64. Откуда берутся дети (Анна)

Меня с кольцом на пальце Игорь упрямо несет на руках.

− Теперь ты только моя, − шепчет он мне на ухо у самой машины.

− Мама. Мама! — тут же подлетает к нам Игореша и дергает меня за подол юбки.

− Не только твоя, − весело я шепчу Игорю.

Он показательно вздыхает, а сам улыбается.

− Ла-а-адно.

Действительно, что он против своего сына скажет? Ничего!

− Мама, а теперь вы с папой сделаете мне братика? — спрашивает Игореша.

− Почему братика? — удивляется Игорь. — А если сестричку?

− Братика хочу! — заявляет наш маленький хранитель и топает ногой.

− Действительно, а если будет мальчик? — спрашиваю я.

− Потом будет девочка, − пожал плечами Игорь и отпустил меня у открытой двери автомобиля.

Я устроилась, подбирая свою пышную юбку, и улыбнулась, видя Толика. Знала, что он будет здесь, но только теперь убедилась, что с ним все в порядке.

− Я очень рада, что ты жив и здоров, − сказала я ему, пока мои мальчики оббегали машину.

− Взаимно, − ответил мне наш нынешний охранник. — Надеюсь, больше никаких криминальных разборок.

− Чур тебя! — махнула я на него рукой, и мы просто рассмеялись.

Рядом устроился Игорь, взял сына на колени.

− Поехали, − сказал он Толику.

Где именно мы будет праздновать, я даже не знала. Игорь сказал, что это сюрприз. Мы украдкой держимся за руки.

Игореша все без умолку болтает, показывает в окно пальцем и все спрашивает и спрашивает. Он сейчас страшная почемучка, а Игорь неожиданно терпеливым оказался. Я думала, он будет раздражаться от всех вопросов:

− Почему собака на поводке?

− Почему машины стоят?

− Кто этот дядя с полосатой палкой?

− Смотри-смотри, а что это за черная птица?

Но нет, Игорь только улыбался и даже не терялся, когда не знал ответа. Он так и говорил, что понятия не имеет, и мои мальчики начинали искать ответы. Игореша даже у Игоря чаще стал спрашивать, чем у меня. Отцовские ответы ему, видимо, нравились больше.

− Никогда не думала, что ты будешь так внимателен к детям, − призналась я ему недавно.

− У меня не было отца, а хотелось, чтобы кто-то помогал, так что…

Он тер шею и корчил рожи. Если бы я не знала, что он умеет быть серьезным человеком, решила бы что он сущий дурак, но я знала его с разных сторон. Сейчас он поглаживал мою руку, а я видела, что он хотел бы совсем иначе ко мне прикасаться. Был бы здесь только Толик и я бы точно стыдливо лепетала, что не надо так меня в машине целовать.

Мне о его страсти всё говорили глаза. Я приближалась к нему и целовала в щеку. Большего при сыне мы старались себе не позволять, а ему этого хватало. Он расплывался в довольной ухмылке, как мальчишка. В глазах сразу начинали бегать огоньки.

− Что я с тобой сделаю, − шептал он загадочно.

− Что? — тут же спрашивал Игореша. — Что вы с мамой такого будете делать?

− Ну как? Братика, ну или сестричку, смотря кто будет в магазине.

− Детей не покупают в магазине! — обиженно сказал Игореша. — Мама меня из животика достала! У нее там вава осталась!

Я только плечами пожала. Мой шрам от кесарева почти не заметен, такая беленькая полосочка, едва-едва уловимая. Игорь смотрит на меня. Взгляд у него становится тяжелым, горьким. Он сильнее сжимает мою руку.

Мы с ним почти не говорили о том времени, что прожили порознь. Мы тогда и не жили. Возвращаться туда и вспоминать нам обоим не хотелось. Я не спрашивала о его жизни. Он не спрашивал о моей. Разве что мы сердце Игореши пару раз обсуждали, ему после операций нужно особо наблюдение, поэтому, конечно, он должен был все знать. О том, как меня оперировали и резали нашего сына в той же операционной, я не рассказывала. Мне это все еще казалось кошмаром, из-за которого я сразу вспоминала Сергея, а потом мне казалось, что он не умер, а жив и может вернуться. Только крепкая рука Игоря могла все это рассеять. Сейчас он сжимал мои пальцы достаточно сильно, чтобы я ни о чем не думала.

− Все правильно, из животика, − сказал Игорь сыну, не отпуская мою руку. — Просто сначала надо в особенном магазине у судьбы взять семечко. Никто не знает заранее мальчик в этом семечке или девочка. Понимаешь?

− Это как? — не понял Игореша.

− Вот так. Они все одинаковые — белые семечки, очень маленькие. Обычно папам их судьба жменей дает и одно у мамы в животе прорастает. А мальчик это или девочка можно будет узнать, только когда живот у мамы с малышом станет достаточно большим.

− Здо-о-орово, − протянул Игореша, − а ты мне покажешь эти семечки?

Игорь аж воздухом подавился. Толик, который все слышал, хрюкнул, чтобы не рассмеяться в голос, а я с трудом сдержала смех.

«Ну, ну и что ты на это скажешь?» − мысленно спрашивала я.

− Понимаешь, − начал Игорь. — Судьба она не дает смотреть на семечки. Просто когда ты повзрослеешь, она даст тебе свои, для твоих детей, вот тогда и увидишь.

Игореша задумался, а потом согласно кивнул и снова стал спрашивать, только теперь про деревья.

Мы выехали за город.

− А куда мы? — спросила я.

− Это сюрприз, − повторил Игорь, совсем коварно улыбаясь.

Машина вскоре въехала в какой-то поселок, а потом в распахнутые ворота. Ничего не понимая, я вышла из машины, не дожидаясь, когда кто-нибудь откроет мне дверь, и остолбенела. Дом целиком был перевязан лентой, а в саду прямо между кустов белых роз был накрыт стол.

− Что это? — спросила я, не веря своим глазам.

− Это наш дом, − ответил мне Игорь и обнял со спины. — Помнишь, когда-то ты мечтала о своем доме, а еще хотела, чтобы на чердаке был телескоп…

− Господи, неужели ты помнишь такие вещи? — не поверила я.

− На чердаке есть телескоп, а еще именно там под самой крышей есть еще одна спальня для нас, спальня для романтической ерунды и поиска белых семечек.

− Дурак, − хихикнула я, но, когда мне дали ножницы, буквально побежала резать ленту.

Фотограф все снимал. Первым в дом пускали белую кошку. Ее мне неожиданно подарила Настя. Игореша побежал за ней. Через пару минут уже что-то гремело, но мы с Игорем только смеялись, потому что больше всего хотели именно такой безумной суеты.