ГЛАВА 13

ЯРОСЛАВА – Ярослава, – тихий голос женщины заставил подскочить с места и быстро юркнуть в приоткрытую дверь моей комнаты. Обнимаю женщину, целую в щеку и спешу в комнату к моей малышке, в то время как няня Мишель направляется к лестнице следить за охранником. Чтобы не создавать шума, крадусь на носочках, как только добираюсь до двери детской, проникаю в комнату, тихо закрываю дверь, крадусь к кроватке. Моя малышка спит, раскинув ручки и ножки в разные стороны. У меня есть сорок минут для того, чтобы побыть с малышкой. На свой страх и риск наклоняюсь над кроваткой, беру Мишель на руки, надеясь, что малышка не проснётся и не выдаст моё присутствие рядом с ней. Всё получается, Мишель продолжает спать крепким сном. Касаюсь её лобика в лёгком поцелуе, присаживаюсь в кресло-качалку. Моя малышка подросла, нам уже пять месяцев. Прикрываю глаза, наслаждаюсь исходящим теплом дочки. – Ещё немного, милая, и мы будем дома, осталось четыре месяца, Новый год мы будем встречать с бабушкой и дедушкой Вилем, – шепчу малышке. Два месяца заточения в этом доме прошли быстро, я даже не заметила пролетевшего времени. В тот день, когда Ян выкрал нас из дома отца и заточил в этих стенах, я его больше не видела. Чему безумно рада. Обещание разлучить меня с дочкой он сдержал. Разлучил, несмотря на то, что мы проживаем в одном доме. Из двадцати четырёх часов в сутки свою малышку я вижу меньше пяти часов. Первые две недели наши встречи длились по тридцать минут пять раз в день, во время кормления. Няня, которую прислал Ян в этот дом на следующий день, не давала мне быть с дочкой больше положенного времени. Она строго выполняла приказ Яна. Но позже, видя моё состояние, стала пропускать меня в комнату Мишель, пока охранник, который охранял няню и малышку от меня, уходил на обед, завтрак или ужин. Очень часто в доме появляется Артемий. Этот громила каждый раз, когда преступает порог моей тюрьмы, смотрит на меня непроницаемым взглядом. Каждый раз задаёт одни и те же вопросы: «Как моё самочувствие? Что купить? Общалась ли я с мамой и не сболтнула ли лишнего?». На утро после кошмарной ночи Артемий принёс мне мой телефон и, прежде чем вручить мне его в руки для совершения звонка маме, продиктовал правила, при которых мне разрешено общаться с родственниками. Первое, что стояло в списке, это молчать, где я, мне пришлось врать маме и Вилю, что у меня всё хорошо, а также уговаривать их не прилетать в Россию. Вторым пунктом значилось, что все мои разговоры происходят в присутствии охранника Павла, у которого и находится мой телефон, и именно он выдаёт его мне для совершения звонков и принятия ответа на них, когда мне звонят мама и Виль. Остальные контакты из моего телефона были заблокированы. Еле слышимые, быстрые шаги доносились из коридора. Быстро, но аккуратно поднялась из кресла, положила малышку в кроватку, метнулась к двери. Выйти не успела, Алла Алексеевна чуть не сбила меня с ног, ворвавшись в комнату, схватила за руку и впихнула меня в ванную комнату, не говоря ни слова. Страх волной накрыл всё тело. Её реакция говорит об одном. Охранник вернулся раньше времени. Прикусила ребро ладони, прислонилась к дверному полотну ухом, чтобы услышать, что происходит за дверью. Абсолютная тишина, которая давила на нервы. Мне нельзя быть пойманной, нельзя! Ян сразу узнает, что няня нарушила его приказ, выгонит её из дома, прислав другую, которая точно не пожалеет меня и не разрешит видеться с дочкой, кроме как во время кормления. От страха и нервов к горлу подступила тошнота, пульс участился, громко пульсируя в ушах. В комнате продолжала царить тишина, даже няни не было слышно. – Алла Алексеевна, – неожиданно раздался приглушённый бас Артемия, – вы не видели Ярославу? – Видела, час назад, когда она кормила Мишель, – раздался спокойный, ровный голос няни. Внутри всё сжалось в комочек, как теперь покинуть комнату и быть не пойманной? – А вы случайно не знаете, в какой части дома она может находиться, может, у неё появилось любимое местечко, где она проводит время? – снова раздалось от Артемия. «Любимое местечко». Как точно подметил мужчина. Комната Мишель действительно является моим любимым местечком. – Я пару раз замечала её на первом этаже на диванчике, что стоит в углу у панорамного окна, – донёсся ответ от женщины. Сжала кулачки, молясь, чтобы Артемий послушал няню и отправился искать меня на первый этаж, а также, чтобы охранник продолжал обедать. – Быстро, – дверь резко распахнулась, от чего я чуть не упала в объятия няни, – у тебя секунды, чтобы оказаться в своей комнате, – нервно шептала женщина. Она боится так же, как и я. Алла Алексеевна осторожно выглянула в коридор, махнула мне рукой. Бросила на дочку короткий взгляд, поспешила на выход. До своей двери добралась за пару секунд, всё также тихо и аккуратно, со сбившимся дыханием проскользнула в выделенную мне комнату, закрыв дверь, облокотилась об неё спиной, опустила голову вниз. Но стоило мне её поднять, моё сердце ухнуло вниз от встречи с тёмным взглядом. Озноб пронёсся по всему телу, передо мной на кровати вольготно расположился Ян. Мужчина прошёлся по мне сканирующим взглядом своей зелени, я же застыла на месте. В голове тревожно бился вопрос: «Знает он, где я была?». Ян лениво поднялся с постели, с грацией хищника двинулся в мою сторону. Сглотнув вязкую слюну, уговорила себя не двигаться. Я не боюсь его физически, уверена, он не поднимет на меня руку, но вот переселить меня дальше от Мишель или же сменить няньку он может, в этом я не сомневаюсь. Подойдя ко мне, мужчина поднял руку и оперся о полотно двери рядом с моей головой, вторая его рука легла на мою талию, вскользь прошла до поясницы и остановилась. По телу прокатила знакомая волна дрожи. Голова Яна склонилась к моему лицу, кожу опалило тёплым дыханием со вкусом мяты. Прикрыла глаза, сдерживая свои эмоции. Я не забыла его ласки, не забыла его нежный шёпот, моё тело реагирует на его нахождения так близко рядом со мной. Но только тело. То, что он сделал и сказал, никогда не уйдёт из моей памяти. Он бросил меня, наигравшись, появившись через год, выкрал меня и Мишель, запер в этом доме, разлучил нас, обвинил моего отца в смерти своих родителей и в краже компании. Все два месяца я обдумывала его слова. Папа был помешан на своём бизнесе, меня к этому не подпускали, да и я сама не стремилась лезть в его дела, у меня были свои заботы. Сначала школа, развод родителей, переезд с мамой в Германию, возвращение на родину, поступление в институт, знакомство с Ромкой. Но в памяти всплывали странные кадры и разговоры отца по телефону. При них он вёл себя странно, нервничал, метался, как зверь в клетке, громко кричал на собеседников и часто не ночевал дома, но позже всё улеглось. И самое страшное, что всё это было примерно одиннадцать лет назад. – Где ты была, Ярослава? – хриплый голос Яна раздался у моего уха. Вздрогнув, вынырнула из раздумий. – Внизу, – прочистив горло, соврала на вопрос. – Ты не умеешь врать, Яра, – тихий рык, – ты была в комнате своей дочери, – он не спрашивал, а констатировал факт. Тело вытянулось в струну, сердце в миг замедлило ритм, воздух вокруг стал густым и тяжело вдыхаемым. – Хочешь, я верну тебе девочку? – Ян выпрямился, но руки не убрал. – Да, – мой ответ прозвучал быстро. Конечно, я хочу быть рядом с моей крошкой, что за глупые вопросы он задаёт? – Будешь делать то, что я скажу, девочка будет с тобой, – мужские пальцы коснулись моего подбородка, мягко подняли голову вверх. Слова Яна мне не понравились. Он явно что-то придумал. – Что тебе нужно, Ян? – посмотрела в его глаза, – компания? Я готова её отдать, даже не разбираясь, чья она на самом деле. Верить только твоим словам я не могу, точно так же, как спросить о правде у отца, я не могу поднять его из могилы и задать вопрос. Тебе нужно всё его имущество? Забирай! Но только оставь меня и мою дочь в покое! – сжала ладони в кулаки, упёрлась ими в грудь мужчине, отделяя своё тело от его. Ян на мои слова усмехнулся, покачал головой. – Своё я и так получу, – уверенно произнёс мужчина. – Тогда что тебе нужно, Ян?! – нервы сдавали, я готова была кричать в его лицо, держало меня только одно. Моя малышка не должна слышать криков мамы, это может её напугать. Голос у меня звонкий, через дверь комнаты Мишель всё будет слышно. – Твоё тело, Ярослава.