Глава 6. Не ешь пирожок — козленочком станешь, а впрочем, ешь — ты и так к… красавец

Каков наглец! Награду за свою пакость захотел. Честно заработанную! Вот тебе твоя награда, держи!

Злая, как тысяча орков, я сложила руку в кулак и поднесла к лицу Карвена, прямо к его длинному аристократическому носу.

— Решила перейти на язык жестов? — хмыкнул крылатый гад, ничуть не впечатленный этой демонстрацией. — Даже не представляю, что ты хочешь мне сказать.

Глянув на него с яростью, я выбежала из уборной и понеслась по коридорам академии в свою комнату. Занятия закончились, и мне хотелось забраться в ванную, чтобы вдоволь позлиться и поплакать. Мало того, что моя репутация приличной девушки теперь подмочена, так еще и профессор считает меня — как он там выразился? — бессовестной нахалкой.

А все демон виноват! Как я могла поверить его советам, дура!

И вот я бежала, вернее, шла быстрым шагом, мысленно костеря на чем свет стоит этого двуличного змея, как вдруг кто-то дернул меня за руку. Адептов в коридоре было много, в первую секунду я решила, что меня задели случайно и уже собиралась продолжить свой путь, но рядом раздался знакомый голос:

— Так торопишься, что даже родную сестру не видишь?

Брунгильда.

Чистыми голубыми глазами под сенью шикарных черных ресниц на меня смотрело воплощение женской красоты. Ну почему у меня не было таких глаз и таких ресниц? Сестры ведь, появились на свет от одних родителей, но кому-то природа отсыпала достоинств сполна, а на ком-то явно решила отдохнуть.

Словно прочитав мои мысли, Бруни выгнулась и уперла руку в бедро, отчего ее поза стала напоминать позу модели из глянцевого журнала «Модная ведьма». Ох, убила бы за такую фигуру, а впрочем, я бы ее и просто так убила — от горячей сестринской любви.

И, конечно, от зависти.

Блистательная Брунгильда. Никто не мог сравниться с ней и даже чуть-чуть приблизиться к сиянию ее славы. Победительница конкурса красоты, капитан команды по барьерному полету на метлах, лучшая ученица группы, папина и мамина гордость.

Я же — мисс заурядность. Симпатичная, но не настолько, чтобы парни из академии свистели мне вслед, выкручивая шеи. Старательная ученица, но не хватающая звезд с неба. Спортивная, но только в своих мечтах.

Всю жизнь я жила в тени Брунгильды. Родителя днями и ночами пели ей дифирамбы, меня же, как нашкодившего котенка, тыкали носом в неудачи и призывали брать пример со старшей сестры. Невыносимо. Это было просто невыносимо.

— Как дела? — вкрадчиво начала дорогая родственница, и я насторожилась. В академии и за ее пределами Брунгильда никогда не останавливалась, чтобы со мной поболтать, особенно, если была в компании своих заносчивых подружек. Обычно она проходила мимо, притворяясь, что мы незнакомы, а тут сама окликнула, сама завела разговор. Подозрительно.

— Дела как дела, — я пожала плечами, чувствуя себя неловко под надменным, снисходительным взглядом сестрицы.

Вот всегда она на меня смотрела так! Как богиня на букашку у своих ног.

— Значит, все как обычно? Никаких новостей? В твоей жизни ровным счетом ничего не изменилось? — Брунгильда скрестила руки на груди, и тут я поняла, что, помимо привычного высокомерия, в ее взгляде есть кое-что еще. Из равнодушного и слегка брезгливого он, ее взгляд, стал внимательным и цепким. Теперь на меня смотрели не как на жалкое насекомое, а как на насекомое диковинное, пусть и по-прежнему противное.

— Никаких новостей. Ничего не изменилось, — отозвалась я, пытаясь придумать благовидный предлог, чтобы сбежать.

А что, если сестра узнала о том позорном инциденте на зельях и пришла поглумиться? Тогда тем более надо сворачивать разговор и спасаться бегством: Брунгильда — мастер насмешек.

— Знаешь, мне пора. Надо как следует выспаться. Ночью зачет по бытовым чарам. — С этими словами я медленно попятилась в сторону лестницы в конце коридора, но…

— Стоять! — Меня схватили за руку. Брунгильда наклонила ко мне лицо, и стало окончательно ясно: сестрице что-то от меня надо.

— Скажи-ка, Иви, правда ли, что в вашей группе учится демон из Темной Империи?

Я кивнула, поморщившись от крепкой хватки на моем предплечье.

— Сам Карвен де Берг?

Я снова кивнула и попыталась отцепить от себя чужую клешню, но тщетно: Брунгильда сжимала мою руку, как древко метлы, на которой ставила спортивные рекорды.

— А слухи, что гуляют по академии, про вас с ним, правдивы?

— Какие слухи?

— О том, что вы… — Она поджала губы, затем выплюнула недовольно: — Пара.

И тут до меня дошло.

Конечно! Это очевидно. Брунгильда привыкла быть успешнее меня, чувствовать себя звездой, самой популярной и привлекательной девицей в академии, и вдруг младшая сестренка ее обставила — отхватила такого парня! Молодой человек Брунгильды тоже принадлежал к высшей лиге. На него пускали слюни многие адептки «Черного солнца». Но одно дело встречаться с обычным спортсменом, пусть и красивым, и совсем другое — с опасным статусным чужестранцем, личность которого окутана ореолом таинственности.

Если такой мужчина, как Карвен де Берг, выделил тебя из толпы, значит, ты лучшая, а звание лучшей Брунгильда не желала уступать никому. Даже мне. Особенно мне! Сестра ненавидела, когда я в чем-то ее превосходила. Дома, на каникулах, когда родители меня за что-то хвалили, а делали они это очень редко, у сестры аж перекашивало лицо. Она спешила их перебить, сменить тему, не давая мне насладиться долгожданным одобрением.

— Так вы вместе? — Брунгильда смотрела на меня напряженно, словно надеялась, что я с сожалением опровергну слухи и ее звезда продолжит сиять столь же ярко.

— Мы не…

А ведь это был шанс впервые за долгие годы утереть этой надменной гадине нос. Могла ли я его упустить?

— Да, мы с Карвеном де Бергом встречаемся.

О боги, какое дикое удовольствие я получила в следующую секунду, наблюдая за выражением лица дорогой сестренки. Губы Брунгильды сжались в тонкую линию, уголки поползли вниз.

— Не может быть! — заявила она. — Не мог он обратить внимание на такую, как ты. Не верю.

— Не верь, — с загадочной улыбкой я направилась к лестнице, вернее, предприняла очередную неудачную попытку это сделать, однако сестра меня не отпустила.

— Ладно-ладно, — сказала она примирительно. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Это было просто удивление. — Брунгильда отзеркалила мою улыбку.

Улыбка, да еще извинения — впору насторожиться. Что она задумала?

— На выходных мы с девчонками устраиваем вечеринку, приходи со своим парнем. Будет весело.

Что? Бруни зовет меня в гости? Меня, которую обычно не замечает? Да сестричка же всем подругам сказала, что она — единственный ребенок в семье, а тут… Уровень моей подозрительности достиг красной шкалы.

Под ложечкой засосало. Шестое чувство и многострадальная пятая точка подсказывали, что в этом предложении кроется подвох. Я не собиралась соглашаться, честно, не собиралась, но любопытство каким-то непостижимым образом одержало победу над здравым смыслом.

— Хорошо. Я приду. Мы придем.

Если Карвен хочет и дальше питаться целебной ведьмовской силой, то пусть загладит вину — сыграет роль моего парня, да не просто парня, а безумно в меня влюбленного. Вот будет здорово заткнуть за пояс этих надутых индюшек!

* * *

С Карвеном поговорить случая не представилось. Вернулся Злобнокусь, печальный и злой, ибо в который раз отвергнутый своей любимой горгульей, и при нем беседовать с демоном я не решилась.

Вечером часов в восемь мы отправимся на пару. Идти на зелья после того случая в уборной, попадаться профессору Моргану на глаза было до ужаса неловко, но что поделать? Три прогула без уважительной причины — и прощай диплом: волшебный пендель ректора доставит меня прямиком домой в крепкие объятия родителей. Смертельно крепкие. Я бы даже сказала, крепкие до удушья.

Это Эй-Джо — прогульщица со стажем, которой все сходит с рук, а я не умею так виртуозно лгать, как моя соседка, да и не настолько везучая, как она, поэтому дисциплину лучше не нарушать. Тем более, кажется, я придумала, как задобрить моего любимого профессора.

Пирожки! Да, да, пирожки! Всем известна непреложная истина — путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Особенно это актуально, когда единственная в округе столовая закрылась из-за нашествия призраков. Накануне темного воскресенья — ежегодного шабаша ведьм — на кухне академии завелся полтергейст, пугающий поваров и адептов. Пока его не изгонят, питаться нам предложили, чем придется: на дверях столовой уже вывесили объявление.

Да это же мой шанс! Тот самый шанс, который выпадает единожды в жизни. Я же видела, как профессор Морган любит покушать, особенно ночью между парами. Может, он и готовить не умеет, а если и умеет, то не привык, и новые обстоятельства наверняка выбили его из колеи. Мужчины, они ведь только с виду сильные, а в сложных бытовых ситуациях теряются, словно дети. Этому факту даже посвящена целая статья в журнале «Хозяйственная волшебница».

На моих губах растеклась мечтательная улыбка. Привиделось мне, как приходит профессор на лекцию голодный-преголодный, печальный-препечальный, а тут я, с порожками, и запах корицы, а лучше квашенной капусты, заставляет его в меня влюбиться. Нет, пожалуй, лучше все-таки — корицы, пусть даже пирожки с капустой получаются у меня пальчики оближешь.

Решено! Накормлю, извинюсь и снова стану в глазах профессора приличной девушкой, а не бессовестной нахалкой. Сколько времени осталось до пары? Три часа? Успею.

Кухонного уголка в нашей с Джослин комнате не было, как и посуды, как и продуктов, но разве это проблема для ведьмы с высшим балом по бытовому колдовству. Слетать на метле в ближайший магазин за продуктами, одолжить у соседок по этажу миску и скалку, превратить письменный стол в кухонный — и вуаля, все готово для кулинарного таинства.

Теперь засучить рукава и за дело.

— Что ты тут устроила? — Из-под края стола показались острые меховые уши.

— Кыш, кыш! — замахала я на Злобнокуся. — Упаси Тьма, еще кошачья шерсть в тесто попадет.

— Готовишь пирожки? — Вслед за ушами появился черный, обрамленный усами нос и задвигался, втягивая ноздрями воздух. Усы — тонкие белые антенны тоже зашевелились.

— Да, готовлю для своего любимого.

— Для этого патлатого засранца?

Заявление Кусика, его недовольный тон заставили немного опешить. Неужели мой черный мохнатый шарик зла теперь и к профессору меня ревнует? Он же хорошо к нему относился.

— Он не патлатый и не засранец, — отругала я фамильяра и снова принялась замешивать тесто для пирожков. — Как думаешь, какую начинку выбрать? Корицу или все-таки капусту? А может, яблоки?

— Крысиный яд, — сверкнул фиолетовыми глазами мой добрый, жалостливый питомец. Его нос и усы снова зашевелились.

— Кусик, успокойся. Что на тебя нашло?

— А знаешь ли ты, женщина, какие слухи гуляют по академии? Везде только о вас и говорят. О тебе и твоем, — Злобик скривился, будто собирался отрыгнуть комок шерсти, — любимом.

Понятно, те парни, что застали нас с профессором в уборной, уже разболтали всем, какую сцену случайно увидели в мужском туалете. Неприятно, но ожидаемо.

— Как тебе не стыдно! — продолжал ворчать фамильяр.

— Стыдно, — призналась я.

— Как ты могла! — не унимался кот.

— Ну, так получилось, — развела я руками, испачканными в муке.

— Предательница! — Махнув пушистым хвостом, Злобнокусь гордо удалился под кровать, из-под которой принялся бросать в мою сторону обиженные взгляды.

Да какая муха его укусила? Чего он взвился? Сам же пытался свести меня с профессором Морганом, а теперь называет предательницей из-за того, что я готовлю тому пирожки.

А, кажется, поняла! Похоже, прекрасная горгулья окончательно дала хвостатому поклоннику от ворот поворот, вот Кусик и бесится. Сам несчастен и другим неудач в любви желает.

Наконец тесто было готово. Осталось дождаться, пока оно поднимется, слепить пирожки и запечь с помощью бытовых чар. Сделать это я решила в перерыве между занятиями, поскольку уже опаздывала на лекцию. Из-за болезни миссис Крот расписание изменилось, и нам поставили три часа зельеварения, то есть две пары подряд. Я как раз успевала сбегать в комнату, закончить дела и вернуться с готовыми, теплыми пирожками к профессору Моргану.

Уходя на лекцию, я любовно накрыла миску с тестом полотенцем для рук. Зря, ох, зря я не защитила свой будущий кулинарный шедевр магическим куполом. Но кто же знал, что мой благородный порыв закончится катастрофой? Разве что Кусик. Этот мстительный гаденыш точно знал!

* * *

— Смотрит, пялится, — ворчал фамильяр, косясь в сторону демона, сидящего двумя рядами выше.

Я и сама чувствовала на себе взгляд Карвена, даже оборачиваться было не надо. Отчего-то внимание моего горе-советчика грело душу.

Я все думала, как с ним поговорить втайне от моего злобного питомца, потому что обсуждать при Кусике будущую вечеринку Брунгильды и просить Карвена притвориться моим парнем было плохой, очень плохой идеей.

— Летит, — недовольно прошипел кот.

О чем это он?

Обернувшись, я заметила, что в мою сторону действительно летит лист бумаги, сложенный самолетиком. Плавно летит, аккуратно огибая препятствия в виде чужих голов и при этом не сбиваясь с курса, так что сразу становится ясно — зачарованный.

Наши с демоном взгляды пересеклись, Карвен кивнул в сторону самолетика, мол, отправил тебе послание, посмотри. И я уже потянулась к письму, собираясь перехватить его в воздухе, как вдруг случилось непредвиденное.

Газовая атака.

Адепт Робертс упросил профессора Моргана принять у него курсовую работу, которую не успел сдать в срок из-за болезни. Но вместо зелья левитации у него получилось зелье жесточайшего метеоризма. Сначала раздались характерные звуки, затем клубы ядовито-зеленого газа окружили фигуру незадачливого студента, следом помещение наполнила невыносимая вонь.

— Все на выход! — зажимая нос, закричал профессор Морган.

Лекция была сорвана. Понадобилось полчаса, чтобы проветрить помещение с помощью специальных очищающих чар.

Несчастный Робертс, красный от стыда и все еще пускающий залпы, отправился в медицинский блок. А я, пользуясь всеобщим переполохом, побежала доделывать пирожки.

— Харпер! — окликнул меня демон, когда я почти достигла лестницы.

Весь в черном, он стоял, опираясь плечом о стену и крутил в руках тот самый заколдованный бумажный самолетик.

— Ты так и не узнала, что было в моей записке, — сказал Карвен.

— И что же?

— Секрет. — Демон таинственно улыбнулся, потом поднес бумагу с посланием к губам и, глядя мне в глаза, поцеловал.

Меня аж в жар бросило от этого жеста.

Что за секрет? Зачем он поцеловал письмо, которое отправил мне на лекции? Почему не отдал его сейчас и смотрел так странно, жадно, многозначительно?

Тряхнув головой, я ступила на лестницу. В миске под полотенцем меня ждало поднявшееся тесто для самых вкусных на свете пирожков.

А профессор Морган выглядел голодным. Вот он обрадуется домашней еде. Сначала, конечно, смутится, попытается отказаться, а потом обязательно обрадуется. Втайне. Вида не подаст, но слюну сглотнет. Еще бы! От такого аромата! Яблоки и корица.

— Эй, что ты делаешь! — закричала я, открыв дверь.

На краю стола перед миской сидел Злобнокусь и смотрел на тесто с коварным видом, а полотенце, которым перед уходом я накрыла чашу, сброшенное, валялось на полу.

— Надеюсь, ты туда не плюнул и клок шерсти своей не добавил? — я подошла к миске и внимательно изучила ее содержимое. Вроде все в порядке.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — оскорбился фамильяр и снова покосился на тесто с хитрой улыбкой.

Во второй раз я оглядела упругую массу, теперь еще более тщательно, а потом махнула на свои подозрения рукой: даже если это вредное животное и плюнуло в мои будущие пирожки, профессор об этом не узнает.

Воодушевившись, я быстро принялась за готовку — на все про все у меня было полчаса.

* * *

Когда я с загадочной улыбкой подошла к профессору Моргану, держа в руках корзинку с пирожками, накрытыми салфеткой, мой любимый лектор изменился в лице.

— Адептка Харпер, — проблеял он, отчего-то побледнев, и отступил за стол, словно хотел за ним спрятаться, — что опять вам от меня надо? Я же принял вашу курсовую работу. Хватит меня преследовать.

— Я не преследую, я пришла извиниться. Вот.

Красная от неловкости, я откинула с пирожков салфетку и опустила свой дар перед профессором Морганом.

— Весь день готовила. Специально для вас. Осознала свои ошибки и поняла, что обязана загладить вину. Пожалуйста, примите. От чистого сердца.

Взгляд профессора скользнул к пышной румяной сдобе, и сразу стало ясно: бедняга не ел с самого закрытия столовой. Вон, как дернулся кадык над воротником мантии. Хотя, возможно, это не от голода, а от страха. Вид у профессора Моргана был напряженный. На мое подношение он смотрел настороженно, словно это была не корзинка пирожков, а корзинка змей.

Желая развеять его опасения, я сказала:

— Попробуйте. Я так старалась, всю душу вложила в эти пирожки. Они приготовлены по особому рецепту.

Теперь профессор Морган смотрел на меня. Таким же подозрительным взглядом, как секунду назад на пирожки. Если корзинка со снедью представлялась ему клубком змей, то я, очевидно, — главной коброй. Он словно ждал от меня подвоха.

— Они вкусные. Правда.

Окончательно смутившись, я оставила подарок на столе профессора и поспешила на свое место: захочет — попробует, нет — так нет.

Уже устраиваясь на лавке за партой, я с радостью и восторгом заметила, что мой любимый склонился над корзинкой, принюхиваясь. Профессор Морган взял один пирожок, повертел в руках и откусил от него кусочек, после чего вернул к нетронутым товарищам и накрыл салфеткой.

Вкусно? Ну правда же вкусно. Сегодня, мистер, вы узнали, что ваша будущая жена потрясающе печет.

Довольная, я едва сдерживала улыбку.

Из окна в помещение ворвался утробный рев: восьмикрылый дракон на башне позвал всех на лекцию.

— Ну что? Вручила демону свои пирожки?

Злобнокусь любил эффектные появления и сейчас привычно возник из воздуха меховым полтергейстом.

— Причем тут Карвен? — удивилась я.

— Ну ты же пекла их для своего, — кот вставил два пальца в пасть, изображая рвотные позывы, — любимого.

Затем он улыбнулся улыбкой кровожадного тигра и буквально пропел:

— Ну что, ты их ему отдала?

— Не ему. Это были пирожки для профессора Моргана.

— Что? — Кусь подавился воздухом. — Для кого?

Мне показалось или на его черной мордочке появились седые шерстинки?

— Для профессора Мор…

— Быстрее! — заорал кот. — Забери их обратно! Немедленно!

— Но поче…

И тут я получила исчерпывающий ответ.

Знакомый оглушительный залп раздался со стороны преподавательского стола. Испуганная догадкой, я повернулась на шум. Профессор Морган стоял напротив доски в клубах ядовито-зеленого тумана, совсем как бедняга Робертс пару часов назад, и, судя по красному, напряженному лицу, с трудом сдерживал пулеметные очереди. Однако, несмотря на все старания, в наступившей тишине прозвучал одинокий выстрел.

Профессор Морган покраснел еще сильнее. Облако зеленого газа за его спиной сгустилось.

Взгляд преподавателя, растерянный и злой, метнулся к пирожкам на столе.

«Ой-ёй-ёй», — подумала я, втянув голову в плечи.

— Харпер!!! — взревел профессор Морган, глядя на меня с яростью и издавая звуки нарастающей канонады.