2. Непонятные игры (Анна)

На улице возле развалин, в которых прятался клуб, сложно что-то услышать, но когда я спустилась вниз и передо мной открыли дверь, меня оглушили звуки. Смесь криков и музыки.

Где искать своего мужа, я даже не спрашивала. Он всегда занимает один столик, и я сразу иду туда. На арене, вопреки моим ожиданиям, идет бой, я не хочу туда смотреть. Она похожа на ринг, закрытый от зрителей металлической сетью, но учитывая как там дерутся…

Кто-то закричал, и я вздрогнула. Крик был слишком пронзительным.

− Так его! Ломай! — кричала толпа.

Я сглотнула и с ужасом посмотрела в сторону. Лучше бы я этого не делала, потому что жертва закричала, вмятая в твердый пол ногой победителя, а я увидела его глаза, холодные и внимательные. Он смотрел на меня, и от этого меня прошибло дрожью.

Резко отвернувшись, я поспешила к мужу.

− О, дорогая, как я рад тебя видеть, − сказал мне он, вставая.

Я улыбалась, а у самой сердце переставало биться. Он любезничает со мной? Встает, обнимает, целует в щеку? Обычно он говорит, что я долго еду.

− Познакомься, − говорит он. — Андрей Витальевич Коршунов, очень богатый человек.

Мой муж, неприятный тип с вытянутым лицом и тот больше Коршунов, чем молодой человек в строгом черном костюме.

− Рада познакомиться. У вас с моим мужем общие дела? — спрашиваю я и тут же кокетливо добавляю: − Ой, не отвечайте, я же совсем в этом ничего не понимаю!

Только я понимаю. Тут никого, кроме криминальных лиц, не бывает. Если этот Коршунов тут в клубе, значит он такой же авторитет, торгующий оружием, наркотиками, людьми, чем уж придется и я, правда, не хочу знать, чем именно промышляет этот тип с синими глазами.

− Ваш муж был прав, вы невероятно красивы, − говорит мне Андрей и улыбается очень странно, да и смотрит на меня оценивающе, словно пытается что-то понять.

− Так что играем? — внезапно спрашивает мой муж.

− Да, только играть буду не я, а он, − отвечает Андрей и указывает на приближающегося к нам мужчину, того самого с арены.

Я с ужасом смотрю на него. Не могу притворяться улыбающейся. Он слишком сильно меня пугает, еще и смотрит прямо мне в глаза.

Он босиком идет по полу, хотя на нем не форма, а брюки и рубашка, на которой следы крови.

− Почему? — удивляется муж. — Причем тут ваш охранник?

− Потому что я так хочу, − разводит руками Андрей. — К тому же я женат и, увы, меня интересует только одна женщина — моя жена.

Он смеется, а я только испуганно смотрю на него.

− Но, как же…

Мой муж впервые меняется, и я не понимаю почему. Что вообще происходит?

− Спокойно. Моя машина против вашей жены, − говорит Андрей и достает ключи, показывая мужу. — Если вы выигрываете, то машина ваша, если выигрывает мой охранник, то ваша жена достанется ему.

− Что? — тихо спрашиваю я и пытаюсь отступить, но рука мужа впивается в мое плечо так сильно, что я едва не вскрикиваю от боли. — Что ты делаешь? — спрашиваю я у него.

− Заткнись, − шипит он мне в ответ на свой привычный манер и отвечает довольно: — По рукам! Тогда я предлагаю играть не здесь, а в другой комнате, приватной.

Андрей кивает, а у меня подкашиваются ноги.

− Кстати, ты его убил? — спрашивает Андрей у человека, который будет играть.

Тот в ответ кивает, а я улыбаюсь. Лучше бы я была той слабой девушкой, которая падала при виде крови. Я такой была когда-то, а теперь я стою и только смотрю в глаза убийцы, которому я могу достаться, только потому что мой муж захотел себе машину его работодателя.

Самое странное, что он смотрит мне в глаза, не изучает меня взглядом, как продажную женщину, а смотрит в глаза, и я тоже не могу отвести глаз, хотя и дрожу от страха.

Меня толкают в сторону и я иду, куда мне велит муж, все еще не веря, что моя жизнь докатилась до подобного кошмара.

− Скажи, что эта шутка, − прошу я у мужа, не в силах скрывать страх.

− Если я тебя не трахаю, то это не значит, что я не могу потребовать с тебя супружеский долг вот таким образом, − отвечает он, сжимая мою руку.

− Это омерзительно…

− Тебе напомнить, что ты говорила, когда приползла ко мне? — с насмешкой говорит он.

Мне нечего сказать, я была готова на все тогда.

− Молодец, и помни. Твой сын, можно считать, мой заложник. Выкинешь хоть что-то…

Он даже не договаривает, но я понятливо киваю и захожу в комнату сама. Пусть Кукловоду повезет. Это единственное, о чем я могу сегодня просить.