Глава 19

Она вздрагивает, с легкой паникой провожая глазами наш кофе. Тянусь и не давая ей сообразить, вынимаю заколку из стянутых в пучок волос. Пряди рассыпаются, и кабинет наполняется ароматом ее шампуня и духов.

Рваный выдох срывается с пухлых губ, и я придвигаюсь ближе, машинально касаясь ее запястий. Они такие тонкие будто хрустальные, и я высвобождаю пуговичку из петли неверными пальцами, а потом проделываю то же самое со второй.

– Что ты… – замирает на полуслове когда видит, как я заведен. Не отвечаю, медленно подворачиваю манжеты, и она не спорит. Но выдержки у обоих хватает ненадолго. – Арман…

Шепчет растерянно, когда расстегиваю верхнюю пуговичку ее блузки. Хочет остановить, но почему-то не останавливает, и я тянусь ко второй. Жилка на шее начинает биться явственнее, Ангелина сглатывает, а я расстегиваю третью и отчетливо вижу край белого кружева на ее груди. Четвертую. Пятую. Теперь перед моими глазами предстает тонкая полосочка кожи под белым кружевом, настолько сильно разошлась блузка, но пригрози мне сейчас убийством, я не соглашусь прекратить разглядывать ее идеальную грудь.

Медленно развожу в стороны полы ее блузки, которая теперь застегнута лишь на две пуговицы на талии и сглатываю, рассматривая темные ореолы сосков под прозрачным кружевом. Член уже ломит, но я не касаюсь груди, хотя больше всего на свете хочется податься вперед и попробовать их на вкус. Вместо этого тянусь к пухлым губам сейчас соблазнительно расслабленным и смазываю помаду большим пальцем, пачкая изящную щеку.

Ангел прикрывает глаза и вдыхает, а я еще раз сминаю нижнюю губу, стирая алый след, а потом не выдержав этой пытки подаюсь вперед и целую Ангелину.

Успеваю уловить глухой стон, прежде чем мои губы сомнут ее, и язык раздвинет их, чтобы добраться до ее языка.

Малышка вздрагивает и позволяет притянуть ее к себе на колени и полностью отдается в мою власть. Мой мозг отключается, когда она робко отвечает на мой поцелуй, дрожа от кроющих эмоций.

Безотчетно усаживаю ее спиной к своей груди и перебросив ее длинные пряди на одно плечо касаюсь ее шеи губами, покусываю дразню. Её спина выгибается…

Раздвигаю свои колени, заставляя Ангелину сделать то же, и чувствую как ее ноготки впиваются в мои бедра.

Да, малышка, я тоже хочу большего.

Руки сами скользят по тонкой талии, выше к вырезу блузки, и я отвожу кружево ее лифчика, оголяя сочную грудь. Она сильнее сжимает руки на моих бедрах, а я перекатываю шарики сосков между пальцами, смакуя вкус ее кожи на губах.

Ангелина стонет, и откидывает голову на мое плечо, а я безотчетно начинаю покачивать бедрами, имитируя медленные неспешные выпады. Член упирается в ее попку как камень, его ломит, и яйца тяжелеют. Хреновая идея начинать все это тут, но сил держаться нет.

Сминаю нежную плоть рукой, а вторая скользит вниз, расстегивает пуговицу на ее брюках. Пальцы сдвигают кромку белья и медленно ползут ниже, и мы оба громко выдыхаем, когда я касаюсь истекающих влагой складок. Там так жарко и мокро, что становится невыносимо, хочется сдернуть эти чертовы брюки, но в сознание врывается назойливый голос из приемной…

– Ангелина Викторовна, вы здесь?

Замираем. Сквозь дикое разочарование и физическую боль я вынимаю палец из тугого лона и прекращаю терзать тяжелую грудь. Ангелина как на пружине подскакивает и начинает застегивать блузку, рассеянно отвечая.

– Да, я еще не закончила, пожалуйста, оставьте открытым черный вход…

Наблюдать, как она дрожащими руками пытается заправить блузку в брюки забавно, если бы не было так мучительно больно ее хотеть сейчас. Мой палец все еще в ее соках, а в груди тяжело давит от неудовлетворенности, но я понимаю что сейчас с этим ничего не поделать…

– Хорошо, я буду внизу, – дверь приемной хлопает, и Ангел тут же прекращает попытки застегнуть хоть одну пуговицу и ее руки опускаются.

На меня не смотрит, точнее смотрит куда угодно только не на меня, и это начинает раздражать.

– Ангел…

– Давай выпьем кофе и закончим, наконец.

Кончим, ты хотела сказать?

– Эти учебники…ступить некуда, – сердито хватает чашку и залпом ее выпивает, а потом со стуком ставит на поднос и, подойдя к окну распахивает его, впуская в комнату свежий ветерок. – Душно безумно.

Спустя примерно полчаса я устаю уговаривать себя, что не хочу Ангелину, и мой не проходящий стояк – просто иллюзия. К счастью, с учебниками мы к этому времени заканчиваем, видимо Ангел спешит как можно скорее все завершить, а я не возражаю.

Раскладываем стопки пакетов у входа в приемной, и кабинет пустеет. Ангелина убирает остатки тетрадей и канцелярии в шкаф, а я собираю посуду из реста и убираю все в мусорный пакет.

– Спасибо что помог. Я бы до утра копалась… – вздыхает, застегивая молнию на черной сумочке. Мое внимание как приклеенное концентрируется на ловких движениях миниатюрных пальчиков, и я сглатываю, представляя как эти пальцы расстегивают мою ширинку и высвобождают ломящий от напряжения… – …отвезешь?

Смаргиваю оцепенение и понимаю, что пропустил вопрос. О чем она говорит?

– Что? – с огромным усилием стараюсь не выдать как облажался, и Ангелина кажется, не замечает моего смятения.

– Отвезешь меня домой?

– К тебе или ко мне? – улыбаюсь, но ее моя шутка видимо не впечатляет и малышка вздыхает и качает головой, пряча улыбку.

Выходим из школы, попрощавшись с охранником, и поток теплого воздуха ударяет в лицо. Темные волосы Ангела треплет ветер, и я ловлю себя на мысли что из всех моих знакомых женщин, она единственная кому удается выглядеть сногсшибательно каждую минуту, не смотря на слегка растрепанный вид.

Спускаемся со ступеней, и Ангелина замирает, а я спохватываюсь, что забыл ее предупредить.

– Байк? – удивленно на меня косится, а я пожимаю плечами и забираю ее сумку, убирая в отсек-бардачок. – Но как мы…Как я…?

– Ты уже ездила на нем, помнишь? И тебе даже понравилось, – беру шлем и подойдя к Ангелу надеваю, она покорно замирает, позволяя мне сделать все самому. Почаще бы так. – Если будешь послушной, я дам тебе порулить.

Не вижу, но ощущаю, как она улыбается и в груди начинает давить. Моя кожана огромным балахоном ложится на ее хрупкие плечи, но так мне будет спокойнее. Застегиваю молнию и подталкиваю Ангела к байку. Она опасливо подходит, а потом уверенно перебрасывает ногу через сиденье, и устраивается удобнее. Руль не трогает, но ее руки как будто нарочно издеваясь поглаживают матовый черный бок моего мотоцикла, и я начинаю ревновать.

– Может, прокатимся? – подхожу и устраиваюсь сзади, притягивая Ангелину к своей груди. Она вздрагивает, чувствую, как ее тело прошивает дрожь, но это ощущение лишь сильнее пьянит, и я опускаю руки на разведенные бедра Лины и слегка сжав ставлю ее ногу на педаль. – Один круг, а потом я тебя отвезу.

Она кивает, и в точности повторяет мои инструкции, рев мотора заполняет пространство, и моя кровь начинает кипеть от этого сносящего крышу ощущения азарта и возбуждения. Мы медленно выезжаем с парковки и вклиниваемся в поток машин, сейчас довольно плотный из-за часа пик.

Примерно с пятнадцать минут мы плетемся, но это даже на руку. Чувствовать совсем рядом ее тело и сжимать талию – лучшее завершение длинного дня. Реально лучшее. Я проверял.

Впереди авария, и проезд затруднен, я беру руль в свои руки и выворачиваю на соседнюю улочку, а по ней еще через пару кварталов заезжаю на набережку. Глушу мотор, тормознув у бетонного выступа. В этой части идет ремонт и людей почти нет, что даже лучше. Снимаю шлем и забираю у Ангелины второй, цепляя их оба к рулю.

Тишина окутывает, и не смотря на негромкие гудки машин вдалеке и городскую суету, мы все равно поддаемся ей и молчим, продолжая сидеть на мотоцикле.

Прямо за бетонным ограждением спуск к реке, в которой отражается вечернее солнце. Еще немного и оно скроется за горизонтом, но сейчас в эти самые минуты розовый закат сияет так ярко, что невозможно оторвать взгляд.

Ангелина ерзает, и я понимаю, что она пытается снять куртку. Помогаю, освобождаю ее от кожанки и перебрасываю ту через бак.

– Я не думала, что ты все еще на нем ездишь… – она философски тянет, и я улыбаюсь ей в волосы, скользя руками по тонкой талии малышки.

– С ним у меня особые воспоминания, – не могу ничего с собой поделать, утыкаюсь носом в ее шею, и руки сжимаются сильнее, притягиваю податливое тело к груди. – Может, надо было дарить байк, а не белый порш?

В ту же секунду вся магия растворяется, и тело Лины деревенеет. Она выпрямляет спину, отстраняясь, и я с большим трудом расцепляю руки не пытаясь принуждать ее прижиматься.

– Насчет того подарка, Арман… – Господи, только ей удается произнести мое имя так что внутри все переворачивается. – Пожалуйста прости, но принять его я не могу.

Теперь уже моя очередь напрячься.

– Можешь.

– Нет, – пауза, во время которой остатки моего хорошего настроения летят ко всем чертям. – Ты же знаешь, мы не в том положении чтобы вот так… –окидывает взглядом набережку, – проводить время вместе. Серьезно. У тебя девушка, у меня Игорь. Эти свидания надо прекращать, и тем более я не могу принять от тебя такой дорогой подарок. Точка.

– Ангел, кончай. Мы оба знаем, что не чувствуем и доли того магнетизма, что есть между нами к другим, – руки против воли тянутся к ней, но я сжимаю кулаки и отвожу в сторону. – Я помню, как ты таяла сегодня, и поверь мне было не легче сдерживаться…

– Арман! То, что мы делаем – неправильно! – оборачивается, бросая на меня взгляд самой строгой училки в мире. – Это нечестно, прежде всего по отношению к нашим половинкам. Это гадко. И если ты можешь себе позволить так поступать…

Осекается, а я стискиваю челюсть так сильно что, кажется кости треснут.

Вот значит, что она думает…

– Значит, по-твоему, я любитель ходить налево.

– Я не это имела…

– О! Оставь оправдания, ты уже достаточно сказала, – стряхиваю куртку с бака и толкаю Ангелине. – Одевайся, отвезу тебя.

– А почему ты злишься? – смотрит, как я встаю и рывком сдергиваю шлем с руля. – Разве не ты придумал этот контракт при живой-то девушке? Это не я искала повод изменить Игорю…

– Ты трахалась с ним? – подаюсь вперед так что она вздрагивает и отшатывается, отводя взгляд. – Отвечай, трахалась?

Закусывает губу, а я выпрямляюсь и отхожу, фиксируя шлем. Эта недосказанность бесит.

– Намерений насиловать тебя у меня нет. И если тебе так противно то, что между нами, что ж, спать мы не будем. Я не трону тебя, пока ты сама ко мне не придешь. По доброй воле, – замечаю что руки Ангела дрожат и ей не удается справиться с фиксатором. – Дай мне.

Застегиваю ее шлем и сажусь за руль, в этот раз Ангелина сзади.

Кровь в венах беснуется, шумит в ушах, а злость стирает остатки разума, и я молча завожу мотор и рву с места стараясь не думать, что все снова пошло под откос.