Глава 39. Богдан

– Где Захаров?

На мой громкий голос оборачиваются сразу двое сотрудников полиции. Несколько лет назад у меня были сильные предубеждения против людей в форме. Но сейчас они – единственные, кто может найти обидчика Марьяны и наказать его.

– Зачем вам Захаров? – интересуется мужчина.

На вид ему около сорока. Он невысокого роста, но крепкий и широкоплечий. Свёрнутый набок нос и кривые уши выдают в нём борца в прошлом.

– Я Чернов Богдан. Мой приятель, Тоха, сказал, что Захаров занимается делом Марьяны Балашовой.

– Занимаюсь, – ровным голосом отвечает мужчина, представляясь. – Пётр.

– Вам я уже представился, – отвечаю и жму протянутую руку. – У вас есть, что сказать мне?

– Да. Только докурю, – просит следователь, протягивая мне сигаретную пачку.

Я не стал отказываться, хоть и не курю такие простые сигареты. Через несколько минут Пётр Захаров предложил мне пройти внутрь здания и провёл в свой кабинет.

– Присаживайтесь…

Прошло два дня с момента, как я узнал, что Марьяна находится в больнице. За это время успело произойти очень немногое. Мы подали с Аней заявление на развод. Она попыталась ещё раз слезливо убедить меня, что я поступаю ошибочно. Но в итоге ей пришлось приехать в назначенный час и поставить свою подпись под заявлением на развод. Состояние Марьяны было без изменений – стабильное, но она ещё не приходила в себя.

– Начну с того, что всплыл телефончик. Его попытались заложить в одном из ломбардов. Мужчина заявил, что у него имеются ещё ювелирные украшения. Работница ломбарда согласилась оценить их, но сама вызвала полицию и попросила охранника закрыть незадачливого торговца краденым в крохотном тамбуре… – спокойно рассказывает следователь.

– Вы его задержали? – уточняю я.

– Разумеется. Он сейчас находится в камере предварительного заключения.

– Допрашивали? Зачем он это сделал?

– Допрашивал, – кивает следователь. – Рогозин Семён Андреевич, тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года рождения. Бомжует семь лет. Были приводы за мелкое хулиганство и воровство. Ничего серьёзного.

– По его вине Марьяна не приходит в сознание! – возражаю я. – Это умышленное причинение вреда!

– Рогозин клянётся, что не трогал Балашову. Он иногда заглядывает в тот район. Одевается довольно прилично. Для бомжа, разумеется. Роется в мусорных баках. Утверждает, что залез в мусорный бак в поисках наживы и увидел сумочку. Там же, по его словам, были и ювелирные украшения, и телефон.

– Бред! – фыркаю я. – Не моё. Нашёл… Друг попросил подержать у себя – это типичные отговорки тех, у кого нашли улики!

– Возможно, – уклончиво отвечает полицейский. – Рогозин утверждает, что его не было возле дома Марьяны Балашовой. Говорит, что не трогал её и пальцем.

– Врёт! Я хочу посмотреть на него!

– Посмотреть? – следователь вытягивается в кресле и смотрит на меня насмешливо. – Пересмотрели американских сериалов? Здесь вам не цирк и не экскурсия в день открытых дверей, господин Чернов. Вы пользуетесь связями и можете позволить себе небольшие вольности, но это не означает, что вы будете здесь командовать. Успокойтесь. Я выполняю свою работу.

– Она заключается в том, чтобы наказывать!

– Нет. Она заключается в том, чтобы ловить преступников. Тех, кто действительно совершил правонарушение. Тех, кто действительно виновен. Сейчас все улики показывают на Рогозина. Но у меня помимо слепого следования фактам, есть ещё и чутьё, полученное за годы работы в этой должности. Я привык прислушиваться к нему.

– Да? И что же подсказывает ваше чутьё?

– Оно подсказывает, что Рогозин не врёт. Он из тех, кто может стащить в магазине пачку сигарет или прихватить забытый кем-то пакет. Но не думаю, что он замешан в нападении.

– Однако факты говорят обратное.

– Да, факты утверждают обратное. Но есть и другие детали. Представьте себя на месте Рогозина…

Следователь поднимается и начинает ходить по небольшой комнате. Мне приходится наблюдать за его перемещением.

– Девушка наклоняется над багажником, чтобы уложить сумку. Он подкрадывается сзади, хватается за крышку, опускает её на затылок потерпевшей. Выхватывает сумочку… – рассуждает вслух следователь. – Ранний вечер. Светло. Он торопится. Боится быть пойманным. Следующее действие – снять ювелирные украшения. Как бы вы это сделали?

Следователь смотрит мне прямо в глаза. Усмехаюсь:

– Я не был на месте Рогозина. И не могу знать, как он это сделал.

– Сейчас мы моделируем ситуацию. Торопящийся преступник не стал бы церемониться. Он будет срывать украшения. Цепочка найдена порванной. Браслет цел. Серьги причислены к прочим уликам. Но мочки ушей Балашовой остались целыми.

– Причём здесь мочки ушей? – недоумеваю я.

– Притом, что те, кто торопятся, не церемонятся с жертвами. Обычно подобные крупные серьги срывают так, что мочки ушей оказываются порванными. Но у Балашовой мочки целые. И на запястье не видно следа, если бы Рогозин срывал с неё браслет. Порвана кофточка, но ни джинсы, ни бельё не приспущены…

– Что? – вскакиваю с места. – Говорите, что Марьяну пытались изнасиловать?

– Сядьте. Я думаю, некто очень сильно хотел, чтобы это выглядело, как обычное нападение. Но при нападении с целью наживы всё выглядит иначе. Преступник берёт своё, не щадя жертву, и уж точно не протирает крышку багажника автомобиля.

После слов Захарова повисает тишина.

– Вы знаете, кому могла быть выгодна смерть Марьяны? Её пытались убить или причинить тяжёлый вред. Медики говорят, что ей повезло остаться в живых.

– Она не приходит в себя.

– Иногда это лишь вопрос времени. Я говорил с мужем. У Балашовых есть видеонаблюдение. Но этот «пятачок» не попадает под глаз камеры. Мы просмотрели все записи.

– Суммируя всё выше сказанное, подозреваемых у вас нет и конкретных данных – тоже.

– Теперь настала ваша очередь помочь мне! – усмехается Захаров. – Я намерен найти того, кто действительно виновен в случившемся. Не в моих правилах вешать дело на того, кого проще и быстрее всего осудить.

– Я подумаю, – обещаю следователя.

– Хорошо. И мужу пострадавшей настоятельно рекомендуем подумать над этим вопросом.

Останавливаюсь в дверях.

– А вы его проверяли?

– Разумеется. В первую очередь. Он был в ресторане. Всё это время. Есть записи с видеокамер. Балашов непричастен к тому, что случилось с его женой.