50

Маленькая комната на общей кухне — все, что мне удалось найти за это короткое время. С отданных в ломбард серег получила неплохую сумму, но тратить все и сразу просто неразумно. Вместо этого сунула наличку в маленькую поясную сумку и спрятала под подушку.

Минус такой вот комнатки в том, что кухня и душ тоже общие, поэтому стоя сейчас в душевой метр на метр окруженная облаком влажного воздуха пытаюсь натянуть на себя футболку и джинсы, которые купила на блошином рынке, и то и дело срываюсь на мат. А мне вообще-то нельзя. Приличные девушки, тем более учителя начальных классов матом не выражаются.

С третьей попытки одеваюсь и толкаю ноги в кроссовки, а потом наконец одним пальчиком касаюсь шпингалета и толкаю дверь вырываясь из душного кокона. Кухня пуста, что не удивительно ведь три часа ночи и в секции все спят.

Прохлада окутывает и проникает под кожу, и я ежусь, жалея, что не намотала полотенце на волосы. С них капает вода и плечи уже начали промокать, поэтому собираю мокрые пряди и скручиваю, глядя как с них на пол течет струйка воды.

Идти в комнату не хочется, и я продолжаю стоять у входа в кухню и оглядываю помещение. Несколько кухонных столов две плиты и две мойки расставлены по периметру, центр помещения пуст, и я пересекаю его и останавливаюсь у окна. Четвертый этаж. Нет ни захватывающего вида на город ни просторов загородного дома, где я жила. Только серость стен соседней многоэтажки, оставляющая привкус безысходности.

Привыкай, Ангелина, теперь это твоя новая жизнь.

Внутри давит какая-то тяжесть, и я подношу руку к груди и безотчетно прижимаю. Почему сейчас нельзя вернуться в детство, где не было забот и хлопот? Просто проснуться маленькой девочкой и радоваться красивому пятилистнику на сирени или запускать ручейки у пруда в загородном доме. Потому что жизнь так не работает. Тут только вперед и на бешеной скорости. Тяжесть усилилась.

Ты просто устала Ангелина. Иди и выспись. Завтра будет новый день, и проблемы сегодняшнего покажутся ерундой.

Разворачиваюсь и иду мимо душевой по узкому коридору к двери своей маленькой комнатки. В коридоре темно, и я натыкаюсь на чью-то обувь, прежде чем дохожу до нужного места. Ключ в замке поворачивается с трудом, но за день я уже привыкла к такому, поэтому чуть давлю на дверь, чтобы та поддалась.

— Давай помогу… — шепот сзади заставляет окаменеть. Поверх моей руки опускается большая ладонь, и ток прошибает от макушки до пят. Сердце замирает. — Не дергайся, без шума, ясно?

Арман успевает обхватить мою талию, прежде чем я делаю попытку сорваться с места, и оставив мою дрожащую с ключом руку просто висеть зажимает мой рот ладонью в аккурат предотвратив рвавшийся всхлип.

— Двое суток Ангелина. Ты наебала меня, мою охрану и всю гребаную систему. Не думал, что твои поиски затянутся так надолго, — продолжает медленно смаковать слова мне на ухо, хотя в его голосе чувствуется рокот ярости, которая отравила его плоть и скоро уничтожит и меня, поэтому отбрасываю попытки сбежать и спровоцировать взрыв и затихаю в его руках безвольно обмякая. — Ты помнишь, что я говорил тебе на приеме?

Наверно следует ответить, но страх парализовал, и я молчу, пока он не встряхивает меня как куклу, заставляя очнуться. Он нашел, а ведь я старалась не светиться, избегала камер на улицах и в магазинах, пряталась от полиции, и даже купила безразмерное шмотье, чтобы скрыть фигуру и волосы. И вместе с пониманием, что так и не удалось убежать, меня накрыла злость. Хасанов не человек, а монстр! Чудовище! Нашел жертву и вцепился мертвой хваткой не позволяя уйти.

— Ты сказал развлекаться! — выплевываю фразу как только его рука перестает зажимать рот. Слышу его ухмылку, и рука на талии крепче сжимается, добавляя в водоворот ощущений нотку боли. — Вот я и развлекаюсь.

— Ты всегда была такой сукой Ангелина?

— Что ты! До замужества я была паинькой… — голос сочится ядом, и я едва держусь, чтобы не развернуться и не залепить ему пощечину или что похлеще. Меня трясет, но уже не от страха, а от злости. — Ангелом…

Последний гвоздь в крышку гроба, и Арман встряхивает меня и отводит руку, без труда открывая дверь в комнату. Толкает меня и я проваливаюсь в темноту, слышу щелчок замка и кровь стынет, отступаю, пока не упираюсь в маленький диванчик, который разобрала, чтобы завалиться после душа. Только вот сейчас совсем некстати этот диван занимает почти всю комнату и не дает отбежать подальше от этого мудака.

Арман подшагивает в ту секунду, когда я выставляю руку перед собой. Толкаю его в грудь, но он отбрасывает кисть, будто я не вложила все силы, чтобы сделать ему больно, и сгребает меня, отрывая от земли. Секунда невесомости и я падаю на продавленный диван и вскрикиваю, когда глыба льда накрывает сверху, обжигающе горячими руками захватывая мои запястья.

— Я сказал тебе, что если ты выкинешь хоть один фокус, поедешь домой в багажнике, — рывком пластает футболку на мне и грудь начинает покалывать прохлада. — Сказал, ждать меня на гребаном месте, но ты проигнорила. И что предлагаешь сделать с тобой за это?

Выгибаюсь, дергаю руками, брыкаюсь ногами, но вес его огромного тела затрудняет движения.

— Пусти! Иначе я убью тебя, слышишь? — глупая фраза, но она срывается в порыве злости, и я готова откусить себе язык, когда услышав ее Арман застывает.

— Знаю, детка. Только две предыдущие попытки провалились, и не факт, что третья будет удачной.