ГЛАВА 18

— Я думаю завтра мы попробуем привести ее в сознание.

Выдохнула, прижимая к себе сумочку и чувствуя, как впервые за все эти дни на меня накатывает легкая волна облегчения. Это самое главное. Варя моя. Все поправимо, кроме смерти. Все можно пережить, исправить, переделать…только не смерть. И не важно, что говорят надо жить дальше и многие живут. Но я точно знаю это не про меня. Если я потеряю Варю — я потеряю себя.

— Ксения Романовна…я насчет оплаты. Впереди еще одна операция и мы начнем подготовку уже на днях. Донора вы так и не предоставили. А надо готовиться.

Опять деньги. От них только и слышно это проклятое слово. Меня от него уже тошнит.

— Я понимаю. Скажите, когда крайний срок с донором?

— Несколько недель максимум. Но нам и готовиться надо.

— Хорошо.

Развернулась и пошла к палате Вари.

— Ксения Романовна…

Как же меня раздражает его голос. Такой талантливый врач и такой говно-человек.

— Да.

— Я насчет мальчика…Алексея.

Медленно повернулась.

— А что с ним?

— Его бабушка сегодня не приехала…ну и нянечке-санитарке не платили, сами понимаете. Плюс не купили лекарства…

Да, я понимала. Подошла к врачу, достала кошелек, поковырялась там, но денег осталось пара сотен. Этого ни на что не хватит. Разве что на чашечку кофе или электронную книжку.

— Вы ей не звонили?

— Звонили. Ее номер не отвечает.

— У вас есть адрес?

— Нам не положено…

— Послушайте, у мальчика никого кроме нее нет. И мне плевать что там положено, а что нет. Вам деньги нужны? Вот дайте мне адрес я к ней поеду узнаю, что случилось.

Он поковырялся в сотовом, набрал медсестре, попросил, чтоб та скинула адрес из карточки.

— А сейчас как быть? К нему с утра никто не подходил.

— Что значит никто не подходил?

У меня внутри все похолодело и сердце сжалось от жалости к малышу.

— Медсестры все заняты… сами понимаете.

Рука сама потянулась к сотовому. Сдавила в пальцах, сомневаясь. Потом все же достала и набрала номер Волина.

— Неужели? Мне не кажется?

— Вам не кажется.

— И чем обязан столь великой чести?

— Я … я знаю, что вы не любите детей, животных и…вообще никого. Но я вас заклинаю, умоляю, прошу помогите мальчику.

— Которому я УЖЕ перевел пятьсот тысяч?

— Да.

— То есть ты считаете меня папой Терезой?

— Нет…я считаю вас человеком. Просто помогите по-человечески. Там копейки…на лекарства, на уход. Я очень вас прошу.

— А если я не человек? Ты разве не помнишь кто я? Кажется, ты назвала меня насильником и убийцей? Или что-то изменилось с тех пор?

— Иван… я вас очень прошу давайте без этих игр в слова. Вы конечно умнее, вы меня переговорите. Я сдаюсь. Просто помогите. Вы можете или нет?

Он замолчал. Где-то на фоне играла классическая музыка кажется лунная соната и мои щеки на мгновение вспыхнули.

— Сколько?

Я прикрыла сотовый ладонью.

— Сколько денег надо на уход и лекарства?

Врач назвал сумму, и я озвучила ее Волину.

— Через пять минут поступят на счет клиники. Ты помнишь, что через час должна приехать в офис?

— Помню.

— Вот и отлично. Не опаздывай.

— Иван…Спасибо…тебе.

Но он отключился и кажется даже не услышал моих слов.

— Ксения Романовна, записывайте адрес бабушки Алексея.

* * *

Я забежала к Варе, поцеловала ее пальчики, оставив сумочку на тумбочке побежала к мальчику, но в дверях столкнулась с той медсестрой…кажется Симонюшиной Ириной. Та, что орала на несчастную пожилую женщину в нашу первую встречу. По телу прокатилась волна неприязни.

Я не поздоровалась, быстро пошла к палате ребенка, открыла дверь. Мальчик уже был в сознании, он лежал, как и Варя, обмотанный трубками, и смотрел в потолок. По его щекам текли слезы. Я увидела и горло сдавило спазмом. Бросилась к нему, взяла за руку.

— Лешенька, привет. Я — Ксеня. Я бабушку твою знаю. Ты не плачь. Хорошо? Я сегодня узнаю, почему она не пришла и расскажу тебе. Может она приболела. Ты не расстраивайся, мой хороший.

Малыш посмотрел мне в глаза огромными карими глазами и кивнул. Я опустила взгляд на его шею, закрытую бинтами и грудь, перемотанную повязками.

— Боль. но..

Прошептал потрескавшимися губами.

— Сейчас медсестра придет, лекарство даст.

Выскочила в коридор:

— Эй! Мальчику обезболивающее дайте. Эй, вы!

Ирина сидела за столиком и ковырялась в своем телефоне, в наушниках. Я подошла к ней и выдернула их из ушей.

— Вы меня не слышите? Мальчику с восьмой палаты надо дать обезболивающее он терпит и плачет!

— Не велено. Его лекарства не оплачены!

Взвизгнула та и начала снова надевать наушники.

— Слышишь та, Симонюша, пошла и быстро обезболила ребенка! Лекарства оплачены!

Я отобрала ее наушники и швырнула на пол.

— Хамка! Ты что себе позволяешь?

— Хамкой позволяю себе быть! Когда передо мной тварь бессердечная!

Подняла наушники, чуть подрагивающими руками. Тварь трусливая.

— Спекулирует она мне тут жалостью. Ноет главврачу! Спит с миллионером и думает все можно!

Договорить она не успела, я схватила ее за шиворот.

— Да! Мне все можно! Высота полета теперь позволяет! Я сделаю так, что тебя здесь не будет. Миллионера своего попрошу, ясно? Ни в одну больницу не возьмут! Пошла!

Кажется, угроза возымела действие. Она достала какие-то ампулы из шкафчика и пошла к мальчику, а я выдохнула и взяла сотовый. Пришла смска от Но Нейма. Даже выдохнула. Ярость тут же сменилась радостью. Его зеленый кружочек «онлайн» мгновенно поднял настроение.

— Что делаешь?

— В больницу к дочке приехала.

— Все хорошо?

— Нет. У нее обширные ожоги по всему телу. А я ссорюсь здесь с тварями бездушными. Но это, наверное, не впишется в формат нашего виртуального общения, так что давай поговорим позже.

— Почему ты решила, что мне неинтересна твоя реальная жизнь?

— А тебе интересно?

— Мне интересно все, что касается тебя, Рапунцель.

Сердце пропустило несколько ударов, и улыбка невольно появилась на губах. Прикрыла глаза, проводя пальцем по окну.

— Правда?

— Правда. Иначе я не написывал бы тебе каждый день.

— Несколько раз в день.

— Именно.

— Ты не говоришь мне своего имени.

— Называй меня любым, которое тебе нравится.

И я вдруг сама не знаю почему спросила у него…наверное, чувствуя, что можно, что он единственный, кого можно попросить:

— Тот котенок…о котором ты мне рассказывал…ты любил его?

— Зачем мы опять вернулись к этой теме?

— Я…я нашла недавно маленького котенка, ее чуть не задавила машина. Принесла домой… и теперь меня заставляют ее вышвырнуть. А я не смогу. Мне страшно, что ОН убьет ее. Он может.

— Кто он?

Усмехнулась.

— Мое зло…Скажи…я понимаю, что мы так не договаривались и что мы только здесь…Но ты бы мог взять ее ненадолго к себе? Пожалуйста. Я обещаю, что как только выберусь отсюда я ее заберу.

Не отвечает. Молчит.

— Я бы прислала ее с курьером по любому адресу. Мой водитель отвез бы ее тебе. Мне. мне некуда и некому ее отдать. Она такая крошечная….такая маленькая и потерянная.

— Совсем, как ты.

Легкая, грустная улыбка.

— Да, как я.

— Я напишу адрес через пару часов. Пусть твой водитель привезет ее ко мне.

— Я передам еду, наполнитель. Все передам.

— Ты думаешь я нищий?

— Нет, но ты не обязан кормить мою кошку.

— На это время она моя кошка.

— Точно.

Невольно снова улыбнулась и тут же пропала — посмотрела на часы.

— Прости, мне пора. Вечером напишу, перед тем, как отправить Котенка.

— Я назову ее Рапунцель.

— На это время она твоя — называй, как хочешь.

Выдохнула и выключила диалог. Пошла в палату за сумочкой. Симонюшина опять сидела за своим столиком с наушниками. Когда проходила мимо нее смела рукой ее смартфон на пол.

— Стерва.

Донеслось мне вслед. Да, для тебя, гадина, я стерва.

— Ты где?

Смс от Волина. Раздражает и волнует одновременно.

— Выхожу из больницы. Скоро буду.

— Подожди. Иди в туалет.

— Зачем? Мне не надо.

— А мне надо. Иди и сними лифчик и трусики. Хочу, чтоб ты приехала в офис без нижнего белья. Я проверю.

Как всегда, его игры… и в то же время ощутила первый удар пульсации там внизу, как слегка дернулось в ответ на мысли о том, что он захочет со мной сделать у себя в офисе. Зашла в туалет, закрылась в кабинке. Сняла лифчик и трусики, сунула в сумочку.

* * *

Машина привезла меня к офису, и я поднялась уже по знакомым зеркальным ступенькам. Прошла в просторный кабинет Волина, где за столом сидели какие-то люди. Перед каждым лист бумаги, карандаш, стакан воды. Во главе стола сам Волин. Напоминает главного героя в фильме адвокат дьявола. Особенно это ощущение усиливает картина с туманными горами, лесом и сизым небом. На стене экран от проектора, мелькают какие-то цифры. Когда я вошла — все обернулись ко мне.

— Ксения наш новый дизайнер сайта. Она разработала эксклюзивный дизайн, которого нет ни у одной корпорации. Сейчас она представит нам свой макет. Прошу.

Показал жестом на экран.

— Передай флэшку Глебу — он запустит макет.

Я прошла к столу, за которым сидел парень, он управлял проектором и содержимым, выводимым на экран. Протянула ему флэшку. Когда проходила мимо Волина вся кровь прилила к щекам он нагло смотрел на мои ноги и провожал их откровенным похотливым взглядом, а потом поднял взгляд вверх и как всегда чуть прищурился. Взял в руки смартфон. Как я и думала прислал смску.

— Без трусиков и лифчика?

— Да.

— Умница

Хотела ответить «пошел к черту», но вместо этого написала:

— Стараюсь, — и улыбнулась ему. В ответ на улыбку его бирюзовые глаза вспыхнули и прожгли меня насквозь.

Макет сайта был сделан в черно-белых тонах. Напоминал ноты и фортепиано. Каждая вкладка открывалась нажатием на одну из клавиш. По выражению лица Волина я видела, что ему нравится макет. Он и мне нравился. Разделы открывались в порядке нот из лунной сонаты.

— Прекрасный дизайн, — сказал один из мужчин за столом.

— Да, великолепный. Строго, со вкусом.

— Присаживайся, Ксения. Спасибо.

Волин кивнул на стул, стоящий рядом с ним. И я, выдохнув с облегчением, села рядом. Иван на меня не смотрел. На проекторе снова появились цифры.

— Что на этой неделе с рынком, Виктор Андреевич?

— Появились два новых игрока. Потенциально нам неинтересны. Но если копнуть поглубже через пару недель вполне могут составить конкуренцию компании Серебряного.

В эту секунду я ощутила, как на мое колено легла ладонь Волина. Сжал не давая увернуться.

— Главное, чтобы Серебряный соблюдал все пункты нашего договора. Я очень не люблю, когда они не соблюдаются, — толкнул мою ногу, раздвигая их в стороны, — пусть продаст новеньким акции, завлечет, — провел пальцами по внутренней стороне бедра. Выше и выше, щекоча, заставляя внутренне напрячься и огромным усилием воли не свести колени. Стало жарко, несмотря на кондиционер. Накрыл ладонью мою промежность, — подцепит любопытных рыбок на крючок, — раздвинул влажные складки, — подразнит их, — отыскал клитор и обвел его по кругу, заставляя меня впиться взглядом в стакан и ощутить, как стало сухо во рту, а узелок под его лаской запульсировал и затвердел, — мягко, нежно, так чтоб разомлели, — по моему телу прокатывались волны возбуждения. На протест не было сил, да и не могла я устроить истерику при всех. Попыталась сжать ноги, но Иван выразительно посмотрел мне в глаза и тут же перевел взгляд на одного из своих работников.

— Введем их внутрь, — палец скользнул в мое лоно, глубоко и резко, — пусть ощутят тепло и горячий прием.

Горячо было мне. И я представить не могла что вся эта грязь обрушится на меня именно здесь, в присутствии стольких людей.

— Чтоб они понимали назад дороги нет, — выскользнул наружу и размазал влагу по моим нижним губам, снова обводя клитор и поглаживая, ныряя вглубь и опять возвращаясь к ноющему бугорку, — втянуть глубоко настолько, чтобы поглотить любую попытку к отступлению и, — пальцы вдруг резко сильно сжали клитор и я дернулась, ощутила как накатывает точка невозврата и тут же свобода. Болезненная от неудовлетворенности, — сорвем их в бездну, — снова сдавил и меня накрыло. Закусила губу, сдавила край стола так, что они побелели, содрогаясь и глядя остекленевшим взглядом на экран.

Гладит, продлевая агонию…голоса затихли, меня ведет, я плыву по волнам наслаждения, пытаясь не утонуть, держаться на плаву.

— Ксения Романовна, вам плохо? — спросил мужчина сидящий напротив.

Я отрицательно покачала головой. Чувствуя, как его пальцы все еще толкаются внутрь меня и проклиная его за это.

— Ддда…я сейчас. Мне надо выйти.

Вскочила, шатаясь, чувствуя легкое головокружение, уронила сумочку, подняла. Чуть не подвернула ногу, вышла из кабинета, добрела до туалета, закрыла дверь и прижалась к ней спиной. И наконец-то застонала.

Открутила холодную воду, плеснула в лицо, умылась. Низ живота все еще сводит сладостными судорогами и дрожат колени. Зажужжал смартфон. Достала, пытаясь выровнять дыхание.

— Вот адрес, Рапунцель. Через час пусть твой водитель везет.

— Спасибо. Огромное спасибо.

— Черт…не знаю зачем согласился. Отказать тебе не смог. Как обычно.

— Что?

— Ну. Как и вся эта переписка.

Дверная ручка повернулась, и я тут же сунула сотовый в карман жакета. Волин вошел в туалет, и я тут же попятилась к стене, а он закрыл дверь. Его глаза сверкали то ли возбуждением, то ли злостью.

— Развернись к раковине и наклонись, подними юбку. Коленом упрись в керамику.

— Сюда могут войти.

— Могут. Поворачивайся.

Медленно развернулась, наклонилась. Волин подошел сзади, задрал юбку на бедра, провел ладонью по ягодице.

— Наклонись, — я подалась вперед, — ниже.

Надавил на поясницу, заставляя прогнуться. Провел между ног рукой.

— Тц, все еще мокрая, Ксения. Сожми меня сильно, когда я войду в тебя.

И тут же погрузился в меня весь. Глубоко и сильно. Совершенно не больно. Поднялась на руках, глядя на свое отражение.

— Дааа, смотри на себя. Смотри какая ты, когда я тебя трахаю. — Вижу, как его язык лижет мою скулу, шею и содрогаюсь от ощущения наполненности и…зарождающегося снова возбуждения. — не насилую, а именно трахаю. Сильно, быстро, дико. И тебе это нравится. Я — нет, а как я тебя…даааа нравится.

Каждый толчок яростный, глубокий, зарождает внутри от трения и проникновений новый виток безумия и его хриплый голос, его стоны…мне нравится их слышать позади себя. Как и видеть руки, сжимающие мою грудь и ногу. Он двигается сзади меня, и я вижу наше отражение.

— Ты не представляешь какое красивое у тебя лицо, когда ты кончаешь. Смотри на себя.

Наращивая темп, толкаясь все быстрее и быстрее, сжимая мои волосы не больно, но ощутимо, так чтоб я не увернулась и смотрела…смотрела как искажается гримасой мое лицо, как широко открыт задыхающийся рот, как закатываются пьяные глаза, как дико смотрят его бирюзовые и пальцы убирают волосы с моего лба, чтоб мне было лучше видно…эти сломанные когда-то пальцы, такие красивые, длинные, музыкальные. Пальцы, которые умеют заставить меня стонать от наслаждения.

— Давай, кончай, Ксения. Сильно. Как ты умеешь. Давай, малышка…ты уже готова.

Готова…едва он сказал, и я замерла, запрокидывая голову, чувствуя как накрыл мой рот ладонью, замычала и услышала его рык одновременно с рем, как сцепила в первой судороге вагинальные мышцы, сдавила его членю который яростно продолжал вбиваться в меня, продлевая оргазм. Острый, сокрушительный настолько, что я не верю, что способна все это испытывать.

Толкнулся в меня последний раз, отстранился застегивая штаны и продолжая смотреть на мое отражение.

— Приведи себя в порядок и поезжай домой. У меня еще есть дела. Вот это «спасибо» было намного вкуснее, чем то, по телефону.

И подмигнул. Подонок. Все услышал. Заставил расплатиться.

— Я надеюсь кошку свою ты уже выкинула.

* * *

Когда приехала домой, бросилась искать Скалу. Уговорила его отвезти Котенка по адресу. Который дал мне Но Нейм. Прощаясь расцеловала мохнатую мордочку и пообещала, что ее никто не обидит. Где-то глубоко внутри екнуло — а вдруг обидит? И тут же пропало. Он этого не сделает. Я была в этом уверена. Не знаю почему….Как же это странно испытывать сексуальное удовольствие с подонком, которого ненавижу всем своими существом и мечтать, думать, скучать по другому мужчине, которого никогда не видела.

Скала увез Рапунцель, а я села за ноутбук. Искать где в ближайшее время будет проходить благотворительное мероприятие. Нашла не сразу.

Имя учредителя не оглашалось. Так как он собирался сделать огромное пожертвование в фонд и не желал, чтоб об этом узнали раньше времени. Так было написано в статье на сайте. Вечер должен был проходить в закрытом помещении с прямой трансляцией на телеканалы.

И как мне туда попасть? Разве что попросить как всегда помощи у Женьки. У нее везде есть знакомые.

А еще…как мне сбежать из-под контроля Волина? Он же следит за каждым моим шагом. Единственное место, где он не появляется и куда отпускает меня беспрепятственно — это больница. Придется солгать, что мне надо дежурить с Варей.

Я твердо намерена увидеть ее отца и просить его помочь мне…надеясь всей душой, что Но Нейм это он и есть. И я навсегда избавлюсь от рабства у Волина. Раздеру проклятый договор и швырну ему в лицо.