45

Свадьба — самый счастливый день в жизни каждой девушки. Так я считала раньше, до того как узнала, что отец собрался насильно выдать меня замуж. С того дня я стала искренне ненавидеть это торжество и презирать все, что с ним связано.

Но сегодняшний праздник меня приятно удивляет.

Обстановка вокруг безупречна: интерьер, еда, закуски, живой оркестр — все на высшем уровне, с размахом, в самых лучших традициях. Но привлекает мое внимание не это.

Невеста.

Она странным образом выделяется на фоне толпы, и мне никак не удается понять причину, помимо очевидных. Ни одного высокомерного взгляда, ни одного вздоха нетерпения, ни одной жалобы — ни намека на поведение присущее представительницам золотой молодежи. Она другая. Складывается впечатление, что новобрачная искренне радуется происходящему вокруг и даже выпавшая из элегантной прически фата не портит ее радужного настроения. Девушка безусловно красива, но в ее облике нет ни намека на тщеславие, лишь природная грация и необыкновенный шарм.

В голове не укладывается, как она может дружить с этим чудовищем.

Да, по дороге на свадьбу Арман прочел мне лекцию, что я должна быть паинькой, потому что невеста его лучший друг и он не позволит испортить праздник. Спорить не рискнула.

Три гребаных дня я просидела взаперти. Три дня была ниже травы, потому что боялась привлечь внимание мужа. Мне повезло, домой он не приезжал, видимо решил ночевать со своими шлюхами в квартире, не знаю. Главное, что Арман меня не трогал, и я провела эти дни в относительном покое. Пара охранников все время дежурили у дверей спальни, не позволяя мне покинуть ее пределов. Если Хасанов таким образом хотел меня унизить и указать мое место, ему удалось.

Единственной, с кем мне позволялось общаться, это домработница, приносившая мне еду. От нее я узнала, что Ренат в отъезде, а значит, вернись Арман в особняк, мог бы сделать со мной все, что пожелает. Хотя с чего я взяла, что отец смог бы ему как-то помешать?

Оглядываю зал, полный гостей машинально, чтобы абстрагироваться от бархата глубокого голоса моего ненавистного мужа, разговаривающего с каким-то мужчиной. Сегодня он отпустил охрану, хотя готова побиться об заклад, парочка его ребят среди гостей обязательно найдется. Вместо моих надзирателей выступает он сам. Лично. Именно поэтому я ни на шаг не могу от него отойти.

Со стороны мы вполне милая пара: Хасанов одетый в черный смокинг, безупречно обтягивающий его огромные плечи и я в очередном платье-водолазке цвета марсала, единственном наряде, скрывавшем неприятные синевато-желтые синяки на коже, напоминания о первой брачной ночи с этим чудовищем.

— Хочешь выпить? — голос Хасанова звучит вежливо, слегка заинтересованно. Поворачиваюсь к нему и внутри все будто кипятком окатывают, настолько поражает этот взгляд. Такой дурманящий, словно Хасанов прямо сейчас прокручивает в мозгу все позы, в которых он меня планирует отыметь ночью. К черту ночь, прямо здесь и сейчас и при гребаной сотне гостей.

— Нет, спасибо, — чувствую как его ладонь прожигает огненную дорожку от моих лопаток вниз, к талии, и Арман чуть давит, притягивая меня ближе, в бездну, которая затягивает все глубже. Склоняется к моему уху, не обращая внимания на собравшихся вокруг, и меня прошибает дрожь от слов, звучащих так, словно он решил свести меня с ума одним лишь хриплым баритоном.

— Думаешь, как бы сбежать, сука? Попробуй выкинуть хоть один фокус, и домой поедешь в багажнике.

Мой стеклянный взгляд утопает в пространстве. Я теряю дар речи, забываю, что надо как-то отреагировать, ведь для всех мы просто мило шепчемся, и продолжаю стоять, пока легкие не начинает колоть. Даже не заметила, что затаила дыхание, как жертва в присутствии хищника. И тут же в голове взрывается мысль, что я так глупо упускаю свой шанс наконец-то остаться одной.

— Хотя, я бы выпила шампанского, — мышьяка, свинца, да чего угодно, только бы ты оставил меня в покое. — Спасибо.

Намеренно оглядываю собравшихся и натягиваю на лицо улыбку, вижу ответные.

Если бы вы только знали…

— Подожди меня здесь, — Арман смотрит на меня по прежнему тепло, но лишь мне одной видна та угроза в его взоре, черный лед как гранитная стена припечатывает к месту, и я киваю.

Он отходит.