67

Не трачу время на то чтобы насладиться его реакцией, бью.

Костяшки уже сбиты до костей, при каждом ударе острая боль пронзает кожу, но эта же боль глушится адреналином, делающим ее лишь эхом. Мазур не особо-то сопротивляется и это бесит, хочу чтобы он дрался как мужик, но его движения скованны. Его больше не держат на мушке, но он все равно не дает отпор и постепенно мой гнев сходит, оставляя после себя привкус отравленной мести.

Да, его люди чуть не убили меня, но уподобляться им — значит самому становиться такой же мразью. А мрази рядом с Ангелом не место. Ей нужен защитник, а не каратель. И мне предстоит доказать ей, что не смотря на все дерьмо, что творил с ней, я могу стать лучше. Только бы она поверила…

Последний удар под дых и Мазур оседает на пол, проглатывая стон.

— В следующий раз прежде чем приблизиться к моей жене на километр, — наклоняюсь сгребая его за грудки, и приближая свое лицо к его избитому, медленно цежу. — Подумай каково тебе будет без яиц, которые я отрежу. А я отрежу. Лично. Только тронь Ангелину.

Разжимаю руку, и Мазур пошатывается глядя на меня волчьими глазами полными животной ненависти.

— Щенок, — огрызается и я стискиваю зубы понимая, что он просто лает как подзаборный пес. Пойти против не рискнет. Не после того, что произошло здесь сегодня. — Эта сука будет моей и когда я выебу ее и награжу ребенком, ты…

Ударяю.

Слышу глухой стон Мазура, который переходит в рычание и мгновенно острая боль пронзает мой бок. Пульс подскакивает до предела и сосредотачивается в боку. Вижу удовлетворение в волчьих глазах и кровь на руках этой мрази.

Крик Ангелины вспарывает воцарившуюся тишину, по ушам удаляет выстрел, и Мазур начинает стремительно оседать, пока его глаза не становятся стеклянными взгляд не рассеивается в пустоту.

Эхо шагов уже не так бьет по мозгам, голова плывет и я уже не могу сфокусировать взгляд. Все отходит на второй план, оставляя лишь наливающуюся пустоту в боку.

Моих плеч кто-то касается. Слышу всхлипы, и с каким-то отстранением понимаю, что уже давно лежу на полу рядом с телом убитого Мазура. Щек что-то касается, напоминает шелковые прядки волос, потому что они пахнут так знакомо и до боли в груди приятно.

Рядом с ней не страшно и умереть.

Эта мысль согревает бьющееся дрожью тело, и я медленно выдыхаю, без сопротивления отдаваясь тьме что обволакивает мир вокруг.