43. Мой человек (Анна)

Игорь не дал мне выйти в столовую. Я попыталась сделать шаг, но пошатнулась, схватилась за его руку, а он просто подхватил меня на руки.

− Аня, я правда не хотел, чтобы тебе что-то кололи, − прошептал он мне на ухо. — Мы с ней так не договаривались. Правда. Она сказала, что тебя надо спасать и…

Я уткнулась ему в шею носом, и он умолк. Я же не знала, что чувствую. Я действительно устала и если Сергею мне бы просто хотелось вернуть деньги и забыть о нем, то Игорь… что делать с ним, я не знала. Что я чувствую к нему, тоже не могу понять. Только у него на руках было спокойней.

Он усадил меня в плетеное кресло на веранде, укрыл ноги пледом и стал спрашивать, что я буду есть.

− Ничего не хочу, − призналась я. — Совсем ничего. Я просто тут на свежем воздухе посижу, ладно?

− Нет, − строго сказал Игорь. — Ты должна поесть. Знаю, что ты когда волнуешься ничего не можешь нормально есть, совсем похудела, но давай просто бульона, м?

Он брови поднял, руку мою в ладонях держит, улыбается, а я смотрю на него и детство вспоминаю.

Когда я очень сильно заболела, классе в восьмом, он так же меня в больнице за руку держал, уговаривал поесть и говорил, что без меня он семестр на четверки не вытянет.

− А я с пацанами поспорил, что без троек, − говорил он мне. — Ну, вот не жалко тебе меня, а? Если я тройку схлопочу, мне же все пацаны интерната по фофану выпишут, а ты удумала болеть. Предательница.

Сидел, ворчал и кормил меня гадким больничным супом. Хотя в том, что я простыла, он же и виноват. Я за ним на речку замерзшую пошла.

− Лед толстый, будет весело, − говорил он, а потом сам же и вздыхал: − Бедовая ты, Ляля. И как тебя угораздило провалиться?

А меня угораздило. Там прорубь была. Ее льдом только затянуло, снегом присыпало, я и шагнула под лед и не могу найти, где эта глупая дыра. Едва не утонула. Мне потом сказали, что Игорь меня вытащил, куртку с себя и свитер снял и за мной под лед, поймал и вытащил. Только ему ничего, а у меня пневмония. Очень долго я в больнице пролежала.

− Будешь или тебя ложкой кормить? — спросил Игорь.

− А что, мама не будет есть? Я тогда тоже не буду! Это же су-у-у-уп. Бе!

− Суп надо есть, − строго сказал Игорь, − а еще второе и третье. Мама твоя приболела, поэтому ей только суп и десерт, если захочет. Ей врач так прописал, а тебе надо есть все.

Игореша надулся, но взял ложку и стал ковыряться ей в тарелке с супом, а Игорь попросил налить бульон мне в большую кружку, вспомнил, что я делала так, когда простывала. Мне нравилось его просто пить, это было и тепло, и сытно.

Когда бульон был у меня, Игорь пошел к нашему сыну, подложил ему подушку на стул, а то тот был для него низковат и Игореша с трудом доносил ложку до рта, не задев край стола локтем. Игорь это исправил подушкой пуфика.

− А ти? — спросил у него наш сын.

− Ну так и я еще не обедал.

Игорь тоже сел с нами, между мной и Игорешей, погладывая то на него, то на меня. Он как всегда рвал хлеб и бросал комочки в суп, а потом вылавливал их ложкой. Сколько его знаю, он так делает, а когда был совсем мальчишкой, швырялся хлебными шариками в других мальчишек. Мы когда впервые встретились, я ему сказала, что мне за него стыдно, что хлебом бросаться нельзя. Так моя мама говорила, хорошо, что я ему это не заявила, а то не подружились бы.

− Чего это? — спросил он, уперев руки в бока.

− Это чей-то труд! — повторяла я мамины слова, а он смеялся, но бросаться перестал, а вот в суп как швырял, так и по сей день швыряет.

Я улыбнулась, наблюдая за ним. Как его ни называй, как его ни одевай, а мой это Игорь. Просто мой Игорь.

− Что? — спросил он, поймав мой взгляд и, кажется, даже смутился, чуть не подавившись.

− Извини, − тут же сказала ему я и опустила глаза.

− А правда, что ты из рогатки умеешь стрелять? — внезапно спросил наш сын, а потом выдал «паф» пистолетом из пальцев.

Тут-то Игорь подавился по-настоящему, а я рассмеялась. Ну, уж очень у него было забавное лицо.

− Господи, что ты вообще ему обо мне рассказывала? — спросил он испуганно.

− Правду, − отвечаю ему. — Что ты меня рогаткой от хулиганов защищал.

− А теперь у тебя пистолет? — спросил Игореша.

И теперь уже подавилась я.

− Игореша! О чем ты вообще, у дяди Игоря…

− Есть пистолет, − перебил меня Игорь.

− Ты в законе, как папа?! — радостно спросил Игореша, а я только голову опустила. Откуда он вообще все это взял.

− Нет. Как говорила твоя мама, мою бы силу да и в мирное русло. Так что я ушел в милицию, а теперь просто работаю на одного хорошего человека.

− А ты меня научишь?

− Давай ты сначала вырастешь, а потом мы поговорим. Ты пока не сможешь его даже удержать.

− А папа говорил…

Игорь внезапно ударил кулаком по столу.

− Я не хочу знать, что говорил этот… в общем ешь и расти сначала, а потом все остальное.

Игореша обиженно скривился, но плакать не стал, гордо застучал ложкой по тарелке. Господи, что было бы с ним, останься я с мужем?

− И ты ешь, − напомнил мне Игорь. — Тебе еще силы понадобятся — на новую жизнь, на развод, да мало ли на что…

Он отвернулся, хмурясь, а я молча пила бульон. Рядом с ним я все же расслаблялась и быть сильной мне хотелось все меньше, а еще меньше мне хотелось решать.