точки внутри меня, от которых тело начинало дрожать и звенеть, наполняясь восторгом. Арсений ловил мои эмоции и легко истолковывал их смысл.

– Да, Бабочка, это секс, – довольно протянул он и легким нажатием заставил меня скользить по направлению к нему и обратно.

Я ускорилась. Мне самой хотелось этого – выхода за привычные рамки и гудящего восторга во всем теле, вплоть до кончиков пальцев на ногах.

Движения становились все более отточенными и быстрыми с каждой секундой. Спина и шея покрылись влажной испариной. Воздух наполнился горячим дыханием и громкими стонами. Арсений резко притянул меня к себе, заставив склониться над ним.

Пики сосков задевали его грудь. Кожа к коже. Влажно. Тесно. Между нами искрило напряжение.

– Хочу слышать, как ты стонешь мне в рот, – произнес, задыхаясь, и зафиксировал мои бедра.

Арсений начал вбиваться в меня снизу вверх и толкнулся в рот языком. Глубоко и быстро. Вылизывал изнутри и похищал довольные, громкие стоны.

Мы задыхались.

Жадно цеплялись друг за друга, словно раскачивались на краю пропасти. От очередного глубокого толчка возникало чувство долгого падения, от которого захватывало дух. Падение или взлет – неважно.

Между нами размывались последние границы – он был глубоко во мне, дрожал, выплескиваясь. Мы стонали о любви и говорили о ней же каждым движением.

– Люблю тебя…