24

Утро безжалостно врывается в разум, и я открываю сонные глаза, оглядывая пространство вокруг. Комната для гостей. Та самая, в которой поселился мой гость, и которой я провела эту ночь.

Чёрт.

Натягиваю одеяло выше, прикрывая голую грудь, и поворачиваюсь к своему первому мужчине. Он спит на животе, и мой взгляд невольно скользит по стали его мышц, и я морщусь, заметив на спине следы от своих ногтей.

Красноватые полосы разукрашивают кожу от лопаток до талии, и я тяну руку и невесомо касаюсь одной из них, затаив дыхание.

Эта ночь оказалась совсем не такой, как я ожидала. Я думала, что мы сделаем это один раз и разойдемся по комнатам, но никак не рассчитывала, что не сомкнем глаз до самого утра, когда розовый рассвет проникнет в окно.

Мы как сбрендившие голодные звери не могли остановиться и выпустить друг друга из объятий. Не могли насытиться друг другом, и эта жажда была взаимной. Он, как и я сошел с ума этой ночью.

Это было невероятно. Каждая минута, каждая исступленная ласка, каждый мощный толчок были настолько сладкими, что при воспоминании о них, внутри нарастает горячая волна, которая расползается по венам и ударяет вниз живота.

Вряд ли после этого я смогу спокойно находиться рядом со своим соседом и не вспоминать, как его требовательные руки касались самых интимных уголков моего тела и искусно дразнили нервы. И вряд ли я вообще смогу находиться рядом с ним.

Я совершила ошибку.

Нельзя было отдавать девственность ему. Нельзя было!

Тяну валяющийся неподалеку халат и лихорадочно расправляю ткань, просовывая руки в рукава.

— Куда ты? — заспанный голос незнакомца врывается в сознание и сердце на секунду перестает биться. Поворачиваюсь и натыкаюсь на ясный взгляд черных глаз, который по-хозяйски скользит по моей обнаженной груди, и я тут же прикрываюсь, подавляя рваный вдох.

— Мне нужно в душ, — оправдание звучит жалко, и во взгляде напротив проскальзывает улыбка, мужчина тянется ко мне, но я так резко отшатываюсь, что это кажется оскорблением. Его глаза наполняются давящим неодобрением, и с моих губ срывается фраза, заставляющая воздух в комнате сгуститься. — Тебе лучше уехать.

Да, знаю что он не до конца поправился, но видеть его сейчас равносильно пытке, которую я терпеть не готова.

— Спасибо, что помог мне, но больше я в твоих услугах не нуждаюсь, поэтому для нас обоих будет правильнее разъехаться.

Он продолжает молчать, лишь стальные мышцы каменеют, и взгляд наполняется холодной отчужденностью.

— Ты вполне поправился и можешь вернуться к себе домой… — все глубже зарываюсь я. — Я вызову для тебя такси и дам тебе денег на него. Еще раз спасибо, что спас мою жизнь, и полагаю теперь мы квиты.

Его молчание как упрек красноречивее любых слов, и я поднимаюсь и на нетвердых ногах прохожу к сброшенной им накануне одежде и опускаю ее на одело у его ног.

— Спасибо тебе за все, — от мысли, что я его больше не увижу неуместная грусть покрывает душу льдом, но я сглатываю ком в горле и ставлю точку. — Я рада, что именно ты стал моим первым. Но больше мы не можем находиться под одной крышей.

Отвожу взгляд, когда черные глаза словно пули прошивают насквозь и впиваются в мое лицо делая тишину в комнате еще невыносимее.

— Ты уверена Ангел? — это единственное, что он произносит, и я киваю, не в силах произнести ни слова.

Незнакомец поднимается с постели и, не скрывая своей захватывающей дух наготы, подходит ко мне и я вздрагиваю, когда на шею ложится его ладонь. Я должна отвести взгляд, но он словно в тисках застрял во тьме глаз напротив, и я мелко дрожу, чувствуя его давящее неодобрение всем существом.

— Сейчас ты просишь меня уйти, и я послушаюсь… — обращает в лед одними глазами, и я чувствую, как тело стекленеет. — Но настанет день, когда ты станешь моей, — без ноток сомнения. Твердо. Пугающе правдиво. — И тогда ты будешь умолять оставить тебя в покое, но я не дам тебе свободы, так же как ты не оставила мне выбора сейчас.

Он опускает руку и подхватив вещи скрывается за дверью ванной, а я продолжаю стоять и мелко дрожать от проникающего под кожу страха.

Во что я ввязалась?