Глава 43

Руслан

Сижу в спальне на кровати, потеряв счёт времени. Темноту за окном разбавляют луны фонарей, высящихся по границе наших с Гориным необъятных территорий. Первый день весны на исходе. Самый волнительный день в моей жизни. Мне казалось, что я уже всё пережил, но нет! На комоде оглушающе тикают часы, и я поглядываю на измученное Марусино личико. В свете ночника оно кажется фарфоровым. Не разбудил бы её этот будильник. Моя девочка устала и спит сном ангела. Тёмные кудри, ещё немного влажные, разметались по подушке. Роды длились сутки, котёнок так надрывно кричал, разрывая моё сердце в клочья. Мои руки до сих пор дрожат, голова кругом — я держу на руках сына! Моя бедная девочка родила мне богатыря. Четыре сто не шутка. Вглядываюсь в круглое, чуть красноватое личико. Хорошенький такой мальчишка. Ладный, крепкий! Глаза у него мои, а волосы Марусины. Акушерка сказала покормить малыша после полуночи, но я боюсь потревожить сон и жены, и сына. Так сладко они спят.

Фрол мчит из аэропорта, всё равно растормошит. Не успел дед к родам. Чемпионат дело такое. Горюшко теперь и так счастливейший из людей.

— Руслан, — голос Маруси заставляет меня подпрыгнуть. Нервы на пределе.

— Да, коть! — губы расплываются в улыбке, когда смотрю на мою девочку. Моё солнышко для меня больше, чем жизнь. Она и есть жизнь. Девять месяцев пролетели в любви и ласке.

— Как он? Так и спит? — протягивает Маруся руки к сыну. Но сесть самой у неё ещё не хватает сил, и она, нахмурив брови, поворачивается набок.

— Давай его развернём и покормим, — кладу я возле Маруси малыша.

— Я не умею, — переходит она на шёпот.

— Можешь не шептать, он пока тебя не слышит, — распаковываю я нашего богатыря из голубой фланельки. Прошёл за два месяца мастер-класс у Маргоши.

— Какой крепыш! — у Маруси слёзы наворачиваются на глаза. — До сих пор не понимаю, как он из меня выбрался. Волчок, так больно было.

Малыш не хочет просыпаться и лежит, раскинув руки со сжатыми кулачками. Пухлые губки чуть причмокивают во сне. Почуял мамку. Маруся возвращается на спину и утирает слёзы тыльной стороной ладони.

— Не плачь, котёнок! Ты у меня умница. Давай помогу, — забираюсь на постель с ногами и расстёгиваю маленькие красные пуговицы на Марусиной ночнушке с затейливым принтом: короны, пироженки и смешные кукольные мордашки. Такая Маруся ещё девчонка. Оголяю одну из её сисечек и разминаю плавными движениями. Выдавливаю капли молозива из нежного соска. Этому учился, конечно, не у Марго. Пересмотрел кучу видео по всяким движухам с новорожденными, понимая, что жена может растеряться. Помогаю Марусе поудобнее расположиться в подушках и кладу сына на её мягкий живот.

— Я напугала тебя, наверное, своими воплями, — Она подносит младенца к груди, и парень не теряется. Наш человек.

— Мне казалось, у нас одна боль на двоих. — Усаживаюсь рядом с моими любимыми и обнимаю Марусю за плечи.

Она поднимает на меня заплаканные глаза, и я готов разреветься. В её глазах мольба. Котёнок правда растерян.

— Нельзя пускать мужчин на роды. Но без тебя я бы не справилась.

— Я всегда рядом, Маруся. Помнишь? В горе и в радости…

— Помню, но зрелище, наверное, отвратительное.

— Ты была сегодня также прекрасна, как в нашу первую брачную ночь, — я ласкаю Марусину грудь сквозь тонкую ткань рубашки.

— Скажи, что любишь меня.

— Люблю, Маруся!

Малыш отрывается от груди и смотрит на нас.

— Смотри, у него твои глаза, — восторженно шепчет Маруся и вздыхает. — Будет такой же красавец, как папка!

— На Фрола тоже похож, мне кажется, — укрываю сына пелёнкой.

— Ох, держитесь девки тогда, — Маруся негромко смеётся и её мелодичный смех, как бальзам для души. — Гремучая смесь.

Маруся целует сына и тянется губами ко мне. Съел бы мою вкусную девочку.

По дому разносится трель звонка.

— Это ещё кто? Неужели Фрол?

— Он самый! Прямо с самолёта к нам.

— До утра что ли не подождать? — краснеет Маруся.

— Смеёшься?

Настойчивый звонок заставляет меня оторваться от тёплой компании. Фрол мог бы и правда с утра пожаловать.

* * *

Маруся

Руслан сбегает по ступеням. Хлопает дверь, и снизу слышатся поздравляшки, годные только для мужских ушей. За окном становится светлее — в отчем доме загорается в комнатах свет. Бедная мама! Она, наверное, отходит ещё от моих криков. Оставляла меня сегодня лишь для того, чтобы выйти покормить малыша.

— Где внук? Пойдём скорее, — нетерпеливо бормочет отец.

— Куртку сними, руки помой! — осекает его Руслан. — И подожди, я Марусе чай сделаю.

Улыбаюсь. Мой муж наконец-то охраняет меня, а не Фрола.

— Не томи! Давай быстрее. — Отец в своём репертуаре. Если он что-то хочет, то должен получить здесь и сейчас. Струя воды звучно ударяет в раковину. — Говорил я, портупея работает.

— Держи свою портупею, — Смеётся Руслан и скрипит крышкой дивана на кухне. — Со свадьбы, как сунул в ящик, так и не вынимал.

— Это не моя, а Егоркиного деда! Работает вещь! Небось здесь тоже теребунькались, вот мальчонка и вышел.

— Домой сначала зайти не судьба? — разбавляет мама мужскую компанию на первом этаже.

— Маргоша, солнце моё!.. Ой, кто это не спит и мамке не даёт! Распакуй-ка мне моё сокровище, — то кается, то сюсюкает Фрол. — Я же это… Зашёл на минутку… Только одним глазком. Пойдёмте уже скорее!

Топот шагов, и в спальню вбегает отец, одной рукой прижимая Матвея к груди, а другой держа корзину, полную роз. Моего младшего брата он и на чемпионат бы утащил, да Марго не позволила.

— Доча, мои поздравления! Ну-ка, ну-ка, дай глянуть на внука… — Фрол смотрит на меня, на сына, на жену. В коротко стриженной голове отца складывается пазл, что рук не хватит. — Маргош, подержи Мэтью. Руслан — розы!

Протягиваю Фролу его долгожданного внука, а Руслан вручает мне чашку ароматного чая с молоком.

— Ого! — Глаза отца лезут на лоб от удивления. Мой брат родился два месяца назад и весил около трёх килограмм. — Ого-го-го! Ты его правда сегодня родила?

— Папа! — не могу последнее время смотреть на отца без слёз умиления. В последнее время я стала слишком чувствительная.

— Вот это здоровяк! Весь в светлейшего, — Фрол кладёт внука на одну руку. — Маргош, дай-ка нашего красавца.

Руслан подходит к приятелю и любовно смотрит на малышей:

— Два другана будут.

— Точно! Братья! — синие глаза отца светятся от счастья. — Ваш с Мусей такой же блонда, как ты?

— Скорее, как ты! — Руслан развязывает тесёмки и стягивает чепчик с головы сына.

— То есть Мэтью белобрысый, а твой, как я! — удивляется Фрол.

— Ты хочешь сказать, что я белобрысая? — Марго присаживается на краешек моей постели и, откинув волосы назад, призывно смотрит на отца.

— Ты белокурая красавица, а Мэтью белобрысый сорванец, — Фрол скользит взглядом по аппетитным формам матери и интерес к детям несколько угасает. — Пойдём-ка, милая, домой. Тебе нужно баиньки.

Дети, как чувствуют ускользающее внимание и хором разражаются громогласными криками.

— Ой-ёй-ёй! Разбирайте, девочки! — Фрол меняется в лице и суёт нам с матерью в руки малыщей. — Рус, айда вниз.

— Мин херц, извини, мне Марусе помочь нужно, — Руслан забирается на кровать и целует меня:

— Ты в порядке, котёнок?

— Да вроде уже разобралась что к чему, — прикладываю сына к груди под смачное чмоканье Мэтью у матери на руках.

— Ты к другой сейчас приложи, — целует меня Руслан в висок. — Нужно обе грудки разрабатывать.

Фрол садится в кресло и завороженно смотрит то на меня, то на Марго.

— Пап, ты меня смущаешь! — кровь приливает к моим щекам.

— Прости, Марусь, но я не видел ничего красивее. Я так вас люблю, девули мои.

Мне немного больно кормить, но отец прав. Нет ничего прекраснее, чем умиротворённое личико сына у тёплой груди. Маленькая ладошка ложится на неё, и голубые глаза вглядываются в моё лицо. Сынуля пока не видит меня, но точно знает — мама и папа здесь. Наступают сладостные минуты тишины.

— Матвей вроде уснул, — Марго поднимается с постели. — Отдыхайте, ребятки.

— Мин херц, дверь просто захлопни внизу. Я еле хожу уже, — потягивается Руслан.

— Подожди ты! — Фрол целует меня в лоб, а внука в пятку. Чешет в затылке и добавляет: — В десять утра общее построение в гостиной! Не опаздывайте.

— Какое ещё построение? — с подозрением спрашивает Руслан.

— Гориных-Молодцовых становится больше, — довольно улыбается Фрол. — Лука с Мэл, дай Бог, чтобы до совершеннолетия дотянули. Хочу в свой выходной видеть всех за завтраком.

— Так ты приглашаешь или снова диктуешь? — уточняет Руслан, обнимая меня за плечи.

— Приглашаю, — вздыхает Фрол, разводит руками и, выпятив губу, жалуется Марго. — Их не только становится больше, но они теперь ещё и собственное мнение имеют. Пойдём, душа моя.

Мать вручает ему сына.

— Иди уже, предводитель команчей. Оставь ты их в покое. Ещё есть тебе кем командовать.

— Подожди, — разворачивается в дверях Фрол. — Как мальчонку-то назовём?

— Думаем пока! — отзываюсь я.

— Предлагаю: Виссарион, Варлаам или Прокофий! — выдаёт отец имена, как патроны из автомата.

— Ромкой будет, — склоняется Руслан над сыном. — Романом. Как меня в крещении зовут. Не против, Марусь?

— Мне нравится, — соглашаюсь я.

— Роман Русланович, — пробует имя на вкус Фрол. — Нормально. Считайте, дед дал добро!

— Ты неисправим, мин херц!

— Мне тоже нравится, — кивает Марго. — Всё, сладких снов.

Мы с облегчением выдыхаем, когда за ночными визитёрами закрывается дверь. Я целую уснувшего Ромку в лобик и отдаю Руслану. Он несёт сына на пеленальный столик и одной рукой расстилает чистую пелёнку. С толком дела протирает Роману Руслановичу складки салфетками, присыпает тальком, натягивает памперс. Пеленает.

— Волчок, — выбираюсь я из-под одеяла. — ты лучший во всём.

— Подожди, котёнок, помогу, — Руслан смотрит на малыша, как на чудо света, крестит и укладывает в белую кроватку под балдахином.

— Да я сама, — голова кружится, но я понимаю, что надо расхаживаться.

— Давай лапку, провожу тебя, — подскакивает ко мне Руслан.

Мы вместе забираемся в душевую. Тёплые губы мужа находят мои. Тело моё жаждет его прикосновений. Наконец-то нас не разделяет огромный живот. Широкая ладонь Руслана ласкает мою грудь.

— Рус, я сейчас упаду, — обнимаю его за шею, — но хочу, чтобы ты убаюкал меня своими поцелуями.

— Тогда быстро моемся и в спальню, — кусает Руслан меня за плечо и поворачивает к себе спиной. Выдавливает шампунь мне прямо на голову и массирует пальцами кожу.

— Сейчас замурлычу! — закрываю глаза от удовольствия. Усталость стекает по телу вместе с водой.

— В кроватке помурлыкаем, — Руслан смывает пену с моих волос, промывает их бальзамом. Ладонями намыливает мне спину, бёдра, живот. Как же я люблю его руки. До дрожи. До исступления. Мой ласковый и сильный зверь. Он берёт меня то нежно, то напористо, но неизменно с любовью. Последние месяцы Руслан берёг меня, и мне самой было не до постельных боёв.

В спальню меня несут на руках. Давно такого не случалось. Но у Ромки свои планы. Громкий крик сына, и Руслана, как ветром, сдувает с кровати. Нас теперь трое, и я уже не маленькая девочка. Муж укладывает ребёнка к нам в постель. Ромка успокаивается, получив грудь, и Руслан обнимает меня со спины.

— Котёнок мой любимый, — шепчет он, и торнадо мурашек проносится по моему телу. — Я не зря ждал тебя столько лет. Ты моё счастье, моя радость.

— Сколько ты не спал? Сутки? — во мне просыпается совесть, я-то продрыхла до темноты.

— Ради вас с Ромкой я горы сверну.

Муж ещё бормочет мне приятности, но его рука тяжелеет, дыхание выравнивается.

Лежу с моими любимыми мальчишками и нет счастливее меня на свете. Я рождена для Руслана. Сейчас совершенно уверена в этом. Именно такие браки и заключаются на небесах. А Руслан для меня.