Глава 13
Дверь за ее спиной захлопнулась.
Громко. Заставляя вздрогнуть.
И в этот самый момент, накатила внезапная паника.
Не по себе стало, вдруг. Чего боялась, сама толком не понимала.
Не укусит же он, в конце концов!
Мягкой неуверенной поступью проследовала за мужчиной. Давыдов, полностью игнорируя ее присутствие, присел на край рабочего стола и с головой погрузился в «цифры». Ему шло сосредоточенное выражение лица. Однако не привычно было лицезреть его таким.
Спокойным. Сдержанным.
Отвлекшись на секунду от бумаг, Герман кивнул на кресло, предлагая ей присесть. Валерия, предусмотрительно отказалась. Желая обуздать в себе столь противоречивые эмоции, принялась детально изучать его кабинет.
Ничего примечательного. Все выполнено в едином стиле.
Разве что…
Движимая неведомой силой, оказалась рядом с маленьким неприметным столиком у окна, буквально заваленным чертежами. Линейками. Карандашами.
Рай архитектора, которым собственно Герман и являлся.
О его второй профессии девушка была наслышана. Столько громких проектов, выполненных силами собственной фирмы. Столько выигранных тендеров! Он являлся ее кумиром. Образцом для подражания.
Когда-то…
Пальцы вмиг похолодели. Руки затряслись. Как же хотелось прикоснуться. Провести ладонью по лощеной бумаге, наслаждаясь ее скрипом. Вспомнить себя.
Прежнюю. Без страхов. Без ошибок. Без рухнувших надежд.
Да, только…не могла.
Настойчиво игнорируя истерические сигналы тела, потянулась к ближайшему ватману. Четкость линий, прорисовка мельчайших деталей впечатляли. Про объемность, красоту проекта и говорить не стоило. Она захватывала дух. Мужчина был хорош в своем деле.
Действительно, хорош.
— Нравится?
Встрепенулась, перехватывая его внимательный взгляд.
— Очень красивый и странный дом! Даже стиль определить не могу. Всего понемногу, но так гармонично…зачаровывает. Бесконечно завидую его будущему хозяину.
Повисла тишина, в которой она отчетливо слышала свое рваное дыхание. Герман следил за ней, с легким прищуром. Словно обдумывал что-то.
— А макет уже готов? — Не дождавшись ответа, продолжила. — А «3-D» модель? Когда начнется строительство объекта?
— Когда закончится, если быть точнее. — Нехотя признался. Голос звучал довольно сухо. — Через пару месяцев. Это, левый проект, о котором отец не знает. Выполняется силами другой компании. И ты болтать об этом не станешь!
От его напряженного тона, едва ни выронила чертеж.
— Даже не собиралась…
Поспешила вернуть ватман на прежнее место, и отойти на безопасное расстояние.
…но обязательно расскажу, если ты мне его не покажешь!
Должно быть, она окончательно сбредила, раз озвучила нечто подобное. Еще, более невероятным казалось восхищение, мимолетно промелькнувшее в потемневшем от ярости взгляде.
Или, вовсе не от ярости?
— Какой грязный шантаж, девочка! — Бумаги стали не интересны. Отложил их в сторону. — Покажу, раз так приглянулся — не вопрос. Но, у меня будет условие!
— Какое? — Насупилась, ожидая подвоха.
— Молчишь до момента сдачи объекта. Это сюрприз, и портить его нельзя. Проболтаешься — одной поркой не отделаешься!
Она уверенно кивнула, ведь ничего сверхъестественного от нее не требовалось.
— По рукам!
Ох, зря проигнорировала тот странный взгляд…
Схватившись за протянутую ладонь, мужчина рывком притянул Леру к себе, вышибая воздух из легких.
Ее глаза испуганно заметались. Во рту пересохло.
— Вчера, я был готов на что угодно, лишь бы…
Герман замолчал, но продолжать и не требовалось.
Лишь бы…оказаться в ней!
Она это знала.
— А сегодня все изменилось?
— Не все! — Вкрадчиво. — Некоторые детали. И нам нужно их обсудить!
Нехорошее предчувствие стальными иголками опалило кожу. Ноющим клубком залегло в районе солнечного сплетения.
— Какие…детали?
Вместо ответа, Давыдов свирепо накинулся на ее рот, целуя так…что девушка мгновенно потеряла связь с реальностью.
— Хочу, — признался, отстраняясь и тяжело дыша, — тебя себе хочу!
Как-то странно прозвучала его фраза в тишине кабинета.
Как-то опасливо. Надрывно.
— Что останавливает? — Хихикнула, чудовищно смущаясь собственной наглости, прежде чем мужчина поцеловал вновь, словно намеренно и беспощадно дурманил разум. Лишал возможности мыслить здраво.
— Помнишь наш вчерашний разговор…на балконе?
— Да! — Ответила машинально, не совсем понимая, о чем он бормочет. — Мы редко разговариваем, потому-то я и помню каждое твое слово.
— В таком случае, — мышцы его тела обратились в камень, стискивая Спирину до боли, — ты знаешь, ЧТО!
Интересно! И откуда же она должна знать, что его останавливает?
Однако память услужливо вернула девушку на несколько часов назад.
…Я не создан для отношений. Не желаю ограничивать себя какими-то глупыми обязательствами. Верностью! Подобно удавке на шее…
Черт! Черт! Черт!
…Я беру ту, которую захочу. А потом ухожу, как надоест. Без слез. Без обид. Без истерик…
Дышать становилось все труднее. Жаркие объятия вдруг стали напоминать стальные тиски, из которых необходимо было выкарабкаться. Вырваться…всеми силами.
…Прежде чем оказаться на моем члене, они предельно четко осознают, и принимают все условия. Мне нужна лишь разрядка. Ни чувства, ни верность, к этому списку не прилагаются. Впрочем, и от них ничего подобного не требую…
Кажется, у нее начался самый настоящий истерический припадок.
Он, только что предложил ей стать его…подстилкой, без права голоса? Секс без обязательств! Легкий необременительный перепихон! Ей?
Она рассмеялась бы Давыдову в лицо, если бы не подступившая к горлу желчь.
С*ка! Словно без ножа резал.
— Нет! — Секунду спустя, уверенно уперлась ладошками в крепкую мужскую грудь, выражая протест. — Нет! И еще раз, нет! Ты постарался на славу — все по полочкам разложил, все доступно объяснил. Только вот, подобная…связь не для меня. Вообще не впечатлила перспектива!
Чужое горячее дыхание опалило изгиб шеи:
— Помнится, четыре дня назад — когда пришла за подписью в мою спальню — ты твердила, что отношения тебе не нужны. Не интересны. — Никогда еще его голос не звучал столь мягко и соблазнительно. Обволакивал, будто нежнейший кашемир. Ее голова начала медленно кружиться, от нахлынувших эмоций. Или, просто воздуха не хватало? — Так и мне они на хр*н не сдались!
Фыркнула, возмущенная до предела такой постановкой вопроса:
— Ты понял так, как сам того захотел! — Сильнее надавила на его грудную клетку, пытаясь отрезвить. — Мне нужны отношения! НУЖНЫ! Просто, сейчас я к ним не готова, морально…
Герман не слушал более — поглотил ее возмущенную тираду, очередным жестким, и вместе с тем, чувственным поцелуем. Сердце бешеными ударами гоняло по венам бурлящую кровь. Колени предательски дрожали.
Она держалась. Из последних сил цеплялась за остатки разума, и старалась не отвечать. Но когда его рука бесстыдно и по-хозяйски забралась под блузку, миновав белье, девушка сдалась. Простонав, вцепилась острыми коготками в мужскую шею, притягивая ближе.
Давыдов наоборот отстранился:
— Ну, же! — Настаивал. — Соглашайся!
— Нет…ты спятил?
— Будет так сладко, маленькая! Так бесконечно хорошо! На мне…и глубоко в тебе.
Перейдя к более активным действиям, подхватив Леру под бедра, усаживая на свой рабочий стол. Торопливо вклинился между женских бедер.
Он был дико возбужден. И бесконечно зол.
В безумном взгляде, тронутом поволокой, в равной степени плескалось и то, и другое. Мужчина провел указательным пальцем по ее пухлым губам, слегка растягивая их.
— Чего ты хочешь за доступ к своему телу?
Может и пытался казаться спокойным, только девушка чувствовала, как сильно его трясет от едва сдерживаемого гнева.
— Отношений? Верности? Или, сразу в ЗАГС?
Лера готова была истерически хохотать.
Впрочем, так и сделала: рассмеялась прямо ему в лицо.
— ЗАГС явно лишний в этом списке.
В первую очередь, себя не понимала!
Ну, что за дура?
Он-то прекрасно знал, чего хотел, и шел напролом к своей цели.
А, она? Почему так страдала от его слов?
Почему до сих пор не ушла, и позволяла прикасаться к себе?
Давыдов навис над ней айсбергом, тяжело дыша.
— Тогда в чем дело?
— Серьезно не понимаешь?
— Я понимаю, что ты таешь в моих руках, — осадил грубо, — и хочешь меня, ничуть не меньше. И как бы не упрямилась, все равно…Мечтаешь. Быть. Мною. Оттр*хана!
Так гадко стало вдруг. Словно в грязи извалялась. И обидно.
Герман был прав. Небывалая злость вспыхнула в сознании. Злость на себя!
Ведь это ее предавало собственное тело. Ее!
Пришла пора включать, наконец, мозг. И уносить ноги.
Не удостоив его ответом, спрыгнула со стола, и направилась к выходу. Но, и двух шагов сделать не успела. Грубо схватив за локоть, Давыдов развернул лицом к себе.
— Не так резво. Мы не договорили.
— Может ты и недоговорил, а вот я уже все сказала!
Как еще под его испепеляющим взглядом не свалилась замертво?
— В чем разница?
— Не понимаю, — с шипением дергала рукой, пытаясь вырваться из его захвата, — о чем…
— Значит, тр*хаться со мной, на грязном полу, вообще без каких-либо договоренностей, ты можешь! — Он хорошенько ее тряханул, едва себя контролируя. — Но, стоит…
— Не сравнивай! То была случайность!
— Ах, случайность? Ладно. Тогда, ответь мне на вопрос, — ослабил хватку. Предоставил временную свободу. — Только, честно! Соврешь — пойму, и проверю.
Лера приготовилась ко всему. Даже гордо плечи выпрямила, и брови нахмурила.
— Ты уже потекла от моих поцелуев? — Шепнул нежно, и до ужаса хрипло. — Уже мокрая?
Поперхнувшись воздухом, ошарашено уставилась на Давыдова, боясь даже пикнуть. Не выдержав, спрятала пылающие щеки в ледяных ладонях. От резкого контраста, по телу побежали мурашки.
— Чего притихла, трусишка?
Она не ответила. Пристыженно молчала. Умом понимала — глупо.
Но, как признаться, что действительно течет от его прикосновений?
Как признаться в этом человеку, которому нужно лишь ее тело?
Кто-то скажет — да, плевать! Чисто, для здоровья!
Лера не могла без чувств. Не умела.
Потому и не подпускала к себе никого, без малого, полтора года.
А его хотела! И подпустила бы. Бы…
Спустя пару ударов сердца, он вынудил ее открыть лицо — перехватил тонкие запястья, и развел руки в стороны.
Без резких движений. Очень плавно.
— Мы поступим следующим образом. — Мужчина полностью владел собой, в отличие от нее. — Случай у нас, прямо скажем…непростой, если учитывать давнишнюю дружбу наших семей, портить которую не имеем права.
— Х-м-м…
— Хорошо! Я предоставлю тебе время, для принятия решения.
Оставалось только удрученно поинтересоваться:
— Когда я должна дать…окончательный ответ?
— До полуночи, Лера! — Тяжелый вздох. — Приди ко мне через балкон, ровно в двенадцать. В том ярко-розовом шелковом пеньюаре, от которого в глазах рябит. Более красочного «да» и не придумаешь. Я все пойму.
— А если…
— Не появишься — тоже пойму. — Перебил, непреклонно. — Приму твой выбор, как должное. Забудем вчерашние события, как ты и хотела. По рукам?
Неуверенно кивнула. Внутри творился полный раздрай. Полнейший хаос. Судя по всему, ей предстоял нелегкий выбор. Давыдов более не удерживал, а потому поспешила на выход. У самой двери он ее окликнул:
— Имей в виду, я не притронусь к тебе больше, пока не услышу «да»! Взвешенное и осознанное.
— Я должна с горя выброситься в окно?
— Напрасно ерничаешь, Мелкая. — Хмыкнул, со странной интонацией. — Мы же оба знаем — ты придешь!
* * *
Домой они вернулись к шести часам.
Вместе, как ни странно. Хоть и молчали всю дорогу, думая каждый о своем.
Особняк встретил их…скандалом.
Лера едва успела скинуть обувь, когда услышала бранную ругань. Станислав Юрьевич довольно жестко воспитывал Глеба, который к слову, отмалчиваться не собирался, и орал ничуть не тише.
— По огрызайся мне еще! — Рычал глава семейства. — Пока Я тебя содержу, ты будешь делать, что Я скажу! И будешь делать это с уважением.
— Стас, — начала, Маргарита Алексеевна, но он грозным «Не лезь! Это результат твоих сюсюканий!» прервал ее попытку защитить сына.
— И что ты сделаешь? — Не сдерживался друг. — Что сделаешь, а? Опять подзатыльник влепишь? Я не ребенок уже, а свободный человек! Никто и никогда меня не заставит!
— Ах, ты не ребенок? Свободный человек? Значит, с сегодняшнего дня, ни копейки от нас, с матерью не получишь. Обеспечивай себя сам. Живи, как знаешь. Все карты заблокирую. А то, гляди-ка! Шара*бится где-то, всеми ночами. Днем отсыпается, и снова в путь. Если узнаю, что ты торчишь на чем-то…
— Да плевать мне на твои деньги. Не такой ценой! Лучше бомжевать пойду, но с честью. Подачки не приму. А если подсесть на что вздумаю, уж тебя явно не спрош…
Все случилось внезапно. На инстинктах. Когда увидела, что Станислав замахнулся для удара, сердце в пятки ушло. На глазах слезы выступили. Как подлетела к Глебу, прикрывая собой, уже не помнила. На задворках сознания услышала грозный рев Германа:
— Отец, не смей!
Зажмурилась, ожидая боли — не в силах была наблюдать за приближающейся мужской ладонью. Прекрасно понимала, насколько он силен…
Но ничего не происходило. От выброса адреналина ее уже трясло.
Осторожно распахнула веки, нервно сглатывая. Первым делом увидела побледневшего, до состояния больничной простыни, Станислава Юрьевича. Мужчина, явно, находился в шоке, совершенно не понимая, откуда на месте сына появилась она. Его рука, замершая в паре сантиметрах от ее щеки, была перехвачена и крепко стиснута ладонью Германа. Оба тяжело дышали.
Чуть дальше, с выражением первобытного ужаса на лице, застыла Маргарита Алексеевна.
— Ты спятила? — Заорал Глеб, разворачивая к себе. — Ты че творишь?
— Только не тебя. Лучше меня…только не тебя!
— Что мне с подзатыльника-то будет, дуреха? — Таким злым Глеба она еще не видела. — А тебя бы, с одного удара вырубили! Я чуть с ума от страха не сошел!
— Не важно…
— Лера, — срывающимся голосом прокаркал Давыдов старший, привлекая внимание к себе. — Прости, дочка!
— Все хорошо. Что он натворил, дядя Стас? — Пропищала еле слышно. — За что?
— Спасибо, сынок, — обратился к Герману, — можешь отпустить.
Мужчина разжал пальцы, но не сразу. Словно те онемели, и совсем его не слушались. Мотнув головой, пару раз ударил себя кулаком в грудину. Как если бы…пытался замершее сердце вновь запустить.
От этого зрелища у Леры внутренности в тугой узел скрутило. Не иначе, как в морской. Ведь, не проходило…не отпускало. Тянуло.
Глеб же, все еще находясь под действием эмоций, поднялся на второй этаж, и крикнул:
— Ничего я не натворил, Лерунь. Просто, не хочу быть тем, кем не являюсь. И не буду.
Повисло тягостное молчание, которое нарушил Станислав:
— Вот, что мне с ним делать, Лера? Не понимаю, как мог лоботряса, бездаря и разгильдяя воспитать!
Девушка вспыхнула от возмущения:
— Раз Вы такое говорите, — ответила чужим могильным голосом, — значит, совершенно не знаете своего сына! Глеб — лучший человек на свете! Таких больше нет. Он отзывчивый, чуткий, преданный, честный. Трудолюбивый и самостоятельный. Талантливый, до ужаса. Видели, как он танцует? А как поет, слышали? Да душа на части рвется от его голоса! Но, судя по Вашему лицу — это новость. А ведь есть куча записей, в домашнем видеоархиве, который хранится в его комнате. Нужно лишь, проявить участие, и посмотреть. Думаете, он жизнь прожигает? Нет! У него, давным-давно есть работа, и малый бизнес! Он, в свои двадцать три, ни от кого не зависим. Трудится в основном, ночами. Где — не скажу, даже под пытками! У вас, замечательный ребенок. Просто, он другой. Совершенно. И подход к нему нужен особенный. Не давите на него. Он не Герман, который сам, кого угодно раздавит. Глеб сломается!
Замолчала, чувствуя, как задыхается от недостатка кислорода. Даже закашлялась. И только теперь поняла, что ее откровения произвели эффект разорвавшейся бомбы.
Вид у всех был столь ошарашенный, впору гоготать, за живот держась.
— Я понимаю, — продолжила спокойнее и гораздо тише, — Вы желаете видеть его в компании. В таком случае, предложите ему креативную должность, и восторг от результата обеспечен! Он не станет копошиться в бумажках и цифрах. Хоть это поймите. И если, согласны на такие условия, то дайте мне время…и я его приведу. Он сам придет!
Несколько часов Лера провела с Глебом, и почти убедила друга пойти на примирение с семейством. Хотя бы, откровенно поговорить. И он пообещал прислушаться. Со временем, его настроение пришло в норму. Даже шутил и смеялся. После, расцеловав в обе щеки, умчался по своим делам, оставив ее совсем одну.
А полночь-то близилась…
С каждым прошедшим часом, сердце в груди ныло все тревожнее.
Дилемма.
Она сидела на кровати, обернувшись в белое махровое полотенце, и поджав под себя одну ногу. В чем из душа вышла, в том и осталась.
Рядом красовалась ее ночная рубашка, которую Герман упомянул в условии.
В условии…
Черепная коробка грозилась обратиться в пыль, под напором тяжелых мыслей.
Что она получит, соглашаясь на предложение Давыдова?
Секс…только секс. А вот он — всю ее. Тело. Душу. А затем, растопчет, когда надоест новая игрушка. Ведь, верность…не для него.
Отчаяние затопило с головой. Угнетенная и дезориентированная, Лера совершенно потерялась во времени.
Не в силах принять решение, так и осталась в своей комнате, когда стрелка часов перевалила за полночь.
Своего рода…выбор!
Действуя на автомате, натянула на чистое тело подготовленную ярко-розовую сорочку, расчесала волосы, и уже лечь в постель собиралась, когда мужчина, подобно урагану влетел в ее спальню. Дверь с петель не снес, и на том спасибо!
А как же — пойму твой отказ, если не придешь?
Испуганно сжала в кулачках край одеяла, настороженно наблюдая за ним из-под опущенных ресниц.
Почему, возликовала в глубине души?
— Значит, нет?
— Нет!
— Уверена?
Утвердительно кивнула.
Давыдов нервно мерил шагами помещение, время от времени пожирая ее гневным взглядом. Наконец, остановился. На скулах играли желваки.
Выглядел он очень даже устрашающе.
— Твои условия?
О, Господи! О, Господи!
Недолго думая, Лера подошла вплотную.
— Нет условий. Только вопрос. Очень-очень важный для меня. Если скажу «да», наши отношения будут свободными? Вообще без обязательств и претензий? Лишь…приятные моменты.
— Скорее всего. — Настороженно прищурился, не понимая, к чему она клонит.
— Значит, вопрос верности не обсуждается, и у тебя будут женщины на стороне?
— Не на стороне, Лера. Просто, кроме тебя. Будут еще, кроме тебя! Целенаправленно никого не ищу, но…всякое возможно.
Тихо, тихо! Выдрать ему клок волос…всегда успеется!
— Стало быть, от меня верности ты тоже не требуешь? — Говорить старалась как можно беззаботнее, хоть кровь, будто кислотой и разъедала сердце. — Выражаясь твоим языком, с кем хочу, с тем и тр*хаюсь?
Германа передернуло. Прямо лицо перекосило. Он отвел взгляд. Тяжело дыша, уставился в потолок. После непродолжительной паузы сообщил:
— Я буду удовлетворять тебя! С лихвой. Другой мужчина не понадобится.
— Я спрашивала не об этом…
Утробно зарычал, вновь срываясь с места. Лера же, замерла в ожидании ответа. Момент был решающим.
Разрешит на сторону ходить — значит, плевать ему на нее. Так, на разок…похоть удовлетворить.
Запретит — то и она окажется вправе потребовать верности. А это уже отношения, от которых он, как черт от ладана, бежит.
Давыдов очень хорошо это понимал. От того и бесился, точно зверь в угол загнанный. Еще мгновение, еще пара шагов, и он остановился.
И сердце Спириной вместе с ним.
— Нет, так нет! — Бросил небрежно.
А затем, вылетел из спальни еще быстрее, чем пришел.
Лера же, рухнула на колени прямо там, где стояла. Ноги уже не держали.
Черт, как больно!
Всхлипнула, не в силах более держать эмоции в узде. Слезы хлынули из глаз. Во рту стало горько — горько.
Почему он такой? Почему?
Сквозь раскрытую балконную дверь до нее донесся глухой звук урчащего мотора.
Машину из гаража выгнал?
Не веря собственным ушам, рванула на балкон.
Так и есть!
Едва пополам ни сложилась. Будто удар в солнечное сплетение.
Куда собрался? К Алине? Или, кого другого искать? Более сговорчивого?
Словно почувствовав чужое присутствие, мужчина повернулся, сталкиваясь с ее зареванным до неузнаваемости взглядом.
Секунда. Вторая.
Давыдов яростно стиснул зубы, и резко выжал педаль газа.
Взревел мотор, и автомобиль рванул с места.
Вот и все...
Кое-как, медленной шатающейся походкой Лера добрела до кровати.
Упав без чувств на мягкий матрас, свернулась калачиком, и беззвучно зарыдала, глотая соленые слезы. Трясло так, что зуб на зуб не попадал. Сложно сказать, сколько времени в подобном состоянии пребывала. Пять минут, или десять. Не суть. Но, когда почувствовала в комнате запах его парфюма, решила что бредит. Вскинула голову, вглядываясь в знакомый силуэт.
А, нет! Настоящий.
Злой и колючий. Но, реальный.
Вернулся!
Над ней медленно склонился, проводя дрожащими руками по ее щекам. Насухо стирая с них соленую влагу. А после, совершенно обескураживая, Герман опустился на корточки прямо у кровати, и уткнулся обжигающе горячим лбом в ее обнаженные колени. Отросшая щетина, точно наждаком, царапнула нежную кожу, заставляя покрыться мурашками.
— Не могу…так! — Прохрипел отчаянно. — Не плачь! Не надо.
Козел! М*дак! Скотина!
Вместо ответа из горла вырвался очередной мучительный всхлип.
— Ну, все. Все! — Колени опалило внезапной лаской — невесомым поцелуем. Затем, вторым. — Успокойся. Никуда не поеду…
— Почему? — Тихо-тихо, одними губами. — Зачем вернулся? Зачем?
— Т-с-с!
— Езжай! Тебя, наверняка, Алина заждал…
— Ступай, умойся. — Выдал спокойно, прерывая на корню зарождающуюся перепалку. Сам же поспешил распрямиться, и отойти в сторону.
Лера вдруг почувствовала невероятную усталость. На споры сил уже не осталось. Совсем. Шатающейся походкой девушка послушно направилась в ванную. Умылась, да хорошенько высморкалась. А когда вернулась, обнаружила мужчину, приготовившимся ко сну, и удобно устроившимся в ее постели.
Собрался снова спать с ней?
— Иди ко мне, Мелкая. — Раскрыл объятия, заманивая к себе. — Тяжелый день у нас с тобой выдался. Пора отдыхать!