Глава 11

Рики

Настоящее время

— Ой, прости! — Яна вспыхивает, отскочив об банки с краской, пролившейся на пол волнами синевы. — Прости, Рики, прости.

Я не уверена, за что именно она просит прощения. За разлитую краску или за свой вопрос? А может и за то, и за другое.

— Ничего страшного, — я тут же подбегаю и набрасываю на краску полотенце, которое обычно использую, чтобы вытирать руки. — Всё в порядке. У меня тут это частенько случается.

Яна неловко на меня смотрит, затем косит взгляд на скульптуру Эма и тяжело вздыхает.

— За вопрос тоже прости. Я не имела права спрашивать.

— Ян, всё нормально. Конечно, я люблю Эмиля, он... дорогой мне человек.

Частичная ложь, звучащая не в самих словах, а, скорее, в силе значения, которое я им придаю, когда отвечаю Яне.

Но ответить так, как я на самом деле чувствую, страшно. Страшно в первую очередь для меня самой. Признание в том, в чём я пока не могу признаться.

— Дорогой тебе человек, — губ Яны касается тёплая, но грустная улыбка. — Да. Я рада, что вы подружились. Я рада...

Краска начинает медленно пропитывать ткань полотенца. Я смотрю на Яну, и понимаю, что не знаю, как её успокоить, как облегчить её страдания.

Сказать, что я жду ребёнка от Эмиля?

Пока я не могу. Внутри что-то словно запрещает мне делать это. Я ощущаю громадное сопротивление, и до того, как слова успевают осесть на языке, мозг даёт сигнал молчать.

— То есть, ты будешь не сильно против, если я иногда буду приезжать к тебе? Смотреть, как идёт работа над скульптурой. Она и сейчас очень красивая. Когда работа будет закончена — это будет шедевр.

— Конечно, ты можешь приезжать, — я закусываю губу. — Если хочешь, ты можешь работать вместе со мной. В конце концов, ты же тоже художник. Я объясню тебе, что делать, и мы вместе закончим работу.

— Серьёзно? — Яна вскидывает брови, а на лице у неё появляется свет воодушевления.

Мне даже легче становится от того, что я смогла поднять ей настроение. Пусть я бы и не хотела работать над скульптурой с кем-то, это моя работа, моя душа, но в данной ситуации я готова пожертвовать своей индивидуальностью.

К тому же мне известно, что относительно недавно у Яны был довольно продолжительный профессиональный кризис. Не успела она из него выйти, как Рустам попал в больницу, а теперь вот Эм пропал.

Если её сейчас не поддержать, боюсь, она сломается.

— Рики, спасибо тебе большое! Я с удовольствием буду работать над скульптурой вместе с тобой, — в порыве Яна обнимает меня.

И мне хочется прижать её крепче, успокоить, сказать, что всё будет хорошо, но дело в том, что я понятия не имею, как всё будет.

А что, если хорошо не настанет никогда?

Нет. Я не должна так думать.

Не могу сказать о себе, что я фаталист, но почему-то сейчас мне кажется ничто на свете, ни мысли, ни слова относительно возвращения Эмиля не должны содержать негативного аспекта.

— Завтра в пять вечера я собиралась ещё немного подкорректировать плечи и руки. Буду тебя ждать. Хочешь, Агату с собой возьми, а то она с моим братцом как съехалась, так и забыла дорогу ко мне в квартиру.

Яна звонко смеётся.

— Они счастливы. Как я хочу, чтобы все мои дети были здоровы и счастливы, — её взгляд снова мрачнеет. — Аги переживает за нас с отцом. И за брата. Они с Артуром чаще у нас, чем у себя.

Наш разговор прерывает громкий звонок мобильного телефона, раздавшийся из кухни.

— Это мой. Наверное, Рустам звонит.

Яна уходит из мастерской первая, а я еще на пару мгновений остаюсь здесь одна. Бросаю взгляд на скульптуру Эма. Смотрю долго и пристально.

— Ты обязан вернуться. Если не для меня, то вернись для неё, — качаю головой в сторону кухни, откуда слышится Янин слабый голосок.

Глупо, что я разговариваю со скульптурой?

Но ведь люди часто общаются с фотографиями, когда нет возможности поговорить с реальным человеком. Я только надеюсь, что однажды эта ситуация изменится.

Может, мои слова каким-то магическим образом долетят до Эмиля. И он сделает всё, чтобы вырваться оттуда, где бы он ни был, и приедет, наконец, домой.

— Хорошо. Через сколько ты подъедешь? Я сейчас выйду.

Я застаю уже конец разговора Яны с мужем.

Судя по всему Рустам приехал за ней. Не представляю, что он сейчас чувствует. Рустам Багримов всегда казался мне более закрытым на эмоции, чем Яна. Наверное, так оно и есть. О его переживаниях можно судить лишь по изменившейся внешности, но в открытую Рустам практически не выражает чувств.

Возможно, он это делает лишь с очень близкими людьми.

— Мне пора, — Яна сбрасывает вызов и поворачивается ко мне. — Ещё раз прости за неожиданный визит и спасибо за то, что позволяешь вместе с тобой заняться скульптурой.

Я беру Янино пальто с батареи, оно успело чуть-чуть просохнуть, и передаю ей.

— Как я уже сказала, ты можешь в любое время приезжать. Я буду рада тебе, Ян. Сейчас мы все должны держаться вместе.

Надев пальто, она крепко меня обнимает. И в этом простом жесте столько отчаяния. Мне кажется, Яна бы хотела в этот момент вот так вот обнять сына, а вовсе не меня.

И снова это внутренне сомнение... Рассказать про беременность?

Но мозг и в этот раз запрещает делиться важной новостью.

Почему у меня странное чувство, что это плохой знак?