Глава 39

— Ларуш? — угрожающе произнес бог виноделия и вытянул вперед руку. — Немедленно верни! Что ты там посмел у меня украсть?

Лицо Николя окрасилось в пунцовый цвет, но он молчал, крепко стиснув зубы. Тогда Кей силой разжал его ладонь и передал пузырек Дионису.

— Настой «Третий глаз»? — удивленно приподнял бровь тот.

Я тоже опешила: ведь ожидала, что мы наконец-то нашли того, кто покусился на жизнь Геры, а оказалось… Третий глаз? Что за он?..

— И для чего тебе это? — продолжил допрос Дионис. — Чью истинную сущность ты собирался рассмотреть?

— Морфея, — обозлено просопел Николя. — Мне нужно узнать его истинный лик! Чтобы получить высший бал! Он обещал его поставить тому, кто поймет, какой образ его истинный, а какой иллюзия! К прошлой сессии мне не удалось его достать, но сейчас…

— Ты серьезно? — я не удержалась от смешка. — Да все уже забыли об этом! И Морфей с того занятия больше не менял внешность. Мне кажется…

— «Мне кажется», — перекривлял меня Николя. — Да много ты знаешь! Обзавелась ухажерами, которые помогают тебе и тянут, а сама… Ничего из себя не представляешь, дура!

На последнем слове он засипел, ловя ртом воздух, и отчаянно забился, пытаясь освободиться от руки Кея, тисками сдавившей его горло.

— Отпусти его, задушишь ведь, — без всяких эмоций сказал Кею Дионис. — Не стоит о такого даже руки марать…

Кей ослабил хватку и с брезгливостью одернул от Николя руку.

— Говоришь, перед прошлой сессией тоже хотел украсть этот настой? — Дионис покрутил в руках бутылочку. — И что ж тебе помешало?

— Вот эта, — Николя снова свирепо глянул в мою сторону. — Пришла ни с того, ни с сего… И все испортила!

— Теперь понятно, зачем ты постоянно крутился рядом со мной и лабораторией, — вздохнул Дионис. — Ну что ж… Воровство — это ведь преступление, так? Так. А за преступлением что обычно следует? Правильно — наказание… А кто у нас самый справедливый в Академии? Афина. Ты же не будешь спорить с этим, дружок? — бог виноделия закинул руку на плечи Николя и притянул к себе за шею. В таком положении спорить, безусловно, было непросто, но Ларуш и не пытался, только с шумом вдыхал в себя воздух. — Поэтому сейчас мы отправимся с тобой в ректорат…

Бог виноделия потянул за собой не слишком упирающегося Николя.

— Дионис! — окликнула его я, вспомнив, зачем пришла. — Письмо! Я принесла!

— Оставь в ящике стола, — отозвался тот, не оборачиваясь. — Да, еще закрой, пожалуйста, шкаф на ключ, а ключ спрячь там, где я тебе говорил. Надеюсь, не забыла?

— Нет, не забыла, — усмехнулась я.

— Вижу, ты осведомлена о многих секретах Диониса, — ворчливо заметил Кей, когда мы остались одни.

— Ошибаешься, — ответила я, с усердием поворачивая ключ в замке. — Почему-то кажется, что мне и половины не известно о нашем боге виноделия.

— Знаешь, а я ведь подозревала Николя в покушении на Геру, — сказала я уже по пути в общежитие. — После того, как случайно встретила его в лаборатории Диониса, как раз накануне дня рождения Геры. Думала, это он украл у Диониса тот настой. И когда мы его застукали, обрадовалась, что вот наконец-то сейчас все и откроется…

— Николя? Геру? — фыркнул Кей. — Не смеши меня! Этот слабак на такие шаги не способен. Воровство настоя — его предел. И то спалился…

— Кстати, я тогда и тебя видела выходящим из лаборатории Диониса, когда его там самого не было, — вспомнила я. — Что же ты там забыл? Вроде вы с Дионисом особо не ладили…

— Мы и сейчас не ладим, как ты успела заметить, — сказал на это Кей. — А что я делал в его лаборатории? — он на секунду задумался. — Скорее всего, Гера отправила меня к нему за очередным настоем от усталости. Дионис готовит этот настой для нее специально. А я, как ты знаешь, подрабатывал у Геры курьером…

Надо же… Дионис, оказывается, делал по просьбе Геры настои. И ведь никогда даже об этом не заикался!

О наказании, которое схлопотал Николя от Афины, мы узнали на следующий день, и, пожалуй, более жестокого для Ларуша и придумать было нельзя: он получил две недели работ у Аида. И срок этой повинности как раз заканчивался за два дня до первого экзамена. Да Николя, наверное, получил нервный срыв, узнав, что не успеет подготовиться к итоговым испытаниям!

Но оставим Николя решать свои проблемы самому, тем более что получил он по заслугам, у меня же своих забот хватало, даже помимо учебы. Например, помочь Нобу организовать праздник для Аяме. Шарики, гирлянды, плакаты — все это нужно было втайне от подруги закупить в каталоге, а в сам день рождения украсить ими нашу комнату, пока подругу отвлекает ее возлюбленный. Еще накрыть стол: оказывается, в столовой за те же бонусные баллы можно было заказать кое-какие праздничные блюда и даже торт. Гостей приглашено было немного: помимо жениха именинницы, меня и Кея на праздник пришли Пашка с Ханной и Джованна.

Кей, конечно же, стал чуть ли не центральной фигурой праздника, немногим уступая Аяме. Да и сама виновница торжества бросала на него любопытные взгляды. Но главное, все гадали, снимет ли он хотя бы сегодня повязку? Или откажется от угощения? Наивные. Конечно же, Кей отказался. Особенно это огорчило Ханну и Пашку, они даже не пытались скрыть разочарования.

— Неужели ты не можешь уговорить своего парня снять эту штуку? — улучив момент, спросил меня Паша. — Скажи ему, что здесь все свои… Никто никому не расскажет.

— Думаю, его это не переубедит, — усмехнулась я.

— Хорошо. А ты не переживаешь, что он уйдет со дня рождения голодным? — приятель решил зайти с другой стороны, надавив на совесть и жалость. — Неужели ты не позаботишься о нем?

— О нем уже позаботилась Аяме, — открыла я «секрет». — Отложила ему кусок торта и кое-что из закусок. А голод Кея не пугает, поверь мне…

— Мне б иметь такую выдержку, — завистливо вздохнул приятель, наполняя, уже который раз за вечер, свою тарелку.

С наступлением темноты вся наша компания вышла на улицу, чтобы запустить в небо фонарики и загадать желание. Раньше мне никогда не доводилось делать нечто подобное, поэтому испытывала почти детский восторг, глядя, как разноцветные огоньки уносит высоко в небо.

— Что ты загадала? — спросил меня Кей, обнимая сзади.

— Не скажу, иначе не сбудется, — улыбнулась я и прижалась к нему теснее.

— Тогда я тоже не скажу. И ты будешь мучиться от любопытства…

— Ммм… Что же это? Теперь я уже начала умирать от любопытства…

— Если пойдешь сейчас со мной, то, может быть, я тебе расскажу…

— Шантажируешь?

Я вскрикнула, в следующий миг оказавшись подхваченной Кеем на руки.

— Что ты делаешь? — смеясь, спросила я, когда мы стали удаляться от компании друзей.

— Решил тебя украсть, — Кей тоже улыбался. — Уверен, как только праздник закончится, ты, вместо того, чтобы пойти спать, начнешь штудировать очередной учебник. А я хочу, чтобы ты не думала об учебе хотя бы до завтра.

— О чем же мне тогда думать? — притворно вздохнула я.

— Например, обо мне. Как тебе такая альтернатива?

— Вполне, — подумав, ответила я и завертела головой, оглядываясь. — А куда мы, кстати, идем? Обратно в общежитие?

— Да, хочу пригласить тебя в гости, — Кей посмотрел на меня с хитринкой. — Я у тебя был уже много раз, а ты до сих пор не удосужилась заглянуть ко мне дальше порога. Надо восстановить справедливость.

Мне и вправду за целых три месяца так и не довелось побывать у Кея, знала только, что живет он один. Мы же в основном проводили время где-то за пределами общежития: в здании Академии, в саду или в горах. Реже — в нашей с Аяме комнате.

Но сейчас я немного растерялась. Сразу подумалось, что, если останусь на ночь, то наконец сможет произойти то, к чему мы с ним шли эти месяцы. От этой мысли даже дух захватило и защекотало где-то под ребрами.

Пока я с замиранием сердца размышляла о том, что меня ждет, Кей успел подняться на свой этаж и теперь открывал дверь в свою комнату.

— Проходи, — он поставил меня на ноги у порога, и я сделала шаг вперед.

Одновременно вспыхнуло несколько бра, заливая комнату приглушенным светом. Взгляд непроизвольно стал выхватывать детали интерьера: светло-серые стены, кровать, как две моих, застланная графитовым покрывалом. Стол, стул, шкаф — все из темного дерева. И лишь несколько ярких пятен: белые плафоны светильников, книга в ярко-красной обложке на подоконнике, рядом — такая же красная кружка.

— И как впечатления? — поинтересовался Кей, наблюдая за моей реакцией.

— Первое впечатление — ты не изменяешь своему стилю, — ответила я. — Второе: а ты слишком хорошо устроился… Такая площадь и для одного студента?

— А я на другие условия не соглашался, — с ухмылкой отозвался Кей, плотно задвигая шторы, а затем снял повязку. — Располагайся…

— Спасибо, — я не очень уверено присела на край кровати.

Кей тем временем устроил ревизию в своем шкафу, в результате которой в меня полетела мужская футболка. Черного цвета, естественно.

— Зачем это? — полюбопытствовала осторожно.

— Тебе же надо в чем-то спать, — резонно отозвался он. — И даже не думай просить, чтобы я отпустил тебя к себе за вещами. Я тебе не доверяю. Боюсь, ты там и останешься. Так что переодевайся и ложись в кровать…

По идее подобное предложение должно было прозвучать в несколько иной форме, интимней, что ли… Но получилось так, будто младшую сестру отправляют спать.

Или… Я не о том думаю, и мне действительно предлагают просто лечь спать?

— Ну что ты тянешь? — Кей без лишних стеснений принялся раздеваться.

Тяну, значит? Я решительно поднялась и потянулась к молнии на спине. Дернула раз, другой… О, нет! Вот же невезение! Застряло… А ведь собиралась избавиться от платья красиво.

— Давай помогу, — Кей подошел ко мне сзади и ловко разъединил застрявшие зубчики.

Теперь платье само соскользнуло вниз, открывая взору Кея мое нижнее белье.

— Пожалуй, стоит тебе и дальше помочь… — шепнул он мне на ухо, и я вся вмиг покрылась мурашками.

— Не откажусь от помощи, — едва слышно выдохнула я.

Быстрое движение пальцев меж лопаток — и мой бюстгальтер падает рядом с платьем. Дышать ровно стало еще тяжелее, а во рту пересохло.

— Еще туфли… — Кей легонько подтолкнул меня к кровати, заставляя сесть, и сам опустился передо мной на колени. — Ты же не будешь в них спать?

Он снимал туфли медленно, иногда, будто случайно задевая кожу на лодыжках. Не думала, что такое простое действие может вызывать столь волнующие ощущения.

— Осталось немного, — он мягким, но настойчивым движением заставил меня откинуться на спину, а сам все так же не спеша снял с меня единственный оставшийся предмет одежды — кружевные стринги.

Теперь я была полностью обнажена, но не испытывала при этом никого смущения, свойственного мне раньше. Кей, тоже избавившись от остатков одежды, лег рядом, но не торопился переходить к ласкам. Его пальцы медленно двигались вдоль моего тела, едва дотрагиваясь до кожи, и это было настоящей пыткой. Иногда Кей будто дразнил меня, делая вид, что собирается поцеловать, но вместо губ я ощущала лишь его дыхание. Он не мог не видеть, как часто вздымается моя грудь, как вздрагиваю при каждом случайном прикосновении, как, с трудом сдерживаясь, украдкой комкаю ткань покрывала, но продолжал испытывать и терзать меня.

— Ты издеваешься надо мной? — хрипло спросила я, когда его губы очередной раз замерли рядом с моими.

— Почти, — он усмехнулся прямо мне в губы. — Это моя маленькая месть тебе. За все те дни, когда мне приходилось делить тебя с твоими учебниками.

— И все-таки я не была столь жестока, — я тоже усмехнулась. — Но я все равно могу попросить прощения. Простишь меня?

— Прощу…

И в следующий миг губы Кея уже сминали мои, а руки беззастенчиво блуждали по телу, заставляя выгибаться им навстречу и отвечать с не меньшей пылкостью и безрассудностью. Я не узнавала себя, но при этом понимала — только так правильно, только так и должно быть. Отдавала себя Кею без остатка, и сходила с ума от счастья, когда ловила в его взгляде отражение своих чувств и желаний. Нам не нужно было узнавать друг друга — мы и так уже знали друг о друге все…

… Ночи, подобной этой, в моей жизни еще не было. Я впервые засыпала на рассвете, утомленная любовью, бессовестно счастливая, в объятиях мужчины, предназначенного мне судьбой.

А утром, только я попыталась выбраться из постели, меня сгребли обратно в охапку и нагло заявили:

— Сегодня ты весь день будешь со мной. И следующую ночь тоже.

— Но мне нужно переодеться. И подготовиться к завтрашним занятиям, — возразила я без особого энтузиазма. — И форма осталась в моей комнате…

— Значит, сходим к тебе за учебниками и за формой… — Кей зарылся лицом в мои волосы.

Когда мы заявились в мою комнату, дабы осуществить «план» Кея, Аяме встретила нас загадочной и всепонимающей улыбкой, не задала ни одного вопроса о прошедшей ночи. Лишь в самом конце, наблюдая, как я собираю учебники, невозмутимо поинтересовалась:

— Переезжаешь?

— Да, — ответил за меня Кей.

— Нет, — ответила я, смерив его возмущенным взглядом. — Завтра вернусь. Я, как-никак, хочу нормально сдать экзамены.

— Одно другому не мешает, — возразил Кей.

— Еще как мешает! — отрезала я.

Следующим утром мы чуть не опоздали. В столовую влетели в последние минуты завтрака.

— И после этого ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — ворчала я, в ускоренном темпе поглощая рисовую кашу. — Мало того, что проспали, так еще я не успела подготовиться ко всем лекциям. Если сегодня Афина решит проверить мой уровень знаний за две недели до экзаменов, мне несдобровать. И все из-за тебя!

— Можно подумать, тебя кто-то насильно отрывал от учебников, — ухмыльнулся Кей.

— Именно так все и было! — я вручила ему свою пустую тарелку. — Встретимся после лекций!

Мне повезло оказаться в аудитории до прихода преподавателя Истории.

— Что-то Афина задерживается, — шепнул мне Пашка.

— Может, тоже проспала? — хмыкнула я, вспоминая свою причину опоздания.

— Вот это да… — голос Пашки неожиданно изменился, и он нервно сглотнул.

Я проследила за его взглядом и обмерла: к преподавательской кафедре вместо Афины бодрой походкой направлялась Гера…