Глава 36. Богдан

Я не мог понять, почему это случилось. Марьяна лежит в больнице, не приходя в сознание. На неё было совершено нападение. Моё состояние напоминает кошмар. Я словно задыхаюсь в ледяной воде под толстым слоем льда. Воздух кончается. А я ничего не могу поделать. Я не смог сберечь Марьяну. Лучше бы остался с ней. Сомневался же, стоить ехать на похороны или нет. Так вот не стоило. Нужно было остаться.

Несусь в больницу, на бегу узнаю, где лежит Марьяна, распахиваю дверь палаты настежь. Замечаю, как Виталий наклоняется к безвольным рукам Марьяны, лежащим поверх одеяла.

– Малыш, ты обязательно поправишься! – бодрым голосом заявляет этот боров.

Мне хочется разбить его голову об стену и заставить сожрать своё обращение «малыш». Виталий всё ещё считается мужем Марьяны, но это ненадолго. Клянусь.

Закрываю дверь нарочно громко. Виталий оборачивается, приподнимая соломенные брови в знак удивления.

– Богдан? Не ожидал увидеть тебя у постели моей жены…

– Мы говорим о матери моего сына! – раздражённо говорю я. – Разумеется, я появлюсь!

Подступаю ближе к кровати. У Марьяны бледное лицо. Губы плотно сомкнуты в тонкую, безжизненную линию. У неё разбита нижняя губа. Голова забинтована. Я перехватил врача в коридоре и справился о состоянии Марьяны. Она ещё не приходила в сознание. Сотрясение, кровоизлияние в мозг – такой вердикт врачей. Прогнозы? В задницу! Марьяна выкарабкается. Поправится. Тем более я планирую перевести Марьяну в хорошую клинику. Там ей обеспечат должный уход.

– Врачи говорят, что она поправится… – бубнит над моим ухом Виталий.

Меня раздражает его присутствие. Мне нужно сделать и сказать так много – дотронуться до нежной кожи, вдохнуть запах волос и шепнуть несколько слов. Уверен, что Марьяна всё слышит. Я хочу, чтобы она слышала и помнила мой голос, а не голос этого жирдяя, не ценящего её. Я бы ни за что не подложил Марьяну под другого мужчину. Но для Виталия его утлый бизнес и амбиции ценнее Марьяны. Уверен, что он не любит её и никогда не любил.

– Она обязательно поправится, – говорю Виталию. – Почему Марьяна лежит в обычной больнице?

– Что? – недоумевает Виталий.

Он застывает крупной белой кляксой возле кровати. Ладно, время вежливости прошло. Я сдвигаю его в сторону, давя напором, и склоняюсь над Марьяной, целуя её в щеку.

Слышу тяжёлый вздох Виталия. В следующее же мгновение мне на плечо ложится его ладонь – крупная, но мягкая.

– Вообще-то она моя жена! – заявляет Виталий.

Я резко оборачиваюсь. Едва сдерживаюсь, чтобы не залепить ему хук прямо здесь. Сбиваю его ладонь, резко наступая вперёд.

– Я в курсе. И что с того?

– Да ничего. Кроме того, что она… Моя законная жена. Не стоит распускать руки при мне.

– Да? – ухмыляюсь, склонив голову на бок. – А как насчёт не при тебе, а? Ты сам подложил её под меня. И знаешь, ей хорошо подо мной. Уверен, с тобой она не испытывала и сотой доли того, что даю ей я. И дело не только в сексе. Она – моя женщина. С самого первого дня. И до сих пор. А ты просто… ошибка, которую легко исправить. Или устранить.

Взгляд Виталия леденеет. Он начинает дышать чаще и поверхностнее. Он меня дико раздражает. Я ожидаю, что он вот-вот начнёт шумно хрипеть.

– Не так быстро, Богдан. Развод невозможен.

– Сейчас невозможен! – уточняю я. – Но как только Марьяна придёт в себя…

– Ты ничего не решаешь. Абсолютно. Ты ей никто! – бравирует Виталий. – А я её муж.

– Решаю я и мои деньги. И ты захлопнешь свой рот прямо сейчас, если не хочешь, чтобы тебя уже завтра сожрали с потрохами кредиторы.

Виталий плотно смыкает челюсти.

– Ты…

– Я. Ещё что-то? Выйди.

Виталий отступает к двери. Но уцепившись пальцами за ручку, внезапно поворачивается и бросает напоследок:

– Соблюди дистанцию хотя бы для приличия.

– Ты хотел продать мне свою жену. Не тебе указывать мне на правила приличного поведения…

– Продать? – хмыкает Виталий. – Не вижу на ней ценника.

– И не увидишь. Она не продаётся.

Виталий хмурится, не улавливая смысл моих слов.

– Мы ещё вернёмся к этому разговору, – говорит, будто он хозяин положения, а не я.

Виталий тешит своё эго. Пусть тешит. У него осталось не так много времени, чтобы чувствовать себя королём положения. Откровенно говоря, при взгляде на него хочется сказать только одно: «А король-то голый!»

К чёрту… Всё к чёрту. Едва за Виталием закрывается дверь, я подтаскиваю кресло близко к кровати и прикладываю голову к груди Марьяны. Мне жизненно важно услышать, что её сердце бьётся. Показания и звуки медицинских приборов мне ни о чём не говорят. Я должен услышать это сам. И я слышу. Едва ощутимое биение. Где-то внутри. Меня пронизывает чувством глобального облегчения. Прислушиваюсь к этим мерным звукам. Моё сердце замедляет свой темп, подстраиваясь.

Я чувствую себя виноватым. Зачем рванул на эти похороны? К людям, которые значат для меня ничтожно мало и кажутся чужими… Только для того, чтобы соблюсти приличия? Да, отдал должное памяти приёмной семье, но потерял гораздо более важное.

Сразу же обрываю себя. Ещё не потерял. Но если бы я не уехал, если бы забрал Марьяну в тот же день и не играл в обиженного судьбой, всё было совершенно иначе. Чувство вины обгладывает меня. Сжирает не по кусочку, а перекусывает напополам, заставляя истекать бессилием. Я не люблю чувствовать себя таким – неспособным изменить хоть что-то.

Единственное, что я могу, это перевести Марьяну в хорошую клинику под наблюдение квалифицированного медицинского персонала. Нужно лишь сломить сопротивление Виталия. Но я не замечаю в нём сильного рвения.

– Крошка, ты справишься.

Голос звучит тихо. Говорить шёпотом получается само-собой. Как будто боишься спугнуть и прислушиваешься к едва слышному звуку дыхания.

– Наверное, ты бы хотела увидеть Макса? Привести его?

Марьяна не отвечает. Молчит. Конечно, она хотела бы его увидеть. Марьяна любит нашего сына и готова ради него на любые жертвы.

– Я обязательно загляну к тебе, слышишь?

Я сжимаю безвольные пальцы Марьяны и наклоняюсь, целуя её губы.

Покидаю палату. Виталий стоит в отдалении и беседует с врачом. Подхожу к ним, улавливая обрывок разговора. Кажется, Виталий справляется, можно ли перевозить Марьяну в другую клинику.

– Надо поговорить! – говорю Виталию. – Срочно!

– Хорошо, – с лёгким вздохом раздражения соглашается он и обращается к врачу. – Николай Алексеевич, я вынужден отойти. Поговорим с вами позднее.

Дожидаюсь, когда врач отойдёт.

– Пройдёмся? – предлагает Виталий.

– Лучше поговорить не в стенах больницы, – соглашаюсь я.

Присутствие Виталия меня раздражает неимоверно сильно. Но сейчас мне придётся иметь с ним дело. Хотя бы для того, чтобы увидеть своего сына.

Мы выходим из здания больницы. Пальцы сами тянутся к карману джинсов, чтобы вытащить сигаретную пачку. Но рука замирает на полпути. Я удивлён тем, что к зданию больницы приближается Аня. Её я точно никак не ожидал здесь увидеть.