Глава 9

Тигран Сейчас, глядя на то, как Милана явно пытается судорожно вспомнить, что было ночью, я испытывал чувство полного удовлетворения, ехидно подмечая, что я, в отличие от подчиненной, помню все кристально чисто. Четко, подробно, в картинках. Вот что значит культура питья. Да и алкоголь на разные организмы действует по-разному. К тому же она девочка. И сейчас, глядя, как Мила спросонья вертит головой, не понимая, где находится, я мог лицезреть ее практически обнаженной. А ее взгляд начал скользить по моему телу. Еще разгоряченному после утреннего душа. Потянулся, чтобы высушить волосы полотенцем, решив немного поиграть. И повредничать. – И как тебе? Бедняга аж вздрогнула. Переместила взгляд с района бедер налицо. А-я-яй, а ведь я заметил, как ты рассматривала меня пониже пояса. Вот только увидеть за предусмотрительно надетыми шортами ничего не могла. – Мы снова на «ты»?.. – Совсем ничего не помнишь? – Мы… Переспали? А в глазах плещется… ужас? Страх? Милана точно не знала, что было между нами, а чего нет. А я не собирался облегчать ей задачу и рассказывать. Пока что. – Знаешь, Мила, обидно такие вопросы слышать после ночи в одной постели. – Эм… прости? Посоветовал Филимоновой сходить в душ и привести себя в порядок. Пока гостья осваивала мою ванную, сам прошествовал в кухню, чтобы сварганить нехитрый завтрак. Как примерный муженек, желающий порадовать супругу! Фыркнул, наливая подсолнечное масло на тефлон. Дошел до холодильника, достал яйца с беконом и тостовый хлеб. Последний тут же засунул в бутербродницу, добавив кетчупа, сыра и маринованных огурцов. Пока хлеб запекался, а сыр плавился, вернулся к плите. Ухмыляясь, готовил, неторопливо выуживая бекон из упаковки. Положил жариться, отошел в сторону, щелкая переключателем на чайнике. Надо бы кофейку бахнуть. Сообразил, что Милке наверняка захочется и простой воды. Достал стакан, вместе со стеклянным кувшином поставил на стол и налил в него минералку без газа. Вернулся к плите. В этот момент появилась Филимонова. В одном полотенце. С влажными взъерошенными волосами и похвальным одобрением выбранного мной меню завтрака. Выпила воду залпом, озаботилась приличиями, вспомнив про одежду. Я отправил ее в комнату, но поздно сообразил, что рубашку-то ее я вместе со своей кинул в корзину для белья. После ночного происшествия. – Ах, да, забыл сказать, – зашел за ней в комнату и оборвал себя на полуфразе. Мила стояла абсолютно нагая. И я спокойно мог лицезреть ее полностью лишенное растительности тело. Гладенькая, ровненькая… везде. Невольно сглотнул. Филимонову, кажется, совсем не напрягло, что я появился на горизонте, она просто стала одеваться. Поискала глазами рубашку. Не нашла. – А где? – Твоя рубашка нуждается в химчистке. Я закинул ее в корзину с грязным бельем. Могу одолжить свою. Думаю, рубашка будет великовата, но, если ты не против футболки… Филимонова вздохнула. – Я не против. Спасибо. Что случилось с рубашкой даже спрашивать не стану. Боюсь узнать ответ. А он мне точно не понравится. Пошел к шкафу, улыбаясь. Хах, да если ты узнаешь, как вообще оказалась здесь, и что было после… упадешь. Достал из шкафа свою вещь, остановив выбор на футболке с веселящим меня глупым принтом. Когда-то ту футболку мне подарил лучший друг, сопроводив презент странными словами: «Держи нормальную вещь, а то все ходишь, как лох, в одних костюмах». Причем, подарок преподнес примерно в тех же обстоятельствах: когда я страдал от временного провала в памяти после бурного празднования юбилея. Скорее, я больше хранил ее как память, чем носил. Надел пару раз специально на встречи с Лехой. Который критиковал мой неизменный деловой стиль, сам постоянно одеваясь как типичный айтишник, впрочем, которым он и был – в джинсы, худи и кеды. Алексей, стоило ему меня увидеть в неизменных пиджаках и при галстуке, сразу закатывал глаза. В глазах друга костюмы – это так банально! Пусть даже и сшитые на заказ. И совершенно не важно, сколько я за них выложил. И что они были частью статуса, что полагался мне по должности. Приди я на совет директоров в футболке с легкими брюками – так в тот же день мне указали бы на дверь. В каждой сфере присутствовал определенный кодекс. Мила развернула футболку, взглянула на нее, и изумленно распахнула глаза. – Серьезно? На белой ткани красными буквами было выведено: «Не помню – значит, не было». Растянул губы в улыбке, не справившись с собой. – Мне кажется, она тебе подойдет. – Издеваешься. Однако девушка послушно натянула ее на себя. Футболка оказалась велика, но помогла уйти от полураздетого состояния. Для себя же я выбрал поло – ибо негоже «прилично одетому гостю» смотреть, как хозяин разгуливает практически в неглиже. Теперь вроде бы рамки были соблюдены. – Завтрак? Мила кивнула, послушно отправляясь на кухню и подходя к сушилке над раковиной. – У тебя же здесь тарелки? Открыла створку, увидела искомое, достала сразу две, поставила на стол. Я помог найти приборы, организовав сервировку стола. Мы двигались по моей кухне, не сговариваясь, синхронно накрывая на двух персон. Снова параллель про молодоженов какая-то выходила. Тряхнул головой, присаживаясь и пододвигая к себе один из горячих бутербродов. – Приятного аппетита. – Тебе того же. Милана потянулась к чашке с кофе, захватывая ее между ладоней и начиная покручивать, словно грея руки. – Ты не мог бы рассказать?.. – Что ты хочешь знать? Мила с этой дурацкой надписью на груди вызывала у меня веселье. Никогда еще не был в столь приподнятом расположении духа только от осознания, что могу спокойно подтрунивать над человеком, при этом выступая в качестве благодетеля. Я же одел ее? Спать уложил, мыться отправил? Теперь вот кормлю. Как примерная мать семейства! Прыснул, попытавшись отогнать очередную назойливую картинку и спрятать смешок за чашкой, из которой сделал большой глоток. Обжегся. Веселье сразу поубавилось. Теперь язык болеть будет. И все из-за Филимоновой! Обдумал последние мысли и не удержался и заржал. Уже в голос. – Я сделала что-то такое… что нельзя вспоминать без смеха? Ах, да, она же спрашивала, что было. – Нет. Извини. Не по тому смеюсь. Просто обжегся. Представил, что жалуюсь, что из-за тебя у меня болит язык и представил реакцию окружающих на такое заявление. – Покачал головой. – Кажется, наши разговоры не прошли даром. Теперь буду искать двойное дно. Даже там, где его нет. – Наши разговоры?.. – Ты помнишь, что мы обсуждали в клубе? – Работу… алкоголь… – Она хмурила лоб, явно пытаясь воззвать к потерянным слотам памяти. Ага. Значит, действительно не помнит?.. Или пытается за амнезией скрыть смущение? Поскольку темы-то поднимали мы далекие от тех, что могут обсуждать начальник с подчиненной. Дернул бровью, отправляя бекон в рот. Прожевал, не торопясь с ответом. – Значит, про прозвища ты не помнишь? – К-какие прозвища? – Например, Ласковый Тигр. Или Могучий Случай. Или… Ах, мое любимое – Кошак-елдак. – Прости?.. – Я так думаю, это ты проводила параллели с семейством кошачьих, взяв за основу мое имя. – Начал накидывать следующие названия, и с каждым новым Мила становилась все более пунцовой. Кажется, до нее начал доходить сакральный смысл, для чего именно она так милостиво решила придумать новые названия. Остановилась на банальной «Палочке-выручалочке», которую, смеясь, предложила переименовать скорее в «Волшебную палку-сосалку». Или «давалку». Тут как уж карта ляжет. Филимонова, бедняга, совсем стушевалась. – Я… действительно… для него? – Глазами указала на столешницу, под которой скрывался мой пах. Усмехнулся, подперев подбородок. – Думаешь, нарочно придумываю? – Сейчас я готова поверить всему. – А это удобно. – Откинулся на спинку стула. – Значит, все, что бы я ни сказал, примешь на веру? – Обычно я довольно адекватная, когда пьяная. И вряд ли предлагала полететь в космос, пробравшись на «Байконур». Сказать или нет? Прищурился. – Но звезды показать ты мне обещала. Пусть и не через полет на МКС.