ГЛАВА 28

ЯН «Отец Мишель ты, Ян». Ответ Ярославы набатом долбит в голове, пока она рассказывает про свою жизнь с бывшим мужем и про нашу с ней встречу, успеваю пережить кучу чувств. Первое, что испытал, шок, наверное, его испытывают все мужики, которые узнают, что у тебя есть ребёнок. Следом почувствовал щемящую сердце радость, но её место заняла злость, она раскалённой лавой пронеслась по венам. Злость не на малышку и её существование, злость на Яру за сокрытие от меня ребёнка. – Мишель была зачата в ту ночь, – тихо произносит последние слова Яра и замолкает. Медленно поворачиваюсь в её сторону, прячу кулаки в карманы брюк. Ярослава стоит у окна с опущенной головой и обнимает себя за плечи. От её вида меня разрывают два чувства одновременно, хочется сжать её в своих объятиях до хруста костей и любить её, пока силы нас не покинут, и в то же время хочется схватить её и хорошенько встряхнуть, и надавать по заднице за её молчание. – Какого чёрта ты скрывала от меня правду?! Какого чёрта, Ярослава?! – не справляюсь с эмоциями и грубо задаю вопрос. Ярослава вздрагивает и следом резко поворачивается. На её лице неподдельное удивление, она смотрит на меня пару секунд, а затем её выражение лица меняется, в глазах вспыхивают ледяные искры. – А ты сам не догадываешься?! – такой холодный тон от неё я слышу впервые, – это ты больше года назад бросил меня, сообщив, что наигрался, а я страдала, я дважды оказалась преданной и разбитой за очень короткий промежуток времени! После этого я должна была сообщить о том, что ты станешь отцом, или, может быть, после того, как ты ворвался в дом моего отца, выкрал нас, запер в этом доме, разлучив меня с дочерью, или после твоих издевательств надо мной? Ты только сегодня признался в своих чувствах ко мне! Ещё полчаса назад я думала, как поскорее покинуть этот дом и сохранить своё сердце и душу, и как пережить всю ту боль, что последовала бы после моего ухода! – размахивая руками, с болью в голосе кричит Яра. Каждое её слово кулаком бьёт под дых, не позволяя сделать вдох, она говорит правду, и от этого только хуже. Её молчание – моя вина и только моя. В прыжке преодолеваю расстояние между нами, не даю Яре отойти, заключаю её в свои крепкие объятия. – Я не играл с тобой! Слышишь? Не играл! – слегка отстраняюсь и встряхиваю её за плечи, заглядываю в её влажные от появившихся слёз глаза, – я тогда специально сказал тебе это, лишь бы ты перестала звонить мне. Поверь, мне было хреново без тебя всё это время! Я подыхал, проклинал тот день, когда увидел тебя в доме Катанцева, нашу встречу, бухал, чтобы забыть тебя, но не смог, слышишь, не смог! Ты только представь, каково это – влюбиться в человека и позже узнать, что этот человек – дочь убийцы твоих родителей?! Я тогда не знал всей правды, я не знал, что твой отец был всего лишь пешкой! – прижимаю обратно к себе. – Я боялась говорить тебе правду, боялась, что ты заберёшь у меня Мишель, а после того, как узнала об отце, подумала, что ты никогда не примешь Мишель, – тихо шепчет Яра, но я слышу каждое её слово. – Прости, Ярусь, прости, я полный идиот, больше никогда такого не повторится, ты больше никогда не расстанешься с Мишель, мы сейчас же перенесём её кроватку в эту комнату, – беру её за подбородок и поднимаю голову вверх, мелкими поцелуями покрываю её красивое личико. – Сейчас не получится, Мишель спит, – губ Яры касается улыбка. Отстраняюсь, чтобы поймать взгляд матери моего ребёнка, и зависаю на пару секунд, видя искрящуюся нежность в глазах Яры. Не отпущу! Моя! Вопит всё внутри. – Теперь даже твоя мать не сможет встать между нами, ты моя, Ярослава, – говорю твёрдо, тем временем мои руки живут отдельной жизнью, развязывая пояс её халата. – Я сама не уйду, – шепчет в ответ Ярослава и руками обнимает меня за шею, тянется к моим губам за поцелуем. Ни капли нежности, только страсть и голод, он обоюдный, поглощающий с головой в водоворот чувств. Мы словно вернулись на год назад, каждое прикосновение разрядом тока по телу, каждый её стон в унисон с моим, при каждом моём толчке в неё, ноготки Яры впиваются в мои плечи и спину. – Ян! – срывающимся голосом зовёт меня Ярослава, и я ускоряюсь, прекрасно понимаю, о чём она просит. – Давай, детка, я с тобой, – хриплю в ответ, сдерживая себя практически из последних сил. Пальчики Ярославы зарываются в мои короткие волосы на затылке, она рывком прижимается плотнее ко мне, по телу Ярославы прокатывается волна наслаждения, я чувствую её, уже готов отпустить себя, как зубки Яры впиваются в ложбинку между плечом и шеей. Она стискивает зубы, глуша громкий крик наслаждения. Её укус на пике удовольствия бьёт по затылку так, что кажется, из глаз посыпались искры, в тот момент отпускаю себя, и оглушающая волна экстаза проносится по всему телу, забирая у меня силы. – Прости, – шепчет Ярослава, поглаживая пальчиком место укуса после того, как наше дыхание выровнялось, и мы пришли в себя. – Я готов пожертвовать своей шеей ради таких ощущений, так что можешь и дальше меня кусать, – перекатываясь с бока на спину, утягивая за собой девушку, – я требую повторения, – перекидываю её ножку через себя, миг, и Ярослава в позе наездницы с приоткрытым ротиком жадно рассматривает меня сверху. Скольжу руками по обнажённым бёдрам Яры в предвкушении наслаждения, как с пола разносится непонятный звук. Как оказалось, непонятный он был только для меня, услышав его, Ярослава замерла, улыбнулась мне пакостной улыбкой, резво соскочила с меня на пол, подняла халат, и из кармана достала белый кусок пластмасса в виде рации. – Повторение ночью, Мишель проснулась и хочет кушать, – произносит Яра и накидывает на себя халат. Неожиданно для самого себя чувствовал волнение, словно мне предстоит сдать самый главный экзамен в моей жизни. Знакомство с собственной дочерью, которая больше двух месяцев живёт в моём доме. – Я с тобой, – говорю Ярославе и поднимаюсь с постели. Лёгкая улыбка на губах Ярославы и слёзный блеск в стальных глазах. – Не надо плакать, – качаю головой и обнимаю мать моей дочери, – я никогда не оставлю вас, я клянусь тебе, Ярослава, – пальцами смахиваю скатившиеся слезинки по её щекам. В рации снова раздаётся полукрик-полуплач Мишель и тихий голос матери Ярославы, женщина пытается успокоить внучку. – Пошли, – разворачиваю Ярославу за плечи к выходу из комнаты, слегка подталкиваю. В комнату Мишель Ярослава входит первой, мне же требуется пару секунд на то, чтобы сделать шаг вперёд к маленькой девочке, которая является не только ребёнком Ярославы, но и моим. Появилось огромное желание взять это маленькое тельце на руки, прижать к своей груди крепко, но бережно, кроха уже пару раз была на моих руках, и первый раз был совсем не самым приятным для малышки и её мамы. Делаю шаг вперёд, переступаю порог комнаты Мишель и замираю, видя, как Ярослава успокаивает нашу крошку. Маленькая девочка в жёлтом костюмчике всхлипывает на руках у Ярославы, при этом обворожительно хлопает длинными, влажными от слёз ресницами. – Она совсем отвыкла от меня, – разносится голос матери Яры, – я даже не думала, что малышка заплачет, увидев меня, – продолжает сокрушаться женщина. – Мам, успокойся, она ещё маленькая, могла просто не узнать тебя, – отвечает Яра и поворачивается ко мне, – подержишь? – с улыбкой интересуется Яра. Не отвечаю, в два шага подхожу к Ярославе и аккуратно забираю из её рук малышку. Уже готовлюсь к очередной порции детских слёз, но нет. Мишель всем на удивление улыбается мне беззубым ртом, а я тону в её зелёных, больших, красивых глазках. – Привет, доченька, – шепчу крошке и краем уха слышу громкий и удивлённый «ох» от будущей тёщи. Воцарившуюся после моих слов тишину нарушил неожиданно вошедший в комнату отчим Ярославы. Я никак не ожидал, что мужчина вернётся так скоро, видимо, что-то случилось, и стоило мне только посмотреть на него, понял, что хороших новостей мне не ждать. Вильгельм буквально полыхал яростью. Но, встретившись взглядом с женой, быстро сменил выражение лица на добродушное. – Ну как вы, девочки мои? Скучали без меня? – заговорил Вильгельм сразу со всеми женщинами в комнате. – Нет, мы только проснулись, и, если честно, я не могу понять, почему ты не пришёл к нам? – вопрос матери Яры дал нам понять, что ни мать, ни Яра не в курсе того, что Виль покидал пределы дома. Тогда пусть так и думают, не следует им знать всего. – Виль был в моём кабинете… – Прости, милая, но Генрих снова напутал с отчётами, пришлось по видеосвязи решать вопрос, и, как видишь, я только освободился, – перебил меня отчим Яры, поняв мой ход, быстро придумал отговорку. В ответ женщина покачала головой, словно это был не первый раз, когда неизвестный мне Генрих делает ошибки в несчастных отчётах. – Ян, можно тебя на минуточку, – обратился ко мне отчим Яры. Поцеловал притихшую на моих руках малышку в пухлые щёчки и передал её на руки Ярославы, мать моей дочери тоже получила поцелуй в губы. – Я скоро вернусь, – шепнул любимой и направился следом за Вилем из комнаты. Отчим Яры целенаправленно двигался в мой кабинет, не обронив ни звука. Я уже понял, что хороших новостей мне не ждать, но не думал, что они будут настолько неожиданными и плохими. – Галя, Ярослава и Мишель сегодня же улетают в Германию, я увезу девочек в безопасное место и сам вернусь на днях, – ошарашил меня Виль, как только дверь кабинета закрылась за моей спиной, – Демидов серьёзный противник, его методы добиться желаемого грязны и беспощадны, он не пожалеет даже Мишель, – сквозь зубы процедил мужчина, сверля меня яростным взглядом. С таким решением отчима Яры я категорически не согласен, мои девочки будут рядом со мной, под моим присмотром безопасней, чем где-то там за бугром. – Ярослава и Мишель не покинут стен этого дома, – твёрдо ответил мужчине, сидящему напротив меня. – Не тебе сейчас решать, Ян, где быть девочкам, Ярослава тебе пока не жена, а Мишель не дочь! – мужчина напрягся, он явно не ожидал встретить протест с моей стороны. – Ошибаешься, Виль, Мишель моя родная дочь, можешь об этом спросить у Ярославы, и я имею полное право решать, где ей быть, – произнёс спокойным голосом, когда внутри всё кипело от раздражения и злости, – девочки не покинут этот дом, Виль, лучше расскажи, что тебе поведали про Демидовых. Отчим Ярославы был заметно удивлён тем, что я являюсь отцом малышки, он жутко был недоволен моим отказом увезти девочек за границу. Примерно с минуту мужчина молчал, по его тяжёлому дыханию было заметно, как сильно он взволнован, а дальше он заговорил. Послушав его рассказ всего пару минут, я сам захотел отправить Ярославу и дочь на луну, только подальше от семьи Демидовых. – Теперь ты понимаешь моё рвение увезти отсюда девочек? – нервно расхаживая по кабинету, задал мне вопрос мужчина. – С этого и нужно было начинать разговор, – откинулся на спинку кресла, рвано выдохнул, – думаю, лучше увезти их ночью, ещё нужно придумать, что сказать женщинам, уверен, вопросы посыпятся градом, но правды они не должны знать, – поднялся из кресла, предупредил Виля. – Ян, я думаю, Галя с Ярой должны знать про Демидовых, как говорится, на всякий случай, – остановил меня Виль. – Я так не думаю, Ярослава, да и Галина сразу поймут, кто причастен к смерти моих родителей и Катанцева, а если вспомнить, что Дмитрий во время похорон активно поддерживал Ярославу, она сойдёт с ума, узнав, что рядом с ней был убийца её отца, – пояснил Вилю. На мои слова мужчина согласно кивнул головой. – Думаю, нам пора сообщить женщинам о вашем возвращении в Германию, – кинул через плечо мужчине, выходя из кабинета. – Постой, Ян, – остановил меня отчим Яры, – мы ещё не придумали, что говорить им, – пальцем указал на потолок, а точнее, на второй этаж, где находились женщины. Мысленно дал себе подзатыльник, вернулся обратно в кабинет, закрыл за собой дверь от лишних ушей в виде Аллы Алексеевны. При воспоминании про няню Мишель в голову пришла одна очень хорошая мысль. Алла Алексеевна отправится в Германию вместе с Ярославой и малышкой, она станет моими глазами и будет докладывать о каждом постороннем человеке, который приблизится к моим девочкам.