Глава 39

Мои переживания, что ужин пройдёт в напряжении, потому что видно невооружённым взглядом, как нас обоих повело, Дима смывает парой слов.

Сев за стол, он ведёт себя так, словно сегодня мы не разрушили никакие границы. Мне это очень нравится. Мужчина знает, когда и что уместно сделать, не акцентируя внимание на чём-то одном. Дима отвлекает меня от событий последних дней, рассказывая истории студенческого периода своей жизни.

Мы едим, пьём вино и смеёмся, пока на дворе не становится совсем темно, и мне приходится включить свет в беседке. Мы оба немного пьяны и расслаблены. В какой-то момент наши глаза встречаются и мы замираем.

Чувствую, как моё тело откликается, как от взгляда Димы твердеют соски, а низ живота наполняется тяжестью. Мы сидим друг напротив друга, но меня, словно невидимыми нитями, тянет к этому мужчине. И судя по глазам Димы, он чувствует что-то подобное.

Не проходит и минуты, как он встаёт со своего места, обходит стол и протягивает мне руку. Смотрю на его раскрытую ладонь и понимаю, что если я вложу свою, пути назад не будет. Хочу ли я этого? Да! Да, я хочу его, я нуждаюсь в его ласке, внимании, поцелуях. Я хочу этого мужчину, и будь что будет.

Как только наши руки соприкасаются, а я поднимаюсь на ноги, Дима сжимает мои пальцы и резко притягивает к себе. Обнимает за талию, буквально вжимая меня в себя, и почти невесомо касается моих губ. Гладит по спине, иногда сжимая ткань платья вместе с кожей, заставляя стонать ему в рот.

– Ты такая невероятная, Полина! – шепчет мне в губы, разорвав поцелуй.

Я взрослая девушка с опытом за спиной, и подобные фразы не действуют на меня. Но не из уст Димы. Не тогда, когда они звучат так искренне. Не в тот момент, когда ноги едва держат, сердце бешено колотится, а губы жаждут новых поцелуев.

– Иди сюда, – говорит Дима и одним движением поднимает на руки, вырывая из меня крик вперемешку со смехом.

– Что ты делаешь? – пьяно хихикаю я, обвивая его шею руками.

– Собираюсь носить тебя на руках всю жизнь, – отвечает, оставляя на моих губах короткий поцелуй, и выходит из беседки.

Словно бывал в этом доме не раз, он уверенно поднимается по ступенькам, входит в дом и направляется прямиком в спальню родителей, где я сейчас обитаю.

Ставит меня на пол и берёт в ладони мое лицо, проводя большим пальцем по розовым щекам. От недавнего веселья не остаётся ни следа, когда Дима убирает волосы с моей шеи и касается губами нежной кожи. Дыхание перехватывает, и я прикрываю глаза от приятных мурашек по всему телу.

Дима, не торопясь, проводит руками по моим плечам, талии, ягодицам и, зацепив подол платья, поднимает его вверх. Остаюсь в одном белье, а он пожирает меня глазами. Чувствую себя такой неопытной, наивной и взволнованной. Словно это мой первый раз, и я переживаю. Будто впервые остаюсь с мужчиной наедине, и раньше меня никто не видел без одежды.

Это всё он! Он обращается со мной, как с фарфоровой куклой – аккуратно, нежно, чтобы не дай бог царапинку оставить. Его поведение заставляет меня таять ещё больше.

– Такая красивая… – хрипло шепчет и, смотря в мои глаза, медленно опускает лямки бюстгальтера.

С каждым его движением я всё больше и больше трясусь от переизбытка чувств. Стою как вкопанная, отдав себя в его власть и позволяя делать со мной всё, что он хочет.

– Такая нежная… – продолжает он, одним движением расстёгивая бюстгальтер, и тот падает на пол.

Его руки продолжают исследовать моё тело, не торопясь. Дима едва ощутимо проводит пальцами вокруг отяжелевшей груди, не касаясь жаждущих ласки сосков.

– …Хрупкая… – сыплет дальше комплиментами.

Я всегда считала себя сильной, способной побороть всё, девушкой, но его слова напоминают, что я могу чувствовать себя слабой рядом с правильным мужчиной.

Слегка влажные ладони Димы спускаются к пояснице, пальцы задевают резинку трусиков, однако он не спешит избавить меня от них. Словно специально дразнит, не глубоко проникая под кружевную ткань, попутно оставляя дорожку поцелуев от шеи к плечу.

Животом чувствую его эрекцию через джинсовые брюки и с трудом сдерживаю желание опустить руки к ширинке. Дима поднимает меня на руки и аккуратно укладывает на кровать, устраиваясь между моих раздвинутых ног. Он наклоняется к моим губам, проводит языком по ним и продолжает пытать меня ласками. Спускается к полушариям груди, дразнит, обводя языком напряжённый сосок. Едва ощутимо кусает, вырывая из меня полувсхлип-полустон.

Он сумел довести меня до грани, я настолько возбуждена его нежностью, что вот-вот взорвусь, так и не дойдя до главного. Тело, словно струна, и всё моё нутро желает только одного – его внутри.

Но Дима, видимо, решает испытать меня и, наконец вобрав в рот один сосок, начинает посасывает его, касаясь кончиком языка, заставляя моё тело подрагивать. Спускается ниже, от груди к животу, оставляя влажную дорожку из поцелуев. Поддевает трусики и тянет их вниз по ногам нарочно медленно. От напряжения я вся дрожу, и это заметно невооружённым взглядом.

Избавив меня от всех преград, Дима поцелуями поднимается от колен к бёдрам, приближаясь к самому сокровенному. Я едва могу дышать нормально, грудь обеспокоено поднимается и опускается, а руки сжимают простынь до побеления костяшек.

Видимо, у самого Димы терпение лопается, потому что он резко отстраняется, и в свете луны я наблюдаю, как мужчина обнажает своё красивое тело. Избавившись от рубашки и брюк, он остаётся в одних боксерах, и я с замиранием смотрю, как он снимает бельё, выпуская наружу налитый кровью член. Даже слюной давлюсь, видя его покачивания.

Теперь уже без замедления Дима наваливается на меня и обрушивается на мои губы. Твёрдый член безжалостно трётся об изнывающий клитор, посылая разряды тока по всему телу. Сама нетерпеливо подаюсь бёдрами вперёд, желая как можно скорее получить разрядку.

Оторвавшись от моих припухших губ, Дима выпрямляется и опускает взгляд вниз. Туда, где я полностью раскрыта перед ним, где от смазки блестят складки, а головка его члена в считанных миллиметрах от входа.

Ожидание делает желание более острым, особенно, когда Дима играет со мной, когда членом проводит между складок, задевая чувствительную горошинку. Я уже готова умолять утолить этот голод.

– Дима, – выдыхаю умоляюще.

И это белый флаг. Мужчина одной рукой направляет член в меня и, опустившись к моим губам, одновременно входит в моё лоно и проникает языком в мой рот. От чувства наполненности, от ярких ощущений – буря эмоций, мне кажется, что я просто взорвусь, разлечусь на миллиард частиц.

Дима замирает и, прикрыв глаза, шепчет что-то на итальянском, похожее на ругательство. Приподняв мою попу, он проникает максимально глубоко. После чего начинает медленно двигаться во мне, задевая самые чувствительные точки. Каждый толчок, как волна, что накрывает меня с головой. Каждое движение говорит о чувствах. Он меня не трахает, он занимается со мной любовью и делает это настолько умело, что от обрушившихся на меня чувств хочется плакать. Плакать от счастья, от любви, от нежности.

Я растворяюсь в них, в этих безумно приятных ощущениях, словно парю в облаках. Каждое его прикосновение, движение, толчок доводят меня до сумасшедшего оргазма. До невероятно бурных эмоций и чувств.

Последние толчки, тело содрогается, и меня разрывает. Вырвавшийся и моей груди крик оглушает даже меня, короткие ногти вонзаются в плечи мужчины, и я бьюсь в агонии страсти и любви.

– Ты невероятная, – хрипло шепчет Дима и, сжав мои ягодицы до сладкой боли, касается моих губ своими.

Член внутри меня твердеет, словно камень, пара движений, и он пульсирует, а тело надо мной содрогается.

Опустив голову на мою вздымающуюся грудь, Дима выравнивает дыхание. В ушах до сих пор звенит, тело медленно теряет силы, обмякая. Меня только что вылюбили, и это было настолько чувственно, нежно и приятно, что слёз я всё-таки не сдерживаю, и из уголков глаз по вискам бегут влажные дорожки.