51 глава

– Ну и куда ты меня везёшь? Обещал рассказать по дороге, – произнесла я с напускным равнодушием, как только мы выехали на трассу. Не хотелось показывать Шараеву, насколько некомфортно я себя сейчас чувствовала по его милости.

– Не бойся, я не собираюсь тебя похищать, – заверил Никита, расслабленно управляя машиной.

– Я надеюсь, это не очередной твой дурацкий план, как насолить Тополеву? – нервно усмехнувшись, поинтересовалась я.

– Значит, вы всё-таки вместе? – Никита повернул ко мне голову и нехорошо ухмыльнулся.

– Да я сама пока не знаю, вместе мы или нет, – почему-то потянуло меня на откровенность.

– Уверена, что тебе оно вообще надо? – серьёзно спросил Никита, отворачиваясь обратно к лобовому стеклу. – У него отвратительный характер.

– Уверена. Мне кажется, я впервые влюбилась по-настоящему. Понимаешь?

– Понимаю.

– Поэтому не вздумай мне всё испортить! Если ты замышляешь что-то такое…

– Не переживай, Марьяна. Моя просьба не имеет никакого отношения к Тополеву. Мне просто нужно, чтобы ты съездила со мной в больницу к моему отцу, – выдал Никита.

– К твоему отцу? – недоумённо переспросила я.

– Да.

Данная информация мне совсем не понравилось. В голове сразу возникла неприятная догадка.

– Зачем? Ты что, хочешь, чтобы я перед твоим папой сыграла роль твоей девушки? Романтических комедий пересмотрел? Я на такое не подпишусь!

– Да успокойся, тебе не нужно будет никем прикидываться, – негромко рассмеялся Никита. – Если кто из нас и пересмотрел романтических комедий, то точно не я. Просто сходишь со мной за компанию и всё.

– Тогда я не понимаю, в чём смысл такой компании? Зачем тебе это?

Никита устало вздохнул и посмотрел на меня.

– Ты, кажется, хотела помочь? Уже передумала?

– Ну я хотела в другом тебе помочь… – раздражённо выдохнула я.

– Но мне сейчас нужна именно такая помощь.

– Блин, зачем тебе это надо?

– У меня свои причины. Тебе просто нужно будет постоять минут десять в палате рядом со мной, поулыбаться. И всё. Взамен проси что хочешь.

– Хорошо, – тут же смягчилась я. – Я у тебя кое-что попрошу потом, не сомневайся. И только попробуй не выполнить мою просьбу, – погрозила я ему пальцем.

– Договорились, – легко согласился Никита, и я тихо подивилась его сговорчивости.

Вскоре мы действительно подъехали к зданию муниципальной городской больницы. Зашли в приёмный покой, где нам выдали бахилы и одноразовые медицинские халаты. Затем поднялись в кардиологию. Местная медсестра проводила нас в палату, где лежал отец Никиты. Им оказался пожилой мужчина с седыми висками и такой же седой щетиной. Он полусидел на высокой современной медицинской кровати, опираясь на большую белую подушку. Его тело наполовину укрывала такая же белая простыня, а сверху на нём была надета широкая белая футболка.

Ещё в палате находилась какая-то женщина. Она сидела на стуле рядом с кроватью и держала отца Никиты за руку. На вид тоже достаточно взрослая, но очень ухоженная: в свободных шерстяных брюках и вязаном свитере, тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, на шее – длинный серебристый шнур с массивной подвеской, и такой же изящный браслет на запястье.

Как только мы вошли, она встала и, растерянно уставившись на меня, произнесла:

– Здравствуй, сынок…

– Привет, мам. – Никита подошёл, нежно обнял и поцеловал её в щёку.

– Здравствуй, Никита, – поздоровался слабым голосом его отец.

– Здравствуй. С днём рождения, – сухо отозвался Никита. Тон его голоса заметно изменился по сравнению с тем, каким он обращался к своей маме.

Я всё это время так и стояла у порога, чувствуя себя не в своей тарелке. Не понимала, насколько вообще уместно моё присутствие здесь, и злилась на Шараева за то, что он меня сюда притащил. Да ещё и в день рождения своего отца, о котором Никита не посчитал нужным заранее мне сообщить.

Его мама всё ещё с любопытством косилась в мою сторону. Взгляд отца Никиты тоже неизбежно устремился на меня.

– Познакомьтесь, это Марьяна, моя подруга, – наконец представил меня своим родителям Никита. – Я должен отвезти её кое-куда после больницы, поэтому мы заехали вместе.

– Здравствуйте, Марьяна, – сдержанно улыбнулась мне мама Никиты. А отец промолчал, продолжая хмуро разглядывать.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с ними, чувствуя себя ужасно неловко. – С днём рождения! – произнесла растерянно, посмотрев на Шараева-старшего, и осеклась, не зная, что ещё добавить. Но потом всё же нашлась: – Желаю скорейшего выздоровления.

– Спасибо, – ответил он.

Это были самые неловкие десять минут в моей жизни. Никита интересовался самочувствием и нюансами лечения отца, но на его вопросы по большей части отвечала мама, а Шараев-старший упорно молчал, сверля сына не самым ласковым взглядом. Каждую секунду я ощущала себя лишней, но уйти не смела, понимая, что подведу тем самым Никиту. Раз уж по какой-то неведомой причине ему понадобилось моё присутствие здесь, а я обещала помочь, внезапно передумать и сбежать было бы подлостью с моей стороны.

Наконец, Никита попрощался с родителями, и мы вышли на улицу. До самой парковки шли молча. У машины Никита достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Зачем ты меня сюда притащил? – не выдержала я.

– Мама очень просила, чтобы я приехал сегодня в часы посещения к отцу и поздравил его с днём рождения. Если бы я пришёл один, она бы снова пыталась нас помирить. А мне эти попытки уже поперёк горла.

– Ясно, – качнула я головой, невольно проникаясь состраданием к Никите. Его ситуация с родителями остро напомнила мне свою собственную. – А из-за чего вы поссорились?

– Неважно.

– Не знаю, что у вас случилось, Никит, но я тебе сочувствую. У меня отец тоже тот ещё мудак…

– Я тебе тоже сочувствую, – невесело усмехнулся он, в очередной раз затягиваясь сигаретой и выдыхая дым. – Ну, теперь я твой должник. Проси, что ты там хотела.

Я испытующе посмотрела на него.

– Поговори с Алиной. Пожалуйста. Она до сих пор очень сильно переживает из-за того, что произошло тогда между вами.

Никита явно не обрадовался моей просьбе. Нахмурился. Затянулся ещё раз и двумя пальцами швырнул бычок в стоящую неподалёку урну.

– Чёрт, Марьяна, я думал, ты для себя что-нибудь попросишь.

– Я и прошу для себя. Алина моя подруга, я очень люблю её. И Демьян не чужой для меня человек. Я вижу, что вы все страдаете из-за того, что случилось. Но если с Демьяном пока всё сложно, то Алине просто необходим этот разговор. Я уверена, вам обоим полегчает после него.

– Ладно, я поговорю с ней, – пообещал Никита и взялся за ручку, открыв мне дверцу машины на пассажирское сидение, но тут мы услышали, как кто-то сзади кричит его имя.

– Никита! Никита! Подожди, не уезжай!

Одновременно обернувшись на голос, мы увидели его маму с растрепавшимися на ветру волосами, бегущую между рядами машин в нашу сторону.

Никита тут же захлопнул дверцу обратно и быстрым шагом поспешил матери навстречу:

– Что случилось?

Она схватила сына за плечи и, испуганно посмотрев ему в глаза, со сбившимся дыханием проговорила:

– Не смогла до тебя дозвониться. Папе стало плохо. Его забрали в реанимацию.