Глава 7

Рики

— Привет. Надеюсь, не погонишь меня из-за того, что я приехала без предупреждения? — с неуверенной улыбкой заявляет Яна, как только я открываю дверь.

Даже теряюсь от такого вопроса.

— Нет, конечно. Привет, Ян... Я просто только проснулась, — отхожу в сторону, чтобы впустить маму Эма в квартиру.

Она делает пару шагов и закрывает за собой дверь.

— Так я тебя разбудила? Прости, пожалуйста, Рики. Что-то я вообще... Надо было всё-таки позвонить сначала или приехать попозже.

— Нет, нет... Всё в порядке. Я уже не спала, — тут же начинаю успокаивать женщину, так как выглядит она, мягко говоря, не очень.

Я промолчу, что за время безрезультатных поисков Эмиля и Яна, и Рустам будто бы состарились. Оба похудели. В уголках глаз появилось больше морщин.

Но сегодня Яна выглядит особенно плохо. Тёмные круги и красный словно от слёз нос. Убитый взгляд. Растрепанные волосы.

Меня вдруг начинает трясти.

— Ян, что-то случилось?!

От моего резкого и громкого возгласа женщина подпрыгивает на месте.

— Что? Нет, Рики, нет. Во всяком случае, не случилось ничего хуже. Но и ничего лучше.

Сердце немного отпускает.

Отсутствие плохих новостей — тоже хорошая новость, так ведь?

Я беру женщину за руки и тяну вглубь квартиры. Яна начинает тараторить.

— Прости, Рики, что напугала. Ты, наверное, ужаснулась моему виду, поэтому подумала чёрт знает что. А я так плохо выгляжу, потому что бродила по улицам с пяти утра. Знаешь, — она сглатывает, — не могла уснуть. И потом взяла и ушла из дома. Я ведь имею право немного пройтись и проветриться. Конечно, Рустам телефон оборвал, когда обнаружил мою пропажу, но я была не готова возвращаться.

— Господи, садись сюда, — усаживаю Яну на удобный барный стул со спинкой и бросаю взгляд на настенные часы.

Девять.

Она бродила четыре часа, а погода на улице так себе.

— Сейчас чай поставлю. Тебе нужно согреться.

— Да я вроде не замёрзла.

— Ну, конечно! Вон, губы синие.

Наполняю чайник водой из раковины, после чего щёлкаю кнопку. Невольно вспомнаю, как Эм подшучивал, что я до сих пор не могу купить себе кулер.

А мне нравится по-старинке. Есть в этом что-то романтичное.

— Ты, наверное, удивлена, что я пришла именно к тебе. Просто... — Яна осекается, уперев в меня взгляд, —... мне известно, что вы вроде как общались с Эмом в последнее время. Ты же лепила с него скульптуру. Не знаю, наверное, захотелось поговорить с кем-то, кто много говорил с ним перед тем, как он... — она снова осекается.

— Ян, тебе не нужно ничего мне объяснять. Ты можешь приходить в любое время. Я буду рада.

Яна кивает, а в глазах все ещё плещется сомнение, правильно ли она поступила, прийдя ко мне.

— Ты очень добра, Рики. Ты ведь знаешь, что как дочь мне...

— Конечно, — кивнув, я подхожу к ней и сжимаю её худенькие дрожащие плечи. — Давай я сниму пальто?

Стягиваю пальто с Яны. Какое же оно влажное. Она прям под дождём гуляла? Без зонта?

Прикусываю губу, решив не задавать этот вопрос. Лучше максимально переключить её на другие темы, чтобы сбавить депрессивное состояние.

Пальто отношу к батарее, чтобы оно просохло. На себя накидываю халат, а то щеголять в одной пижаме перед Яной некомфортно, после чего возвращаюсь на кухню. Чайник к этому моменту как раз закипает.

— Может, кофе? — спрашиваю, прежде чем достать заварник.

— Да. Кофе было бы гораздо лучше.

Я наливаю Яне кофе с молоком, а для себя завариваю чай из пакетика, решив на заморачиваться. Тошноты вроде нет, так что всё нормально.

— Эм пьёт кофе прям как ты. С молоком и побольше сахара, — заявляю с улыбкой, глядя, как Яна отпивает горячий напиток.

Надеюсь, хорошие воспоминания смогут взбодрить её. Меня вот они ещё сильнее угнетают, так как я начинаю дико тосковать по Эмилю. Но для Яны воспоминания, возможно, как глоток свежего воздуха.

Когда я говорю про их с Эмом похожесть, синие глаза Яны округляются.

— Да, я знаю это. Он часто бывал у тебя?

— Ну... — я краснею, потому что о характере наших с Эмом взаимоотношений никому кроме Аги неизвестно, и не думаю, что сейчас самое время об этом рассказывать, —... когда позировал для скульптуры. Кроме этого мы болтали, пили кофе или чай. Не так часто, на самом деле. Он слишком много работает.

— К сожалению, верно. Но вы ведь подружились?

Я краснею ещё больше, и чтобы скрыть смущение, отпиваю чай, максимально закрыв кружкой лицо.

— Да. Подружились.

Будто успокоившись, Яна выдыхает.

— Это так важно... Я имею ввиду, что вы были друзьями. Мне бы хотелось, чтобы он для как можно большего количества людей имел значение.

— Его все любят, Ян. Можешь не сомневаться.

Глаза женщины груснеют.

Наверное, боль матери, которая не может обнять своего сына, не может понять, жив он или нет, ни с чем не сравнится.

Я невольно касаюсь живота. Совсем легко. Но внутри словно формируется буря.

Что бы чувствовала я, случись с моим малышом что-то плохое?

— Рики, как художник я знаю, что мы не любим показывать незаконченные работы, но можно я... может ты позволишь взглянуть на скульптуру Эма? Хотя бы одним глазком?

Она так умоляюще на меня смотрит, и я замечаю, как тонкие пальцы, сжимающие бокал с кофе, дрожат.

Неужели Яна боится, что я ей откажу?

— Конечно, Ян. Я покажу тебе скульптуру.

— Правда? Спасибо, Аревик! — она вспыхивает как фитиль, в глазах появляется огонёк счастья, а у меня горло сводит от того, насколько же сильно ей больно, что такая элементарная вещь, как посмотреть на скульптуру, сделанную по образу Эма, вызывает в ней столь жгучую радость.

Меня вот его скульптура сводит с ума.

Я слишком много помню. Каждый сантиметр лепки. Каждое мгновение того, что происходило в процессе.

— Идём, — я указываю в сторону закутка, где находится моя мини-мастерская.

Хорошо, что я успела в нижней части тела долепить скрывающую член простыню. Было бы неловко показывать Яне полностью обнажённую статую.

Мы проходим в закуток. Я развожу клеенки и пропускаю Яну к скульптуре.

На самом деле, это моя гордость. Я ещё только учусь лепить, но Эм... В эту работу я вкладываю душу.

Если бы кто-то спросил, как выглядит моя душа, я бы показала на скульптуру Эмиля.

Яна с предыханием подходит ближе и тянет руку к лицу. Бережно ведёт пальцами по щекам, трогает нос, губы.

У меня сжимается сердце.

— Господи... Какая красота... Я не ожидала, что будет настолько превосходно, Рики... Какой же он красивый. Мой мальчик. Самый красивый на планете.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как переносицу начинает мучительно щипать от подступивших слез.

Яна вдруг поворачивается ко мне.

— А ты любишь его, Аревик? Моего Эмиля?

Вопрос настолько неожиданный, что дыхание застревает где-то в горле, и у меня никак не получается вытолкать из себя воздух, особенно когда я сейчас смотрю в синие глаза Яны, такие же синие как у Эма, и в этой синиве застывает настоящее и уносит меня в прошлое, в те самые дни, когда истинный ответ на Янин вопрос только зародился, как крохотный росток из зернышка.