ГЛАВА 11

— Я не стану это подписывать!

Отшвырнула от себя бумагу, и она проехалась по столу в сторону Волина, который расположился в кресле и потягивал мелкими глотками черный кофе из маленькой чашечки. А я не могла смотреть на его руки. Едва только взгляд натыкался на длинные нервные пальцы, как у меня в ушах раздавались собственные стоны, а между ног саднило воспоминанием о том, как эти пальцы входили в мое тело…и меня корчило от наслаждения, которое они умели выдирать насильно. Ненавистные пальцы. С проклятыми аккуратными, чистыми пластинами ногтей и чуть выпирающими косточками на фалангах. Пальцы музыканта. И он играл внутри моей плоти зверскую и беспощадную мелодию моего унижения.

— Сделаем вид, что я не услышал, — отпил еще глоток и покачал ногой в отполированной до зеркального блеска туфле, — прочти еще раз.

Пододвинул мне листок и щелчком золотую ручку «паркер» с именной гравировкой на корпусе. Мы сидели в той же комнате за маленьким стеклянным столиком.

— Мне не надо читать ЭТО еще раз. Потому что ЭТО невозможно применить к человеку, у которого есть права. Людей невозможно купить! Эта сделка…как…не знаю, как сделка о купле машины или квартиры!

— Почему это людей невозможно купить? Ведь я покупаю тебя и более чем уверен, что ты мне продашься буквально через. — он посмотрел на часы на своем запястье, вскинув руку к лицу, — минут через пять максимум. Потому что через шесть минут я планирую послать своих людей за твоими вещами так как согласно договору, ты будешь жить в этом доме.

— Я еще ничего не подписала!

— Время идет, — ухмыльнулся и поставил чашечку на стол, провел пальцами по столу смахивая несуществующую пылинку, а я зацепилась взглядом за эти пальцы и… от неожиданности чуть не вскрикнула потому что буквально ощутила, как они мягко входят в меня, раздвигая складки плоти…картинка вызвала томление во всем теле, и я стиснула колени, чтобы прогнать наваждение.

— Что не так с моими руками? — вдруг спросил он и я ощутила, как вся краска прилила к щекам, ошпарила кипятком, — Ты постоянно на них смотришь.

А мне казалось, что я вообще на них не смотрю.

— У вас уродливые пальцы, — выпалила я и улыбка исчезла с его лица, как будто ее стерли, и губы сжались в тонкую линию. Я обрадовалась, что мне удалось его задеть.

— Согласен. — совершенно спокойно ответил он, — Уродливые. Они были несколько раз сломаны и это точно не способствовало их красоте.

Нет, это не было сказано так, чтоб вызвать жалость. О, если бы. Он констатировал это совершенно спокойно с ледяным равнодушием. Как будто этому человеку плевать на боль или на страдания. Как будто сломанные пальцы — это легкая царапина.

— Во мне много чего уродливого, да, Ксения? Но есть и прекрасное… — он подался вперед и вдруг выложил на стол бумажник, — например, мои деньги. Вместе с ними я становлюсь невероятно привлекательными и сексуальным. Настолько сексуальным, что ты лично ради их красоты будешь делать все, что я пожелаю. Моя личная вещь Ксения. Ксю. Ксюшаааа. Мммм…Ксения нравится пока больше всего.

Я вскочила с кресла и задохнувшись сгребла документ со стола, чтобы скомкать его и швырнуть ему в лицо, но Волин ловко увернулся и смятый комок покатился по ковру.

— Как быстро мои пятьдесят тысяч постоянно возвращаются ко мне. Я вот думаю тебя надо выводить почаще из себя, и я не только верну свои деньги, но еще и заработаю. А пока что отменю проведенный платеж. Как думаешь насколько быстро отреагируют на отсутствие денег в больнице?

Достал сотовый и быстро набрал чей-то номер.

— Владислав Олегович, отмените финансовую операцию суммой в триста тысяч проведенную мною. Да, не страшно пусть будут проценты…и…

— Не надо! — я схватила его за руку, — Пожалуйста не надо. Я… я сожалею. Я не то хотела сказать я…у вас нормальные пальцы и…я просто от злости.

Смеется. Ровные зубы сверкают белизной, возле глаз морщинки и прядь светлых волос упала ему на лоб.

— Секундочку, Владислав…

Нажал что-то на сотовом — скорей всего убрал слышимость.

— Оближи их.

Я не сразу поняла, что он имеет ввиду.

Протянул руку ко мне и коснулся пальцами моего рта. Надавил на подбородок.

— Оближи их, я сказал.

Покорно открыла рот и взяла губами его палец, коснулась языком подушечки и увидела, как глаза Волина вспыхнули, а ноздри затрепетали. Он мне напомнил в эту секунду вампира Листата из фильма «Интервью с вампиром», как будто наслаждается предвкушением перед тем как обнажить клыки и вонзиться в меня имя, чтобы сожрать. Противно от ощущения его солоноватой кожи не стало…хоть и сжалась внутренне от того, что заставил и получает удовольствие унижая меня.

— Соси, — хриплым шепотом, чуть прикрывая глаза и все еще удерживая сотовый у уха. — соси их.

Погружает глубже, и я невольно втягиваю его пальцы, обхватывая ртом, а он приоткрывает рот и его глаза чуть закатываются. Он делает ими характерные толчки…и у меня тянет низ живота и стало больно в груди, покалывает кожу и как будто распирает самые кончики. Они очень твердые. Болезненно и неприятно. И там внизу все сжимается и разжимается, когда пальцы Волина делают поступательные движения у меня во рту, скользя по языку от кончика до самого горла, но не сильно глубоко…не вызывая рефлекса вытолкать их. Он шумно дышит и стискивает сотовый до треска.

— Соси сильнее, — так же хрипло. Закрыв глаза и я сильно обхватываю губами фаланги, всасывая их, до терпкой боли во рту. Преодолевая вакуум Иван продолжает двигать ими, пока вдруг резко не распахнул глаза темные и дикие настолько, что я вздрогнула всем телом.

Медленно вытащил пальцы и провел мокрую дорожку у меня по подбородку, ниже к ключицам и снова усмехнулся, ударив указательным по напряженному соску. Вызвав прилив крови к груди и легкую дрожь.

— А ведь эта игра нравится нам обоим.

Вернулся к разговору по смартфону, продолжая поглаживать мой сосок. Сдавил и, глядя мне в глаза сказал:

— Отмены не будет. Я передумал.

Закусив губу стерпела боль и в тоже время что-то неизведанное пронизавшее все тело насквозь. Волин отпустил мой сосок и

убрал сотовый обратно в карман. Вернулся к столу, сел в кресло и открыл бордовую папку, положил передо мной новые листы с договором.

— Подписывай, Ксения.

Пока я раскладывала бумаги перед собой. Он приблизил к лицу свои пальцы и словно принюхался. Как животное. Больной на всю голову ублюдок. Я поднесла ручку к бумаге, стараясь не думать о пунктах, которые прочла, стараясь вообще ни о чем не думать. Это все ради Вари. Потом я ему отомщу…я докажу, что он подонок и мразь. Потом. Обязательно докажу.

Поставила подпись на первом листе, и Волин с довольной улыбкой триумфально сказал:

— И сосать придется не только пальцы, Ксения.

Вскинула голову и сдавила ручку.

— Тебе понравится я обещаю.

Будь ты трижды проклят, гад. Мне понравится, когда я посажу тебя за решетку. Когда люди узнают, что ты за грязное чудовище.

— Жалеешь, что не спустила тогда курок, да?

Я поставила последнюю подпись и процедила сквозь зубы:

— Да! Жалею!

И он демонстративно захлопал в ладоши.

— Браво! Обожаю честность! Ты мне все больше нравишься, малышка. Мне наконец-то перестало быть скучно.

— Так почему вы не купили себе клоуна, если место было вакантно?

Швырнула ручку и с ненавистью подвинула ему бумаги. Волин приподнялся и, подхватив меня под руку, куда-то легко потянул. Покорно пошла следом…Выбора больше нет. Только что я отняла его у себя совершенно.

Иван подвел меня к зеркалу. Так чтоб видела и его, и себя. Я дернулась когда увидела свое отражение с размазанной красной помадой. Волин расхохотался, а я сдавила пальцы в кулаки…потому что знала с чего он смеется — с меня. Помада размазалась таким образом, что напоминала улыбку клоуна.

— Когда мы доиграем и ты мне надоешь, обещаю я дам тебе еще одну возможность разнести мне мозги. — серьезно сказало чудовище, внезапно перестав смеяться, и он вытер помаду с моего подбородка и щек большим пальцем, — а пока что ты будешь меня развлекать. Как я захочу и когда захочу.

Я выпросила для себя несколько дней. Именно выпросила. Совершенно не ожидая, что он согласится мне их дать. В проклятом договоре говорилось об этом. Говорилось о моих отказах, о штрафах, прописанных за каждое слово «нет». Ничего более ужасного, чем этот документ, я в своей жизни не видела. Сумасшедшее чудовище расписало мою жизнь по пунктам, включая прейскурант цен и перечисление наказаний за каждый проступок. Несколько листов, заключающих в себе долговую яму и принадлежность этому ублюдку до тех пор, пока я ему не надоем.

— Ваш договор не имеет никакой юридической силы!

— Этот договор составлен не для суда…Хотя, в этом случае я и судья, и обвинитель и палач в одном флаконе. Он составлен для тебя. Чтобы ты знала за что я буду давать и за что жестоко отнимать…Но, если ты останешься мне должна, я найду метод взыскать, возможно это будет метод очень болезненный для тебя. До момента подписания я был очень добр к тебе…Игра только начиналась, и ты учила ее правила.

— Жизнь моей дочери не игра для меня.

— Это твоя дочь. Наверное, естественно любить собственного ребенка. А для меня она не имеет никакого значения. Почему меня должна волновать ее жизнь? Меня волнуешь ты и наша игра. Если ты проиграешь — это твои проблемы.

— Вы бездушное чудовище!

— Ооо, я слыхал комплименты поинтереснее, чем этот. Меня не волнуют чужие дети. Так сложилось, что я совершенно к ним равнодушен. Впрочем, как и к животным.

— А свои?! Если бы это были ваши дети?! Вы когда-нибудь себе это представляли?

— Нет, не представлял. Я не планирую иметь детей.

Откинулся на спинку кресла и сделал еще один глоток своего кофе. А потом спокойно и равнодушно добавил:

— Никогда.

Человек, который не любит детей и животных внушает подозрения…Если во мне и жила капля сомнения, что он опасный психопат и садист, то теперь она испарилась.

— Мне нужно время. Несколько дней. Я перееду к вам, сделаю все что написано в этой бумажке, но дайте мне еще несколько дней. Пожалуйста, я прошу.

— Зачем?

— Подруга сдаст эту квартиру, и я пока поживу в ней.

— Ложь. Подруга здесь не при чем. Просто иллюзия свободы…я дам тебе насладиться ею, как ты просишь. Но она ничего не даст тебе. В пунктах изменений не случится».

Мне было плевать. Любая отсрочка, любое выигранное время. Что угодно, лишь бы я использовала свой шанс получить помощь не от него. Мне почему-то казалось, что, если я найду отца Вари он непременно мне поможет. И я навсегда избавлюсь от этого морального урода. Забуду, как страшный сон и разорву проклятый контракт прямо у него на глазах. Кажется, у меня впервые в жизни появилась настоящая мечта. Нет, их появилось множество и все они касались подонка Ивана Волина.

Обратно меня вез все тот же водитель и мне казалось я уже привыкла к его квадратной роже, мелькающей передо мной намного чаще чем мое собственное отражение. Больше всего на свете мне хотелось стянуть с себя эти тряпки и смыть следы пальцев Волина с тела. В голове вспыхнуло мерзкое воспоминание о том, как тогда…как я часами стояла в ванной, глядя в кафель и не могла открутить кран. Меня заклинило. Мне было страшно ощутить даже прикосновение капель воды. Еще долго я боялась любых касаний. Вот так голая, когда ничего не нарушает мои границы я ощущала себя целостно.

И сейчас, сидя на переднем сидении джипа я смотрела в лобовое стекло и думала о том, что этот подонок, которого я ненавижу всеми фибрами своей души, который вогнал меня в черное болото на всю оставшуюся жизнь…он прикасался ко мне и я не впала в дикую истерику, я не билась в конвульсиях ужаса. А должна была. Я даже думать не могла о мужских руках, о губах, об их членах, которые раздерут все внутри и не оставят живого места. Достанут до самой души и осквернят ее точно так же, как и тело.

Скала остановился на светофоре, и я увидела, как перед машиной пробежала женщина в дождевике, удерживая что-то на вытянутой руке, швырнула «это» в кусты и побежала обратно. Когда машина тронулась и поехала я увидела светло-рыжую мордашку и приоткрытый в жалобном писке розовый рот. Котенок, перебирая лапками спускался к дороге, прямо под машины.

— Остановитесь! — закричала я.

— Что?

— ТОРМОЗИ СКАЗАЛА!

Скала резко затормозил, и я выскочила из машины под дождь, угодила ногами в лужу и бросилась к кустам. Дрожащее, шатающееся существо выкатилось на дорогу, и я подхватила его перед самым капотом проскочившего мимо грузовика, который посигналил так, что у меня уши заложило и тут же ощутила, как Скала схватил меня и оттащил от дороги.

— С ума сошли?! Вы что творите?

Дождь усилился и стекал за шиворот платья, а я прижимала к себе трясущийся комочек, не понимая, как успела его схватить, и мы вдвоем не угодили под колеса.

— Волин из меня фарш сделает! А вы простудитесь и заболеете. Господи! Вас же задавить могли!

Я его не слушала, потом посмотрела на гориллу, оживленного и размахивающего руками, и перебила поток его сокрушений.

— Хватит кудахтать. Дай мне твою куртку.

Скала без возражений стянул огромной лапищей кожанку и надел мне на плечи, а я в нее завернулась и спрятала на груди мокрого котенка.

— Что стал? Поехали.

— Вы что ЕГО в мою куртку спрятали?

Я забралась на сидение и откинулась на спинку, чувствуя, как согреваюсь.

— Он же блохастый. Эти блохи на меня полезут!

— Сам ты блохастый! Никуда они не полезут. Попросишь у Волина он тебе новую купит.

— Вам все равно его выкинуть придется. Волин терпеть не может животных. Он запрещает заводить даже рыбок. Я хотел хомяка — он не разрешил.

Я думала он издевается, но Скала смотрел на дорогу и надул нижнюю мясистую губу.

— Хомяка?

— Ну да. Я их люблю. У меня с детства хомяки жили. А Волин сказал, что увидит в доме хотя бы домашнего таракана засунет его мне в задницу или заставит сожрать.

— Таракана или хомяка?

Скала бросил на меня несчастный взгляд, его второй подбородок дрогнул, и огромная ладонь утерла капли дождя со лба.

— Не знаю и того и другого.

Когда мы приехали и я, протянула куртку Скале, он отрицательно покачал головой, потом посмотрел на котенка и его совершенно невыразительное лицо расплылось от умиления. И именно в этот момент он перестал меня так раздражать.

— Потом отдадите. — махнул рукой и пошел за мной в подъезд, провел до дверей и наверняка подождал пока я запру ее изнутри.

Когда я вымыла котенка он оказался девочкой, светло-рыжего цвета с голубыми глазами. Я высушила ее феном, завернула в полотенце, напоила на свой страх и риск молоком, но ничего другого в доме не оказалось. И пока малышка сопела у меня на коленях залезла в ноутбук посмотреть, чем кормить таких малюток, а заодно написать объявление может кто-то заберет ее к себе, и на глаза попался баннер сайта знакомств. Того самого, о котором говорил Николай.

Машинально поглаживая котенка пальцем между ушками, я кликнула по баннеру. Прошла регистрацию, назвала себя Луной. Не знаю почему. Точнее знаю…вспомнила как Волин назвал мои волосы лунными. Мне показалось, что это красиво. Он умел говорить красиво этот мерзавец. Он все делал красиво, даже свои уродские поступки виртуозно и красиво исполнял на все сто баллов.

Когда дошло до фото я нашла в интернете мультяшную Рапунцель, Варя ее обожает, и установила на аватарку. Может надо было фото другое? Какую-то соблазнительную блондинку-фотомодель? Нееееет. Нет не надо. Отбоя от идиотов не будет. И в тот же момент запиликали входящие сообщения.

— Легки на помине. То есть кидаемся даже на Рапунцель? Извращенцы!

Может и имя сменить? Стерла Луну и вбила Рапунцель. Так может меньше лезть будут.

Вбила в поиск «Но нейм» и тихо выругалась, увидев сотни аккаунтов. Я заходила в каждый из них в поисках сов, но так и не могла их найти. Он ведь мог сменить имя. Мог вообще уйти с сайта. Прошло столько лет. Конечно я его не найду. Даже надеяться не стоило. Сходила на кухню вместе с котенком, поставила чайник, сделала себе чашку кофе с молоком и вернулась к ноутбуку.

Пролистала еще несколько страниц пользователей. Запиликал мой сотовый. Пришла какая-то дурацкая смска с рекламой. Котенок высвободилась из полотенца и попыталась забраться на стол. Я машинально усадила ее рядом с клавиатурой. Перебирая лапками с белыми тапочками, котенок залезла на клавиатуру, быстро по ней пробежалась и сунула мордочку в чашку с кофе. Не знаю каким образом, но она чуть не свалилась на пол вместе с чашкой и пролила весь кофе мне на шорты. Пока я вытирала полотенцем колени, стол и ноутбук взгляд зацепился за аватарку с совой…я замедлила движения и прижала к себе котенка.

«У него все завалено совами». Так кажется сказал мне айтишник-неудачник? Я опустила котенка на пол и прокрутила страницу вниз. Все статьи реально о совах. Как будто это единственное, что его вообще интересует в жизни. Я несколько секунд подумала и нажала на кнопку «добавить в друзья», а потом на личные сообщения.

— Привет. Почему-то гладя на твою страницу вспомнила фразу из фильма «совы не те, кем кажутся».

И нажала «отправить». Я впервые написала кому-то в соцсети. Ощущение такое будто прыгнула с парашютом. Но в то же время остается какое-то ощущение свободы. Словно прячешься под маской и можешь быть кем угодно.

В дверь постучали, и я вздрогнула, подхватила котенка с пола и тихо подошла к двери. Посмотрела в глазок — Скала стоит. Переминается с ноги на ногу. Открыла и выглянула из-за цепочки.

— Мы вроде попрощались? Или ты за курткой?

— Я это…я слышал им нельзя простое молоко. У моей мамы всегда коты были…она умерла и котов пришлось раздать, — поморщился так будто зуб заболел, — но она вот таких мелких смесью кормила для котят. Вот этой.

Протянул мне белую коробочку.

— Спасибо! — я улыбнулась, и он в ответ.

— Ну вот. Покормите его.

И ушел, а я так и стояла с банкой в руке. Да уж совы и правда не те, кем кажутся. Я испытывала искреннюю неприязнь к здоровяку, считала его тупым куском мяса, способным за деньги убить даже ребенка… а он…он котенку в дождь ездил корм покупать. Я развела малышке смесь, поставила блюдце на пол и вернулась к ноутбуку и тут же все тело словно током прострелило. В уголке мигало сообщение от НоНейма.

Нажала на конвертик и, затаив дыхание, прочла:

— Любишь фильмы про маньяков? А может привлекает вселенское зло? Рапунцель не та, кем кажется?