32 глава

Тихонько прошла в комнату и присела на край кровати.

– Алин, – позвала я негромко, осторожно тронув подругу за плечо.

Та перевернулась на спину, посмотрела на меня красными заплаканными глазами.

– А, это ты, – шмыгнув носом, произнесла она. – Ну что, как повеселилась?

– Да нормально. А что у тебя стряслось? Чего ревёшь? – спросила я.

– Не твоё дело, – огрызнулась подруга.

Мне стало не по себе от её недоброго взгляда и тона. Тополеву действительно будто подменили.

– Алин, может, я могу чем-то помочь? – предприняла я ещё одну попытку наладить диалог.

– Помогла уже, спасибо, – хмыкнула она. – Оставь меня в покое, будь добра.

Казалось, ещё немного, и Алина пошлёт меня куда подальше, так же, как Демьяна. И всё же я не могла просто встать и уйти.

– Ты о чём? Чем я помогла?

– На самом деле очень сильно помогла. Прийти в себя, – ледяным голосом заявила подруга.

Её поведение с каждой секундой беспокоило меня всё сильнее. Я невольно подумала о том, как бы не пришлось мне из её комнаты идти собирать вещи и искать себе какой-то другой ночлег.

– Да что случилось-то? Я правда не понимаю, – напряжённо поинтересовалась я.

Она с минуту смотрела на меня, не мигая. Полностью осмысленным, трезвым взглядом, будто и не шаталась из стороны в сторону еще десять минут назад.

– Ты ни в чём не виновата, на самом деле, – наконец, произнесла она тихим голосом без прежней враждебности. – Это только моя боль.

– Да о чём ты, Тополева, блин? – начала я терять терпение.

Она села на кровати, сложив ноги по-турецки. Достала из кармана джинсов свой телефон, разблокировала и швырнула в мою сторону.

Гаджет приземлился возле моей ноги. Мне даже не потребовалось брать его в руки, чтобы разглядеть яркую фотографию на экране. Очень удачный кадр. На нём – я и Никита. На танцполе. Обнимаемся и целуемся в губы. Выглядит всё так, будто оба получаем от этого удовольствие.

Я зажмурилась, закрыла глаза рукой и мысленно выругалась.

– Алин, это не то, что ты подумала. Клянусь, я вообще не знала, что это тот самый Никита, пока Демьян не сказал мне об этом в машине, когда мы уже ехали домой…

Алина печально улыбнулась, опустила взгляд и покачала головой, снова выглядя пьяной.

– Не надо оправдываться. Я ведь сказала, что ты не виновата. Но я хочу сразу тебя предупредить: если у вас с ним всё сложится, мы больше дружить не будем. Не потому что я не хочу, а потому что не смогу… – По щекам подруги скатились две крупных слезы. – Просто не смогу, понимаешь?

Я подалась к ней и обняла её изо всех сил.

– Ну прости меня, Алинка… Я правда не знала, клянусь! И вообще это не то, что ты подумала, слышишь? Между нами ничего и не было, по сути, это всё недоразумение просто!

Она прижалась ко мне и снова разрыдалась, жалобно и доверчиво, как ребёнок. А я обнимала её и гладила по голове.

– Честно говоря, мне уже хочется этому Шараеву глаз на одно место натянуть. Не знаю, что там у вас произошло, но ты, блин, не должна так убиваться из-за какого-то козла. Ни один мужик этого не стоит… А тот, который стоит, не заставит тебя плакать. Помнишь же эту цитату из соцсетей? – бурчала я, продолжая утешать подругу. Но она, кажется, не особо меня слушала.

А вскоре её и вовсе сморило. Не переставая обниматься, мы потихоньку завалились на кровать, и Алинка, повсхлипывав ещё немного, задышала ровнее.

Я дождалась, пока она уснёт покрепче, а потом осторожно высвободилась из объятий, укрыла подругу пледом и на цыпочках отправилась на выход.

Прикрыла за собой дверь, прислонилась спиной к спине и выдохнула, чувствуя себя морально истощённой.

Потом огляделась. Свет в гостиной уже не горел.

Мне требовалось разыскать Демьяна, сообщить ему о том, что его сестра уснула. От этой мысли по телу прошёл лёгкий мандраж.

Волнительно было находиться ночью наедине с Тополевым в одном пространстве, особенно учитывая, что его сестра пьяная наверняка крепко спит. Но трусливо сбежать в свою комнату я не могла. Обещала ведь убедиться, что Алинка уснула.

Нетвёрдыми шагами отправилась в сторону гостиной, понятия не имея, в какой части дома искать Демьяна, да ещё и в темноте. Но ответ вскоре нашёлся.

Когда я проходила мимо наших спален, увидела, что дверь в комнату брата подруги открыта.

Он полулежал на большой двуспальной кровати, опираясь спиной на изголовье, боком ко мне. И задумчиво смотрел в свой телефон.

Я подошла ближе и остановилась на пороге, прислонившись плечом к косяку.

В спальне Демьяна было почти так же темно, как и во всём доме, только свет от экрана телефона освещал его мужественное лицо. Да немного лунного света проникало сквозь окно, позволяя мне разглядеть силуэт статной фигуры Тополева.

Думала, он не заметил, что за ним наблюдают, но ошиблась.

Брат подруги повернул голову и посмотрел на меня. Я не видела его глаз, и лицо Демьяна стало почти тёмным пятном, но по коже пробежали мурашки.

– Твоя сестра уснула, – негромко сообщила я.

– Спасибо, – произнёс он так же негромко, а потом добавил, заставляя меня разволноваться ещё сильнее: – Иди сюда.

– Зачем? – спросила я ещё тише, чувствуя, как в горле внезапно пересохло.

– Что-то покажу.

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду спать, – скомкано отозвалась я, делая неуверенный шаг назад.

– Что, боишься? – услышала в голосе брата подруги насмешку.

– Вот ещё. Нет.

– Ну тогда иди сюда.

– Слышь, без пяти минут чемпион, чтобы я зашла в твою комнату – надо ещё заслужить, – мстительно заявила я, сделав ещё один маленький шажок назад. А у самой в груди словно отбойный молоток врубился.

– Ладно, – усмехнулся Демьян.

А потом вдруг поднялся с кровати и сам двинулся ко мне.