Глава 61

Рома

Нет ничего хуже, чем смотреть на страдания любимого человека и знать, что ты никак не можешь облегчить его боль. Наша Полина стала серым пятном – неживой и убитой горем. Сердце разрывается, когда смотрю на неё. Ещё больше разрывалось, когда мы с Димой поднимали её с могилы, куда она чуть не спустилась следом за гробом, в котором лежал её единственный родной человек.

Попытки девушки поставить на ноги отца длились больше года, и ей удалось сделать всё, что в её силах, чтобы он вернулся к полноценной жизни. И она была не за горами, мужчина был полон сил и энергии. Но не суждено – инсульт забрал его жизнь, а заодно и улыбку с лица Полины.

Мы с Димой взяли всю организацию похорон на себя, Лиза с Лерой не отходили от Полины ни на шаг все эти дни, за что мы им благодарны, как и их мужьям, которые без вопросов участвовали во всём и остались поддержать в такую трудную ситуацию.

В зале местного ресторана, куда пришли на поминальный обед люди, присутствующие на похоронах, слышны только звуки приборов и шёпот. Я никого здесь не знаю, кроме соседки Полины, с которой нам с Димой довелось встречаться. На улице дежурит скорая помощь, недалеко от нашей девочки стоит врач, который не даёт ей грохнуться в обморок, всё время тыча чем-то в нос Полины.

– Может, отвезём её куда-нибудь после этого? – спрашивает подошедший ко мне Дима.

– Ты её знаешь, она никуда не поедет, – со вздохом отвечаю, наблюдая за женщиной, у которой в руках моё сердце.

– Я не могу видеть её такой, – шипит друг, и я его прекрасно понимаю.

– По крайней мере, она немного успокоилась, – проговариваю, но сам готов подбежать к ней, если вдруг что.

– Я сам чуть не грохнулся, когда увидел кровь на её лице, – взволнованно потирает глаза друг, и меня самого потряхивает, при воспоминании о моменте, когда у Полины кровь из носа пошла. – Водку я не пью, но сейчас бахнул бы грамм сто, а то и двести.

– Врач дал ей лекарство, давление нормализовалось, а с водкой… я тоже не против, но мы не можем себе этого позволить, – поджимаю губы и опускаюсь на подоконник.

– Ты прав, надо следить за ней, она чувствительная и эмоциональная, и я очень за неё боюсь, – говорит Дима, и я киваю, соглашаясь с ним.

– Ребят, – подходит к нам Лера, держась за поясницу. – Она второй день ни есть, ни пить не хочет, может, вы попробуете уговорить? У неё уже губы потрескались от сухости, – с горечью в голосе говорит девушка.

– Конечно, – тут же отвечает Дима, и мы направляемся в сторону нашей девушки, которая сидит отдельно от всех.

Лиза, сидящая рядом с Полиной, встаёт, освобождая нам место, и мы устраиваемся по обе стороны.

– Полин, – аккуратно касаюсь её плеча. – Милая, тебе надо поесть, – тихо проговариваю, однако она не реагирует.

Смотрит пустыми глазами в пол, комкая в руках бумажный платок. Не осталось и следа от той яркой девушки, а чёрная одежда и вовсе скрыла всё светлое в ней.

– Детка, мы понимаем, как тебе больно, но не надо губить себя, – пробует поймать её внимание Дима и подносит к губам девушки стакан воды.

– Что? – осипшим голосом спрашивает Полина, подняв глаза на него.

Благодаря уколу успокоительного, она больше не плачет, не трясётся, как при лихорадке, но её бледность пугает до усрачки.

– Выпей немного воды, – повторяет Дима, и на удивление она делает пару глотков.

– Надо брать себя в руки, Полин, – шепчу, поглаживая её по спине. – Никто не сможет унять эту боль, только время, но ты должна быть сильной. Пожалуйста, – добавляю, наклоняясь ещё ближе.

– Я не могу, – едва слышно отвечает, лицо кривится, и по щекам текут слёзы.

Твою же мать! Как же это невыносимо! Почему нельзя забрать себе боль другого человека? Почему нельзя разделить её, облегчить?

Спрятав лицо на груди у Димы, Полина сотрясается в рыданиях, видимо, действие прошлого укола истекло. Ничего не остаётся, кроме как позвать врача, чтобы он дал ей что-нибудь.

– Ей лучше поспать, – говорит мужчина с чемоданом, сделав своё дело.

Через несколько минут Полина успокаивается, и, взяв её на руки, Дима идёт на выход, а я впереди него, открывая двери.

– Я останусь с ней, – ставит в известность друг, когда усаживается с девушкой на руках на заднем сиденье автомобиля.

– Если что, зови, – произношу и возвращаюсь к зданию ресторана. – Дай сигарету, – обращаюсь к курящему Арману, и тот протягивает мне пачку.

– Как она? – кивает в сторону машины стоящий рядом Руслан.

– Плохо, – цокаю языком и делаю первую затяжку, чуть не задыхаясь.

Курить я бросил давно и не думал, что вернусь к этой вредной привычке, но сейчас захотелось. Лучше сигаретой затянуться, чем водки бахнуть.

– Вот, это второй, – раздаётся шёпот недалеко от меня. – Я тебе говорю, она с обоими живёт, – продолжает женский голос, и надо быть полным идиотом, чтобы не понимать, о чём речь.

– Какие-то проблемы? – поворачиваюсь к сплетницам.

– Что вы! Нет, конечно! – расплывается в фальшивой улыбке женщина под сорок.

– Пришли собирать сплетни или выразить соболезнования? – задаю вопрос, испепеляя этих куриц взглядом.

– Извините, – говорит вторая тётка, и они поспешно удаляются.

– Слов нет, – мотаю головой. – Нашли место и время.

– А тебе есть дело? – фыркает Арман.

– Мне есть дело до Полины, ещё не хватало, чтобы к ней приставали с подобными расспросами, – раздражённо отвечаю.

– Её здесь больше ничего не держит, увезёте её отсюда и всё, – спокойным тоном проговаривает Руслан и прищуривается, когда видит приближающуюся Леру. – Всё нормально? – взволновано интересуется он у своей жены.

– Устала, – вздыхает девушка, поглаживая живот.

– Пойдём присядем, – забывает обо всём Руслан, направив всё своё внимание на будущую мать его детей.

Придёт день, когда Полина родит нам с Димой наследников, и вот тогда не будет предела нашему счастью.