Глава 15.

Светлана проснулась в больничной палате. Солнце светило в окно, пикал какой-то аппарат. Ее левое плечо плотно затянуто повязкой и ныло. Слабость и сухость, а еще в глазах темные мушки.

– Мама! – рядом с ней оказался Никита, который сел на краешек ее постели, осторожно положил свою руку ей на здоровое плечо. – Мам, ты как?

– Хорошо, – она улыбнулась сыну. – Пить только хочу.

– Сейчас, – раздался еще один до боли знакомый голос. – Сейчас, погоди.

К ее постели подошел Истомин, встал рядом на колено, поднес к губам чашку с носиком. Она осторожно, не сводя с него взгляда, выпила.

– Спасибо. Зачем ты здесь?

– Мам, ты знаешь, папа так переживал за тебя, – «сдал» Истомина Никита. – Мы оба переживали за тебя. Мы тебе вот вещи принесли, сок, воду.

– Папа, значит, – проговорила она.

– Да, – Никита кивнул головой. – Он мне все рассказал.

Она перевела взгляд на Истомина, который поднялся и отошел на шаг.

– Я рассказал ему всю правду, без прикрас. Никита уже взрослый, обманывать его не хочу.

– Да, мама, мы с…, – на мгновение мальчишка сбился, но быстро поправился, – мы с папой обо всем поговорили.

– Ладно. Мы с тобой потом еще поговорим. Истомин, скажи, как ты там оказался?

Он пожал плечом.

– Я же говорил, что Окуневский опасный человек. Вот я и охранял тебя, как мог.

– Спасибо. Если бы не ты, не знаю, что было бы.

– Это тебе спасибо. Это ты спасла меня. И уже не первый раз. Я просто не мог иначе.

Она кивнула. Владимир потоптался на месте, не зная, куда себя деть.

– Мам, врач сказал, что ты пролежишь в больнице дней пять. Можно, я пока у папы поживу?

– А школа? – Светлана хотела казаться спокойной, но внутри все дрожало.

– А он совсем рядом с нами живет. Да и обещал подвозить меня утром к школе. А еще он в наш бассейн ходит, у нашего тренера Игоря Эдуардовича тренируется.

Светлана удивленно посмотрела на Истомина, тот как-то неловко улыбнулся.

– Игорь Мальцев. Был со мной в команде, – пояснил он.

Светлана нахмурилась, вспоминая имя, потом удивленно улыбнулась.

– Как я не узнала его?

– Да он изменился. Как и все мы. Сколько времени прошло, – он опять замялся. – Свет, ты скажи, что тебе надо, мы с Никитой все привезем.

– Хорошо, – она слабо улыбнулась. – Я подумаю, напишу список. Твой номер телефона прежний?

– Нет, я поменял номер, как вышел из СИЗО. Я все поменял, квартиру, машину, жизнь.

– «…отречемся от старого мира…», – пропела Светлана.

– Да. Давай я наберу твой номер.

– Мой телефон разбился.

– Никита, пойдем-ка со мной. Маме надо новый телефон купить, – сказал Владимир. – Свет, мы скоро. Тут рядом салон связи.

Они вышли, а Светка улыбнулась. Боже! Вроде взрослый мужчина, чемпион, а краснеет, как девица. Он же не был таким? Она его всегда помнила уверенным в себе, немного наглым, всем довольным. А сейчас стоит и краснеет. Интересно, что он конкретно рассказал Никите, и как сын воспринял все это?

Пока ее мужчин не было, пришел доктор, осмотрел, похвалил, обещал продержать ее дней пять, если все пойдет хорошо.

– Вы бы видели, как Ваш муж бледным стоял у операционной. У самого рука в бинтах, а он рвется к Вам.

– Что с рукой?

– Сильный ушиб, думали перелом или трещина. Ко мне приходили из полиции, рассказали, что у вас произошло. Знаете, Вы должны благодарить мужа. Если бы не он…

Светлана закусила губу, вспоминая тот вечер. Ей не было страшно, когда в ее офис ввалились эти трое амбалов с битой и безумная Регина, которая махала перед ней ножом и угрожала убить. Со Светланой уже такое было не раз, когда приходили к ней «поблагодарить». Именно поэтому она по совету Валерия ходила на курсы самообороны и могла дать отпор, а также установила в офисе «тревожную кнопку», которую ей чудом удалось нажать. По-настоящему стало страшно, когда вошел Никита и один из уродов схватил его за горло. Вот тогда она решила, что разорвет всех. И в это время ввалился злой, как черт, Истомин. Она плохо помнит, что было дальше, все происходило так быстро, что все мелькало перед глазами. Светлана только увидела клинок ножа, который летел ей в грудь, попыталась увернуться, но не получилось. А потом все как в тумане. Последнее, что она помнит, как ее внесли в машину скорой, дальше темнота.

И еще в памяти осталась картинка. Истомин. Голый по пояс, в ее крови, прижимает свою футболку к ее ране и шепчет такие слова, от которых ей хотелось жить. А в его глазах океан страха за нее. И вот сейчас стоит перед ней, а в глазах снова страх – страх, что прогонит его.

Через полчаса вернулись Никита и Истомин, принесли ей новый телефон. Никита со всей подростковой серьезностью взялся настроить его, достал из сломанного старого СИМку. Мужчины возились, перекидывали информацию, записывали новый номер Истомина, а она смотрела на них и старалась не улыбаться. Как же они похожи, до мурашек – одно выражение лица, одни эмоции, одни движения, жесты. Светлана успокаивалась – Никита принял Истомина, не встретил в штыки. Она потом спросит у сына, что ему рассказал Владимир.

Каждый день Истомин и Никита приезжали к ней вместе. Он вел себя настороженно, словно боялся нарушить тот хрупкий мир, который выстраивался между ними. Никита рассказал Светлане, о чем ему говорил Истомин. И он действительно не врал, не оправдывался. Наверное, это и подкупило сына. Он спокойно принял тот факт, что знаменитый Истомин его отец, даже гордился этим. Как же ему не хватало мужчины рядом.

В день выписки Истомин приехал вместе с Никитой. Они встретили ее в холле с огромным букетом ромашек.

– Привет, – тихо произнес Владимир, протягивая цветы, перехватывая из ее руки сумку с вещами.

– Мама! – Никита пританцовывал рядом, радостный, что ее выписывают. Он бросился обниматься, случайно дернул чуть сильнее, сделав ей больно. – Ой, прости, мамулечка! Я просто так рад, что ты выздоровела. Мы так с папой ждали тебя! Поехали скорее домой.

Они подошли к большой черной машине, которая стояла недалеко от крыльца, Истомин поспешил открыть для нее дверь, помог сесть, Никита сам сел на заднее сиденье. Светлана всю дорогу краем глаза наблюдала за Истоминым, видела, как он внутренне напряжен, хотя старается не показывать своего состояния – такое вот олимпийское спокойствие, которое ему всегда было свойственно. Внутри бушует огонь, нервы напряжены, а снаружи ледяное спокойствие. Хотелось улыбнуться.

Он подвез их к самому подъезду.

– Мне с вами пойти? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.

И столько в них было надежды, что Светлана не смогла отказать.

– Пойдем, поможешь немного, – ответила она и увидела, как заблестели его глаза.

Истомин быстро помог ей выйти, взял сумку с вещами, потом они прошли в квартиру. Светлана принюхалась, пахло вкусно, едой, было чисто, квартира сияла, как после генеральной уборки. Она посмотрела на сына. Тот довольно улыбнулся.

– Мы с папой перед твоим приездом тут все убрали. Папа даже обед приготовил, сказал, что тебе пока будет трудно заниматься домашними делами.

Она перевела взгляд на Владимира, который стоял за спиной Никиты, опустив взгляд и Светлане захотелось рассмеяться. Он снова стеснялся или боялся чего-то. Так и хотелось сказать: «Ну же, ты же Чемпион. Что тебя смущает? Где тот Истомин, который раньше цвел улыбками и дерзостью? Где тот Истомин, которого я любила?» Сейчас он был совершенно другим, неизвестным ей, каким-то…сломаным. Перемолотым жизнью. Он не оправдывался, не заискивал, не шел напролом, он просто ждал. Делал для нее что-то и ждал.

– Проходи, будем обедать, раз обед уже готов, – улыбнулась Светлана. – Только дайте мне полчасика, пока я приведу себя в порядок, смою с себя больницу.

– Тебе помочь? – совершенно не задумываясь, как это звучит, быстро проговорил Истомин и в его глазах была решимость взять на себя решение всех ее проблем.

– Не надо. Попробую справится сама. Ты только помоги мне потом перебинтовать плечо.

– Хорошо, – кивнула она.

– Ой, мам, ты не сильно обидишься на меня? Мне на тренировку надо. Через месяц у нас важный матч. Игорь Эдуардович будет ругаться, что снова пропускаю.

– Беги, – сказала Светлана.

Сын еще раз обнял ее, схватил свою сумку с принадлежностями, махнул рукой Истомину и выбежал.

– Он у нас хороший, – тихо проговорил Истомин, проходя в кухню. – Спасибо, что воспитала таким.

– Да это не я, моя бабуля. Все это время она с ним занималась, пока я училась, а потом работала, зарабатывала себе имя.

– Расскажешь мне о нем?

– Расскажу, – она снова улыбнулась. Ну не могла она смотреть на такого Истомина – словно он постоянно чего-то ожидает от нее – то ли пинка, то ли свистка, чтобы подошел и его погладили.

– Ладно, я в душ. Поскучай пока.

Она вышла из душа, прошла в кухню, протянула упаковку бинтов Истомину, который тут же подскочил с диванчика.

– Только осторожно, а то я случайно шов задела, – поморщилась от неприятного ощущения Светлана.

Он кивнул головой и с такой осторожностью перевязывал ей плечо, что в груди Светланы что-то дрогнуло и сдвинулось с места. Он с таким трепетом бинтовал, боясь сделать больно, что у него подрагивали пальцы.

– Спасибо, – поблагодарила его. – Ты угощать меня будешь?

– Ой, извини, – дернулся словно от удара замерший на месте Истомин. – Что-то я сегодня совсем плохо соображаю.

– Вов, давай просто поговорим. Потом поедим, – Светлана поняла, что она сейчас ничего не сможет съесть, горло держал какой-то спазм.

– Давай.

Они присели на угловой диван.

– Спасибо, что спас. И спасибо, что не врал Никите. Это очень важно для меня, для нас. Честно, после того как мы встретились снова, я не знала, как сказать сыну о тебе. Да и надо ли было говорить. Но раз так все произошло, значит так тому и быть.

Владимир молчал. А что говорить? За него сказали все его поступки – те, прошлые, и нынешние.

– Я не буду возражать, если вы будете общаться. Я вижу, что Никита тянется к тебе. Знай, что я никогда не говорила об его отце плохо. Просто сказала, что папа выбрал другую. И мы с ним больше это не обсуждали.

– Прости.

– Уже все давно прошло и отболело. Я просто жила дальше.

Не будет она говорить, что очень долго еще скулила по ночам в подушку от боли, что сжигала ее внутри.

– Я не знаю, как все так получилось.

– А я знаю. Я почти все узнала, когда собирала информацию по твоему делу. Тебя просто вели в эту западню. Твой друг и Окуневский. Вели долго, ты им был нужен, как имя, как связь в спорткомитете. После того, как я отдала собранные документы судье, полетели не только менты, прокурорские, но и чиновники в спорткомитете. Если хочешь, я дам все тебе почитать.

– Не надо. Я не хочу снова погружаться в эту гадость. Когда я узнал, что Карина не моя дочь, я очень быстро прозрел и успел сделать кое-что. Да и ты сама, наверное, знаешь.

– Ну почти все. В твои личные отношения я не вмешивалась.

– Я могу все рассказать.

– Не надо. Пусть это останется в прошлом.

– Свет, скажи, можно я иногда буду приходить к тебе?

– Я всегда рада старым друзьям.

– Спасибо, – он слабо улыбнулся.

Истомин не стал задерживаться у Светланы. Просто понял, что сейчас не время для чего-то еще. Главное, что она не злится на него, как могла бы, а значит он попробует начать их отношения снова, хотя ему было немного обидно, когда она определила их статус «друзья». Все у него впереди. Главное, что Никита не гонит его.

***

Прошел месяц. В центральном бассейне столицы проходил чемпионат по водному поло среди юношей. Никита ехал к спортивному комплексу вместе с командой, следом за ними на своей машине ехал Владимир. Светлана была в судебном заседании, обещала подойти непосредственно на соревнования. Игорь на входе представил Истомина, как второго тренера, поэтому удалось проводить сына до самой раздевалки. Он остановил его, положил руки на плечи, удивляясь, как вытянулся парень в свои неполные пятнадцать лет, еще немного и догонит его по росту.

– Сын, запомни – на капитане лежит вся ответственность за игру. Как ты поставишь свою команду, так и сыграете. Будь внимателен, жестким, требуй, чтобы никто не выходил из картины игры, следи за противником. Все на тебе. Я верю, ты справишься. Ты наш чемпион.

– Да, пап, я знаю.

– Молодец. Я очень горжусь тобой.

Он осторожно притянул парня к себе, а тот обнял отца за талию, уткнулся ему лбом в плечо и на мгновение замер.

– За помни – ты чемпион, – внезапно просевшим голосом сказал Владимир.

– Как ты и мама, – с такой серьезностью ответил Никита, что у Владимира защипало в носу.

– Да. Беги. Мы с мамой будем на трибунах.

Истомин прошел на трибуны, нервно ожидая начала. Светланы еще не было. Снова тревога бешено заколотилась у него в груди, до сих пор он не мог отойти от того страха, что пережил за нее и Никиту. Он по-прежнему по вечерам сидел в своей машине напротив ее офиса и провожал до подъезда, готовый бросится на помощь. Днем за ней незаметно следил нанятый им охранник. Когда Светлана об этом узнала, возмутилась, но потом успокоилась.

Началась игра, а ее все не было.

Прошло десять минут игры, а Светлана еще не пришла. Он постоянно набирал ее номер телефона, но она не отвечала. Наконец Владимир не выдержал, и когда начался третий период, поднялся и направился на выход. Он успел выйти за дверь, как увидел бегущую по коридору Светлану.

– Извини, в суде задержали, а потом пробки. Я не стала ждать, когда автобус доползет до остановки, попросила открыть и побежала, – кричала она на ходу. Одна прядка выбилась из ее прически и торчала смешной антеннкой.

А Владимир просто поймал ее в свои объятия, крепко прижал к груди, уткнулся носом в ее макушку, вдыхая такой родной и забытый запах.

Они замерли. Светлана слышала, как бешено бьется его сердце, а он слышал ее дыхание, тяжелое после бега и ранения.

– Тебе нельзя пока бегать, – тихо проговорил Владимир, боясь пошевелиться и спугнуть это мгновение. – Я так испугался, что с тобой опять что-то случилось.

Светлана услышала, как он резко набрал воздух в легкие, и звук получился, как всхлип.

– Свет, я…

– Вовка, мы опоздаем на игру. Пошли, – она поняла, что еще немного и не сможет сама остановиться. Так было хорошо в его объятиях, надежно, уютно. Правильно.

Он отпустил ее из своих рук, но схватил ее ладонь, и они поспешили в зал. Заканчивался третий период, команда Никиты уверенно побеждала противников с разгромным счетом. Объявили перерыв. Никита заметил маму и Истомина, стал махать им руками. Они дружно замахали ему в ответ.

Светлана так болела за сына, что охрипла, когда кричала в его поддержку. Владимир улыбался. Он помнит ее, когда она вот так же кричала ему: «Вовка вперед! Ты мой чемпион!» Она не изменилась, такая же бойкая, дерзкая, красивая. А он? А он дурак, если вовремя не понял, что рядом с ним было счастье.

– Уррра! Мы победили! – Светлана прыгала от счастья, как девчонка. Ей было совершенно наплевать, что о ней подумают другие. – Никита, ты наш чемпион! Игорь Мальцев лучший тренер!

Сам Мальцев стоял у бортика бассейна и улыбался, помахал ей в ответ.

Владимир поднялся со своего места. Светка, продолжая прыгать и кричать, просто кинулась ему на шею, крепко обнимая, как тогда, пятнадцать лет назад.

– Вовка, наш сын самый лучший, – сказала она так громко, что все услышали, даже сам Никита.

И тут они замерли. Истомин осторожно обнял ее за талию, чуть прижал к себе, заглядывая в глаза и ища ответ на свой вопрос. Светлана осторожно потянулась к его губам. Он резко выдохнул, в глазах защипали слезы. Первый после его предательства поцелуй. Осторожный, робкий, словно они оба боялись этим поцелуем разрушить тот хрупкий мир, который рос между ними.

– Свет, я люблю тебя. И если ты не против, я бы хотел сказать – выходи за меня замуж.

– Я тоже люблю тебя, мой чемпион. А замуж? Посмотрим.