32. Воскресший (Игорь)

Я обнимал ее, целовал и даже дышать боялся, не верил, что она ко мне подошла, прижалась. Теперь, когда я знал все, хотелось стукнуть самого себя по голове. Хотя разобраться в подобном было действительно сложно, но теперь, когда мне все рассказал Толик — картинка сложилась до конца.

Теперь у меня все сходилось и было стыдно от того, что я в ней усомнился.

− Прости меня, родная, − искреннее говорил я, целуя ее в висок и щеку. Губами она уткнулась мне в плечо и было не дотянуться до них. — Я с ума рядом с тобой схожу, − признался я честно, − и глупости делаю несусветные. Я должен тебе все объяснить.

− Все − это что? — спросила она тихо, цепляясь руками в мою рубашку.

При этом она вся сжалась, съежилась в моих руках, явно от ужаса.

− Ты боишься меня? — спросил я взволнованно.

Я ведь сам виноват. Боюсь даже представить, на кого я был похож там в клубе. Меня вывел Крыс, а потом она − своим красивым, ухоженным видом. Она обманчиво красива, так красива, что я только и делаю, что ошибаюсь.

Она смотрит на меня и пытается отстраниться, но я не даю, прижимаю ее к себе и снова целую в макушку.

− Знаю, я тебя напугал. Я виноват, но я обещаю, все можно объяснить. Я не злой, не опасный. Я все тот же…

− Только ты работаешь на бандита, − буквально простонала Аня и попыталась снова вырваться.

Я не стал ее прижимать к себе, позволил чуть отступить, но поймал за руку, чтобы не потерять ее.

− Нет, Ляль, все не так, − сказал я нежно, переплетая ее пальцы со своими. — Андрей никогда не был бандитом. Я все тебе расскажу, если ты меня выслушаешь.

− Господи, я не могу! — воскликнула она, опомнившись. — Тебе надо уходить, а мне ехать. Если Толик поднимется сюда и увидит тебя, если он скажет Сергею…

− Анатолий знает, что я здесь, − сказал я ей, хватая ее за плечи, чтобы успокоить.

Моя нежная, хрупкая девочка паниковала, а мне не хотелось, чтобы она была такой, потому я снова прижал ее к себе и погладил по голове.

− Все хорошо, − прошептал я ей. — Он подождет тебя и присмотрит за нашим сыном. Он мне рассказал все, а я, такой идиот, никак не мог понять, зачем ты связалась с Кукловодом. Даже подумал, что это ты меня предала…

− Я? — она дернулась. — Как ты…

Я не отпустил ее и договорить не дал:

− Идиот я, поэтому и подумал. Я ведь был уверен, что тебя нет…

Теперь уже я позволяю ей посмотреть мне в глаза.

− Я хочу все знать, − шепчет она и берет меня за руку, чтобы отвести в спальню, усадить на кровать и сесть рядом, а потом молча посмотреть в глаза.

В них было так много всего, что я сразу сглотнул от волнения и эмоций. Теперь я ее узнавал. Это были глаза моей любимой Ани, а не сильной женщины, способной на все, только Аня моя была очень несчастна и в то же время счастлива от того, что может видеть меня.

Она сжимала мою руку и пальцы у нее дрожали.

− Я видела тебя мертвым, − сказала она дрожащим голосом. — Я все еще не могу поверить, что все это… что ты… это правда ты? Господи, Игорь, неужели это правда ты?

− Да, это я и я не бандит, не опасный тип, я просто влюбленный до одури идиот, − признаюсь я, крепко сжимая ее ладони и глядя прямо в глаза. — Та чертова пуля застряла в ребре, поэтому я не умер, но, как потом говорили врачи, пульс найти было почти нереально, а тут еще и квартиру подожгли… Меня спас Андрей Коршунов.

Она встрепенулась, посмотрела на меня вопросительно.

− Он хороший человек, − тут же пояснил я. — Мне тоже в это сначала не верилось. Его отец настоящий авторитет в законе, бизнесмен, торгующий оружием. Я под его отца копал, а Андрей узнал об этом. Он хотел встретиться и предложить мне помощь, а тут этот пожар. Все просто совпало и он спас меня.

Его охрана вынесла меня из огня, вывезла из города и на вертолете увезла в столицу. Там меня долго лечили. Я весь обгорел и мне пришлось сделать несколько пластических операций, чтобы восстановить лицо, поэтому я не похож сам на себя, но я все время думал о тебе. Полгода в больнице я думал только о тебе, а потом как только у меня получилось − сбежал. Сюда, к тебе.

Я смотрел ей в глаза и задыхался от того, как на ресницах у нее появлялись слезы, как отрывались у нее губы от ужаса и восторга.

− Меня здесь не было, − простонала она.

− Я знаю, − вздох удержать не удается. — Квартира была опечатана и следы пожара были видны. Я идиот, Аня! Я просто спросил у твоих соседей где ты, сказав что я из детдома, а мне ответили: «забудь», и я…

− Я была уже невестой Кукловода, − буквально простонала она. — Это было ради сына…

− Я знаю. Прости, что я не появился раньше.

Слеза все же сорвалась с ее ресниц. Я нежно вытер ее рукой и осторожно поцеловал мою Анюту, чтобы она вспомнила, чтобы она поверила. Я всегда был идиотом рядом с ней, бестолковым, но влюбленным. Только теперь я понимаю, что без ее любви я − никто. Без нее я и не жил вовсе. Она моя опора, моя жизнь, моя уверенность в самом себе. Без ее любви я не способен даже в руках себя держать, а теперь я могу все.