Глава 16

Когда мы подходим к беседке, Света и Андрей уже разливают очередную порцию вина, при виде которой я поморщилась. Кажется, вот только протрезвела и поняла, что едва не наделала ошибок, и снова пить?

Так делают только люди, которых жизнь ничему не учит…

Сажусь на диванчик и цепляю бокал.

– Лин, может тебе футболку одолжить? – Света вопросительно на меня смотрит, удобнее расставляя на столе тарелки. – Переоденешься?

– Нет, спасибо Свет, все нормально, – хотя конечно стоит сходить и сменить мокрый купальник на белый хлопковый сарафан, который сейчас был уложен на спинку диванчика Арманом. Хасанов с Андреем садиться не спешат, они стоят чуть поодаль от беседки и курят. Мой взгляд то и дело норовит скользнуть в их сторону, но я старательно фокусируюсь на Свете и стараюсь не думать о том, что Хасанов курит уже вторую сигарету подряд. – Классно здесь у вас.

Оглядываю двор, уютную беседку и безотчетно улыбаюсь. Побывав в таком месте, невольно начинаешь мечтать о доме, чтобы вот так же вечерами сидеть под звездным небом и дышать бесконечно чистым летним воздухом, пахнущим цветами и скошенной травой.

И Сереже бы тут тоже понравилось.

– Да, этот дом моих бабушки и дедушки. Мы с Андреем просто его достроили и выкупили остальную территорию вокруг, чтобы ни с кем не делить озеро. А то бывало раньше выйдешь утром, а на берегу рыбаки, по три на квадратный метр, – вздыхает и отпивает вина, и я следую ее примеру. – Вот Орлов и психанул.

Не знаю почему, но у этой семьи видимо пунктик насчет купания. Свету из воды наверняка было бы не вытащить, если бы мужчины ни подошли.

– А что, личное озеро – это круто, – салютую ей и Светик заговорщически улыбается и, покосившись в сторону мужчин, которые нас не слышат, тихо выдает.

– Не так круто как мужик, который это озеро тебе покупает.

Смеемся тихонько, и я понимаю, что с Орловой не соскучишься.

Вечер течет размеренно, едим шашлыки, пьем дорогое вино и болтаем обо всякой ерунде. Мужчины возвращаются к столу спустя полчаса, устраиваются на свободном диванчике, потому что Света села рядом со мной, чтобы мы могли посплетничать и им ничего другого не остается.

Мясо оказывается безумно вкусным, вино терпким, и я снова расслабляюсь настолько чтобы позволить себе блаженно откинуться на спинку и кайфовать, побалтывая босой ножкой. Волосы почти просохли, да и воздух к вечеру поостыл, и мне хочется переодеться.

Поднимаюсь с диванчика и сообщив, что скоро вернусь, цепляю со спинки сарафан.

– Там в шкафу в ванной полотенце, если надумаешь в душ сходить, – Света лениво кричит мне в след, и я киваю ей, беззаботно шагая к дому.

На второй этаж поднимаюсь, чувствуя приятную ватность в теле. Сейчас бы в ванную, а потом в постель…

Вхожу в спальню, в которой мы переодевались, и стягиваю с себя полотенце, вешая его на ручку двери. Душ принимаю быстро, голову мыть не решаюсь, сделаю это дома. Вместо этого насухо вытираюсь свежим полотенцем и возвращаюсь в спальню.

К тому времени, когда я спускаюсь к беседке, на улице уже темно. Россыпь звезд на черном бархате так и манит устроиться на покрывале поверх густого газона и рассматривать созвездия, выхватывая падающие бриллиантики глазами.

Пока меня не было, места немного передвинулись. Андрей пересаживается к жене, а рядом с Хасановым никого. Подхожу и усаживаюсь на диванчик с бывшим мужем стараясь прильнуть к противоположному подлокотнику и замечаю мелькнувшую на знакомых губах улыбку. Что его так забавляет?

– … и потом мы еще год в ту кафешку не ходили, – Света заканчивает фразу, и вечерний воздух наполняется смехом. Улыбаюсь, понимая, что пропустила всю суть шутки, но это не мешает чувствовать себя уютно рядом с ними. – А ты Лин, расскажи, в каком самом необычном месте у тебя было?

Слегка сбивает с толку ее вопрос, а потом до меня доходит, и щеки заливает румянец.

– Ой, ты серьезно? Выпила все вино без меня? Ах ты… – смеюсь, но Орлова заразительно улыбаясь поднимается и демонстрирует только что открытую бутылку, из которой щедро мне подливает.

– Не отлынивай, отвечай давай! – Света привстает, чтобы не пролить, но горлышко опасно звякает о край бокала и драгоценные капли все равно падают на пол. – У меня было в туалете кафешки, у Орлова, – многозначительно сердито смотрит на мужа и тот по-мальчишечьи ухмыляется, – в туалете самолета на безумной высоте…

– Это же было до тебя, детка, расслабься, – Андрей тянет ее на себя, и Света падает на его колени, отводя бутылку с вином в сторону и души смеясь. Замечаю их обмен взглядами, и понимаю, что пора домой, у Орловых явно планируется бессонная ночь.

– И ты не отлынивай, признавайся, ну!

Света прёт как танк!

Боже.

– Мне нечем хвастаться. Вот совсем, – жму плечами и замечаю заинтересованный взгляд Хасанова, от которого кажа начинает пылать. – Все стандартно, диван, съемная комната – ничего необычного…

Ощущаю легкое касание к плечу, с которого некстати соскользнула бретелька и оглянувшись понимаю, что Арман невзначай опустил руку на спинку за моей спиной. Его пальцы неспешно без давления вырисовывают на моей коже невидимые узоры, и по телу разливаются мурашки. Ежусь, Хасанов этим пользуется и чуть придвигает меня к себе, не прерывая ласки.

– Ладно, так и быть, поверим, – Света переводит взгляд с меня на Хасанова, будто не замечая интимности его жеста, и вскидывает брови. – А ты, заядлый холостяк, рассказывай, где и как. Наверняка есть чем похвастаться.

Арман ухмыляется и пожимает плечом, а его пальцы продолжают медленную пытку, теперь уже переключаясь на мою шею под россыпью волос.

– В постели моей спальни конечно. О чем ты Свет? Я вообще консерватор, – говорит это таким тоном, что становится понятно – стебет! Орлова замахивается и швыряет в него подушечкой с дивана, и Хасанов ловко ее ловит и опускает сбоку от нас, использовав как повод пододвинуться еще ближе. Теперь наши бедра соприкасаются, и мне хочется завыть от зарождающегося внутри жара. – На самом деле я вообще девственник все еще, так что…

Еще одна подушка, которую Арман ловит, под дружный смех собравшихся, и откладывает поверх первой. Никогда бы не подумала что Свете позволено так себя с ним вести. Эта девушка просто веревки вьет из обоих мужчин, и в какой-то степени я по-доброму ей завидую. Её явно любят и уважают. И многое спускают с рук.

– Думаю время уже позднее, надо ехать, – Арман с полувопросительным тоном поворачивается ко мне, и я киваю. Мы оба заметили, что рука Орлова сползла с бедра жены чуть выше, а значит нам и правда пора. – Собирайся, – склоняется ко мне нарочито небрежно шепча ну ухо. – Покурим и выезжаем.

Света кажется искренне расстроенной что мы так быстро уезжаем, но не спорит. Сжимает меня в объятиях и торопливо тараторит.

– Давай еще куда-нибудь сходим, только уже без этих двоих подслушивателей, ок? – тычет пальцем в курящих неподалеку мужчин, и я невольно смеюсь. – Давай на следующей неделе может?

– Я посмотрю там расписание, и встретимся. Слушай, Свет. Приходите с Андреем в пятницу в Версаль. Там Игорь ужин устраивает, я буду хозяйкой. Буду рада, если вы приедете.

Орлова морщится, как будто я предложила лягушку съесть, но потом вздыхает и кивает.

– Только потому что ты пригласила, Лин!

– Спасибо, – облегченно вздыхаю. Без них я бы совсем с ума сошла. – Я приглашение пришлю, напиши мне куда.

– Едем? – голос Армана вырывает из реальности и швыряет в ураган спутанных мыслей и сбившегося пульса.

Киваю.

Распрощавшись с Орловыми, сажусь в его серебристый седан. Прохладная атмосфера салона окутывает ароматом его одеколона и тонким запахом табака, и я льну к бархату кожаного кресла и пристегиваюсь.

Хасанов выворачивает руль, и мы выезжаем на лесную дорогу, которая в прошлый раз казалась безумно длинной.

Радио не включает, молчим, думая каждый о своем.

Он сказал, у него есть девушка. Эти слова не выходят из головы. Отчего ж тогда не привез ее к Орловым? Вот было бы забавно… Интересно, а Света с ней знакома?

Кондиционер работает и мне становится прохладно в тонком сарафане на бретельках. Обхватываю себя руками глядя на проплывающий мимо пейзаж.

– Сколько у тебя было мужчин? – этот вопрос как фейерверк в затихшем ночном воздухе, хоть и произнесен ровным тоном. Почти спокойно, без ноток заинтересованности в нем. Полная чушь.

– Спроси ты, сколько мне лет, было бы не так обидно, – огрызаюсь и стараюсь не выдать, как меня прошибло его этой заинтересованностью. – Про правила приличия тебе видимо не рассказывали…

– О, что ты, отнюдь, – тянется к пачке сигарет и вынимает одну зубами, – можно?

– Нет! – снова огрызаюсь все еще под впечатлением от непрошибаемой наглости этого типа.

– Отлично, – выворачивает руль и жмет тормоз, меня швыряет к панели но ремень удерживает. Хлопает водительская дверь, и Хасанов подкуривает. Огонек зажигалки выхватывает из темноты напряженные черты его хмурого как ночное небо в грозу лица. Дым растворяется в воздухе.

Мне становится тесно в салоне, хочется свободы, хочется независимости. Зачем я вообще с ним поехала? Надо было на такси!

Отстегиваю ремень и выхожу на воздух, торопливо разблокируя экран.

Отворачиваюсь от Армана стоящего в паре метров от меня и открываю приложение такси. Надеюсь, от Светы мы недалеко уехали, и я указываю ее адрес в точке отправления.

– Куда собралась? – выдергивает телефон из моих рук. Вот прямо в наглую забирает и прячет в карман джинсов. – Серьезно, Ангел. Что началось-то?

– Ты у меня спрашиваешь, что началось? – срываюсь на крик, почему-то не заботясь что кто-то услышит. Да и кто ночью в лесу может подслушать? – Это не я задаю оскорбительные вопросы, знаешь ли!

– Оскорбительные? – отбрасывает недокуренную сигарету в сторону и делает шаг ко мне. – Что настолько много было да? Теряешься с ответом?

– Отвали, – отталкиваю его руки и отхожу к капоту спиной вперед. – Это не я клеюсь к другим, когда у самого есть девушка!

Один-один!

Хасанов стискивает челюсть и ведет подбородком в сторону.

– Мне казалось, ты не была против, когда там в лифте я почти трахнул тебя. И потом без сопротивления позволила почти себя раздеть при живом-то женихе…

– Ах ты, – подлетела и на автомате отвесила ему пощечину, которую заслужил. Спохватилась, заметив в глубине черных глаз оттиск ярости, но дело уже сделано и… – Что ты…?

Схватил, закинул на плечо и, сделав шаг к капоту, сел на него, рывком ссаживая меня с плеча на колени животом вниз. Как мешок картошки, правда сопротивляющийся.

– Отпусти, ты совсем обалдел?! – ору не жалея сил, вцепляюсь в его бедро бью, выгибаюсь. Он лишь стискивает и сильнее давит локтем на мою спину, чтобы не разогнулась, второй рукой задирает подол. – Арман! Ты что творишь?

Срывает с меня трусики одним движением, кожу обжигает натянувшаяся ткань. Холодный ночной воздух мгновенно окутывает ягодицы, и я замерзаю.

– Отпусти! – кричу, но реакции ноль, словно сама с собой разговариваю. Хасанов как хладнокровный, мать его, убийца, гребаный инквизитор, с абсолютно спокойным лицом замахивается и шлепает меня по заднице, и я вскрикиваю. Кожу обжигает прикосновение его грубой ладони. Больно!

– Сколько раз ты распускала руки, детка? Три? Четыре?

– Два! – вскрикиваю, еще один удар обжигает.

– Не лги! – снова шлепает, и кожа начинает отниматься как при местной анестезии. – Видит Бог, я так давно об этом мечтал…

– Скотина! – выгибаюсь и удается соскочить с его колен, потому что он отпускает. Тяжело дышит, глаза сверкают каким-то безумным блеском, молчит. А я касаюсь ногами земли и одергиваю юбку с тоской глядя на разорванные трусики. – Ты нисколько не изменился! Привык силой, да? Иначе не получается! Не можешь по-другому?

– Замолчи… – угрожающе рычит, но меня уже несёт.

– Хоть раз девушки тебе давали по собственной воле, или ты всегда сам берешь? Варвар! Может, и подругу свою принуждаешь…

Договорить не успеваю. Сгребает, швыряет на капот и накрывает своим мощным телом.

Пытаюсь отползти, упираюсь пятками в металл, но мертвая хватка на талии не позволяет сдвинуться.

– Сука. Ангел, какая же ты сука! – рычит в шею, и я вскрикиваю, когда его огромный каменный член врывается в меня как таран буквально разрывая надвое. Мужские бедра одним движением вколачивают меня в капот, уверена останется вмятина от силы напора. – Тесная, – стискивает зубы, – маленькая сука.

– Ненавижу тебя! – зарываюсь руками в черные волосы и натягиваю до боли, заставляя его посмотреть на меня. – Ненавижу, Хасанов!

Скалится, отводит бедра и снова прошивает мощным толчком, отчего мои глаза сами прикрываются от кайфа.

– Ненавидишь? – запускает руку мне за спину и подкладывает под поясницу чтобы не так било о железо. – Почему тогда течешь?

Снова толкается, закусываю губу, ответ застревает в горле, а руки опускаются ниже к его плечам и комкают футболку.

Огромный член как кол проникает внутрь, будто бьет по оголенным проводам моих нервов, и тело прошивает дрожь словно молнией.

Теплый капот обжигает голые ягодицы, прохладный воздух лижет бедра, и этот контраст еще сильнее пьянит, и я рвано выдыхаю, когда Хасанов выпрямляется и нависает надо мной скалой.

– Жених, говоришь? Не трахает совсем, раз такая тугая внутри?

Снова замахиваюсь, но перехватывает запястья и прижимает к металлу, обездвиживая окончательно. Член как поршень вколачивается внутрь, и это ощущение дикой беспомощности бесит и одновременно пьянит.

– Хочешь еще, понравилось тебе? – сверкает недобрым взглядом, и я ухмыляюсь в ответ. Видимо крыша совсем съехала, но я с ума схожу от его этой грубости. От его напора. От голода во взгляде. Как же мне этого не хватало! – А если я кончу в тебя?

Ледяная дрожь страха и возбуждения ускоряет пульс. Глаза расширяются, и я запинаюсь на вдохе, когда Арман скалится.

– Я могу, я ведь варвар. Беру против воли, трахаю силой, да Ангел? – каждое слово удар бедрами, каждый выпад взрыв внутри, и я безотчетно подаюсь навстречу его ритму потому что хочу еще… – Варвар, сволочь, – тягуче тянет, не отпуская мой взгляд. Тону в его черных глазах, тону в бездне которая заставляет захлебнуться дыханием, задохнуться от бешенного ритма, подчиняться ему. – Но я твой Варвар…

Хриплый голос дразнит, Арман опускается ко мне и вдыхает аромат моей кожи над ключицей. А меня вдребезги.

Бедра безотчетно к нему, руки дернулись, отпустил, и вцепилась в его плечи так, будто упаду. Провалюсь, уйду под землю. Но зачем мне это без него?

Толкается бедрами, проводя языком по жилке на шее.

– Твоя сволочь…

– Да, пожалуйста, – спина выгибается, я ударяюсь головой о капот, машинально раздвигаю бедра шире и поддаюсь бесконтрольному падению.

– А ты мой Ангел… – вонзает зубы в мою кожу и, толкнувшись в последний раз, резко вынимает член и придержав его рукой начинает кончать, покрывая мою кожу горячей спермой. Капли текут по складкам, стекают по бедрам, туго густеют на истерзанной его членом коже, но плевать. Совсем и на все.

Потому что это такие мелочи. А оргазм он здесь и сейчас.

Обессиленно опускаюсь на капот, руки падают, и бедра становятся ватными.

Как во сне наблюдаю за тем, как Арман выпрямляется и стряхнув все еще набрякший стояк, приводит одежду в порядок, глядя на распластанную меня. Наверно мне стоит врезать ему, соскочить и поправить сарафан, но этот гребаный оргазм лишил последних сил и я тупо лежу и смотрю. Наблюдаю как он разводит мои бедра и нарочито неспешно по-хозяйски гладит меня там, втирая свое семя как сладкий крем в кожу.

– Теперь по правилам приличия мне жениться на тебе положено. Видишь, я быстро учусь. Умный варвар…

Господи, он невыносим!

Улыбнулась и позволяю ему поднять себя с капота на непослушные ноги.

Заглядываю в глаза, и усталость вместе с пониманием начинает проникать в вены.

Мы все усложнили…

Без слов понимает. Обнимает, прижимая к себе. Утыкаюсь в его плечо, прикрываю глаза, вдыхаю родной аромат морского бриза и кедра.

Что натворила…?

– Мне нужно домой.

Отстраняюсь, разжимает объятия и молча кивает.

До самого дома мы не произносим ни слова. Тормозит у подъезда, открываю дверцу, останавливает, удержав запястье.

Вопросительно смотрю в его лицо, но молчит. Разжимает пальцы, и я выхожу на тротуар и ночной воздух окутывает прохладой. Оборачиваться не хочу, заскакиваю в подъезд, и как только дверь захлопывается, прижимаюсь к ней спиной и прикрываю глаза.

Дура.