37. Напрасные надежды (Анна)

Первое время в клинике я с огромным трудом заставляла себя не вздрагивать на каждом шагу. В каждой тени мне мерещились люди с оружием, но оказывалась, что это только игра моего сознания.

Спать ночами я тоже не могла. Пришлось просить снотворное у врача.

− Что ж это вы так? — спрашивал он удивленно. — Самый легкий этап лечения, а вы так нервничаете. Все будет хорошо.

− Я просто устала, − ответила я, не зная, как соврать.

− Я назначу вам снотворное и запишу на прием к психотерапевту, − заключил врач.

К психотерапевту идти было страшно, но вспоминая, как он мне помог, когда я лежала тут впервые с новорожденным сыном − раздавленная, униженная и ни на что не способная, не человек, а боец − согласилась. Она, а психотерапевтом тут была очень милая женщина, смогла мне помочь, даже не зная всего.

Я с трудом решилась к ней зайти. Больше всего меня угнетало, что, несмотря на этот страх, я по-прежнему ждала Игоря. Да, я сказала ему уехать, но когда это он меня слушал? Никогда! А теперь его и нет, а мне так и хочется кричать ночью в подушку:

«Спаси меня!»

Если он правда меня любит, если я ему действительно нужна, разве не должен он за меня бороться? Сражаться за меня, если я одна столько лет сражалась за нашего сына?

Я дрожала, я давилась слезами, разрываемая злостью, любовью, ненавистью и страхом. Перед самой операцией поняла, что нельзя такой быть на глазах у сына. Я не показывала ему слез, но он все равно что-то понимал, чувствовал и нервничал. Капризничал.

− Не хочу больше вав! — буквально выл он после визита врача и руками грудь прикрывал.

− Не будет вавы, − заверила я его. — Тебе сделают укольчик и все. Будет только маленькая вавка на ножке, вот тут.

Я указала на место, что показал врач мне на кукле, говоря о плане операции.

− Почему тут? — удивился Игореша. — Бо-бо же тут…

Он ткнул кулачком себе на центр груди, хотя всегда говорил, что ничего у него не болит.

Мне разреветься захотелось, вцепиться в него и завыть в истерике, что я так больше не могу, но я улыбнулась.

− Врачи придумали фокус, − соврала я. — Они сделают крохотную вавочку тут и подселят к тебе магическую частичку, она сама тебя вылечит.

− А так бывает?

− Ну помнишь, мы читали сказку…

− Не-е-е-т! — перебил он меня и стал прыгать на кровати. — Я стану железным человеком!

− Да, настоящим супергероем.

Я его обняла, поцеловала и поняла, что без психотерапевта мне не справиться. Пришла к ней.

− Ох, Анна, вы все же пришли? — удивилась она. — А я уже решила, что надо на ваше время кого-то брать, если вы не придете сегодня, присаживайтесь.

У нее был приятный голос и чем-то напоминал мамин. Она была круглолицей, чуть полноватой, но очень красивой узоженной женщиной средних лет.

Говорить с ней мне было легко. Сама беседа, то что она есть, мне помогали, но через пару минут она нахмурилась.

− Что-то вы недоговариваете, Анна. Не в усталости дело и не в операции. В ней вы уверены, что же тогда вас так беспокоит?

Я вздохнула.

− У меня с мужем произошел небольшой конфликт, − призналась я и содрогнулась, вспоминая этот небольшой конфликт с оружием на дороге. Еще и Толика вспомнила. Бедный парень.

− Неужели что-то серьезное? Он же так вас любит…

− Кто? Мой муж?! — поразилась я. — Меня? Нет, что вы, это все…

− Анна, что бы он вам ни говорил, а он любит вас. Поверьте мне, − вкрадчиво сказала женщина. — Да, такие мужчины совершенно не умеют показывать свои чувства, но у него на лице написано, что он любит вас. К сыну у него странное отношение, а вот вас он очень любит.

− Это не его сын, − со вздохом призналась я, сглотнула и сказала чуть больше. — Недавно объявился его отец, поэтому и была ссора, а я от мужа завишу сильно и сын… Знаете, он же у меня его отберет.

Слова лились из меня и лились. Я говорила, говорила, говорила, а она просто слушала. Даже без деталей, оружия, перестрелок и игры в карты на мое тело выходило, что я в западне.

− Знаете, − начала женщина, когда я умолкла. — Давайте так, просто поверьте мне, что я постараюсь вам помочь, и сосредоточьтесь на сыне, а я подумаю, как вам по-настоящему помочь. Потому что разговорами тут делу не поможешь. Только еще я вам слабенькие препараты назначу успокаивающие, чтобы снять эту нервозность. Они могут вызывать легкую сонливость, но это не страшно. Снотворные вам уберем и будете пить только это. Завтра у вашего сына операция?

Я кивнула.

− Тогда я вас жду послезавтра, Анна, и прошу вас, позвольте себе дышать, а главное поверьте, ваш муж вас действительно любит, поэтому, быть может, вас с ним надо примерить, а не спасать от него? Просто решите это для себя и скажите мне послезавтра. Хорошо?

Я только кивнула. Выговорившись, я словно опустела. Мне стало легче просто от того, что я кому-то рассказала о всех своих чувствах, но меня поразило, что я не смогла сказать, что я люблю Игоря. Я говорила, что любила его, говорила, что ждала и что больно от того, что это все напрасно, но сказать «люблю» я так и не смогла. Наверно это что-то значит.