21

— Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности, — моя просьба повисает в воздухе, делая его густым и давящим.

Мужской силуэт выделяется черным пятном на бежевых простынях, и в темноте комнаты кажется еще огромнее.

Я сглатываю, но ком так и стоит в горле, не позволяя произнести больше ни слова. Да и к чему разговоры?

Делаю шаг вперед, и пальцы тянутся к шелковому поясу халата. Руки подрагивают, и мне ни сразу удается справиться с ним, и от этого я еще больше начинаю нервничать.

— Зачем ты просишь меня? — густой бархат мужского голоса заставляет меня замереть в паре метров от кровати и крепче вцепиться в нежно розовый шелк. Не вижу в темноте лица собеседника, но мне кажется, что он хмурится, потому что отчетливо слышу нотки неодобрения в его голосе, но мне не хочется анализировать еще и его реакцию на это. Он в этой игре просто пешка, удачно подвернувшаяся под руку.

— Потому что… — мну пояс халата, хотя мне уже давно следует его развязать и снять эту проклятую штуку. — Ты подходишь.

— Подхожу… — не говорит, смакует, как будто перекатывает на языке каждую букву и моя кожа начинает пылать от хрипотцы в его голосе. Мелкое покалывание зарождается где-то в солнечном сплетении и опускается вниз живота от мысли, что сейчас под халатом я совершенно голая. А он словно сканером пронизывает взглядом, который даже сквозь пелену ночной тьмы будто ударяет разрядами тока. — А разве ты не должна хранить себя до свадьбы? Ты явно не из тех, кто зашивается перед брачной ночью.

Его вопрос бьет точно в цель, и я раздраженно поджимаю губы. Это не его дело.

— Плохая идея просить тебя… — разворачиваюсь, чтобы уйти, но стоит мне коснуться ручки, на дверь ложится мужская ладонь, не позволяя мне открыть ее.

Замираю, осознав, что к спине прижимается мощная грудь, и почему-то чувствую себя пойманной в ловушку, хотя это именно я затеяла все это.

Пульс ошибается на пару ударов, когда его кисть опускается поверх моей и медленно сжимает пальцы, отводя их от металла ручки. Мой взгляд утопает в пространстве, и пересохшие губы горят от волнения.

— Ты же понимаешь, какие могут быть последствия? — вкрадчивый шепот мне на ухо заставляет нервы натянуться, и я киваю, подтверждая насколько спятила.

— Да… — не теряя ни секунды оборачиваюсь в кольце его рук и поднимаю голову, чтобы заглянуть но тьму его глаз, но я не вижу их выражения. На его лице непроницаемая маска, подтверждающая, что этот человек абсолютно бесчувственен. А значит, я сделала правильный выбор. — Понимаю.

— Тогда раздевайся…

И не дожидаясь моей реакции, отталкивается от двери и идет обратно к кровати, так равнодушно и даже лениво, словно только что согласился посмотреть со мной сериал. Подойдя к изножью, он останавливается, сильные руки тянутся к резинке серых трико, стягивают их одним движением, и внутри меня все обрывается.

Он абсолютно голый. Без стеснения оборачивается и выжидательно склоняет голову на бок, давая мне возможность изучить это безупречное тело. И пусть ночная тьма царит вокруг, мне удается рассмотреть массивный силуэт греческого бога: широкие плечи переходят в мощную сталь груди над рельефным прессом, плоский живот с ярко выраженным поясом Адониса вызывает желание коснуться тугих мышц, и я сглатываю и опускаю взгляд ниже к медленно наливающемуся твердостью члену, размеры которого откровенно пугают.

Для первого раза он слишком большой… Не стоило мне затевать все это.

Почему-то умная мысль приходит в голову только сейчас, и я уже хочу развернуться и бежать, но в квартире лишь мы вдвоем и что-то подсказывает, мужчина напротив на даст мне пойти на попятную.