Глава 18. "Макария"

Даймонд обхватывает меня за щиколотки, вытаскивает из салона и снова, точно куклу, забрасывает себе на плечо.

Вся моя внутренняя бравада махом куда-то улетучивается, не давая сопротивляться в полной мере.

Я колочу его кулаками по спине, щиплю и царапаю, но ему хоть бы хны. Он не реагирует на мои гневные порывы должным образом. Напротив, наглец вальяжно следует к лифту, поглаживая меня по ягодицам.

Мазохист-извращенец!

Даймонд прикладывает карту к считывателю и лифт отправляет нас на верхний этаж. В отражении зеркальной стенки я замечаю на его лице победную улыбку.

Чему он так радуется?

— Я выпотрошу твои внутренности, когда ты уснёшь! Зря ты это устроил! Пока не поздно, отпусти меня! Мне же кровь в голову ударила!

— Ты нарочно заводишь меня ещё сильнее? — сжимает мои ягодицы. — Ты ведь понятия не имеешь как твое упрямство действует на меня! Давай! Продолжай и дальше воспалять мне нервы. С головой твоей ничего не случится, а вот…, — снова шлёпает по заду, — со всем остальным — не обещаю.

— Больной ублюдок! Ты высокомерный придурок! Привык, что тебе с лёгкостью всё достаётся! Не трогай меня своими паршивыми лапами.

Двери лифта раздвигаются в стороны, а я так и продолжаю срывать на нём свой голос, пока он поднимается по лестнице на крышу элитной высотки.

— Остудись пока!

Даймон выпускает меня из рук, а в следующий миг я оказываюсь в воде и сразу же иду топориком на дно.

Чувствуя под ногами твердость, я отталкиваюсь от дна. Пытаюсь высунуть голову на поверхность и вдохнуть спасительного воздуха, но глубина бассейна не позволяет мне это сделать.

Тяжесть халата буквально тянет меня на дно, я не могу глотнуть воздуха. Кое-как удается стянуть с себя махровый утяжелитель. Я барахтаюсь в воде, захлёбываюсь ею, но всеми силами борюсь за свою жизнь.

— Я не умею плавать, козёл! — с трудом проговариваю.

Даймонд ничего не отвечает.

Я убираю с лица налипшие волосы и вижу перед собой нечто невообразимое — за каким-то хреном Даймонд снимает с себя боксеры, оставаясь абсолютно голым.

И все бы ничего. Я бы как-нибудь смирилась с его желанием искупаться в бассейне нагишом, если бы не член, стоявший колом.

Мамочки, за что мне это?

Даймонд перехватывает мой недоуменный взгляд, который мгновением ранее разглядывал мужское достоинство, и растягивает губы в похотливой ухмылке. Сделав шаг вперед и вытянув руки, он щучкой ныряет в воду, а выныривает уже напротив меня.

Моргнув, я сглатываю. Страшно просто ужас...

Одним движением руки босс вжимает меня в бортик бассейна. Глубина в этом месте гораздо меньше, потому я спокойно могу стоять на цыпочках.

Ну как, спокойно... Спокойным времяпрепровождением это вряд ли можно назвать...

— Что ты делаешь, чёрт возьми? — с опаской проговариваю.

— А на что это похоже? — произносит хрипло, прохладными губами касаясь ушной раковины.

— Н-не знаю.

— А хочешь узнать?

Не успеваю ни звука издать, поскольку одним рывком Даймонд разрывает на мне трусы.

— Поняла теперь? — спрашивает, не сводя с меня потемневших глаз.

Сглотнув, я неуверенно отвечаю:

— Поняла, но как-то малоубедительно.

Хищно оскалившись, Даймонд вклинивает свое колено между моих бедер, раскрывая меня таким образом. Подхватывает под ягодицы и без каких-либо отступлений вторгается в меня. От неожиданности, от жуткой боли, пронзающей меня насквозь, я судорожно всхлипываю.

Как же больно! Что этот придурок творит? Не так... Не так все должно было быть!

Опомнившись, я стараюсь оттолкнуть от себя крепкое тело. Вырваться из его рук, но с каждым толчком тот проталкивается всё глубже и глубже в меня.

— Так убедительней? — сдавленно произносит, оставляя грубый поцелуй на моей шее.

Всего один поцелуй — и я перестаю сопротивляться. Боль уходит на второй план.

Я вдруг осознаю, что хочу этого не меньше, чем Даймонд. Даже несмотря на всю ту боль, все то напряжение, что скапливаются внутри меня.

Напряжение копилось во мне всё то долгое время, а теперь я предчувствую его освобождение.

Чувствую столь же отчетливо, как чувствую Даймонда внутри себя, как чувствую его губы на своей груди, как чувствую его грубые ладони, сжимающие ягодицы, доставляющие сладкую боль, и все то, чего раньше я никогда не могла почувствовать...

— Что это еще за херня? У тебя что, месячные? — с тревогой в голосе спрашивает. Я разлепляю глаза. Даймонд немигающим взглядом уставился на воду, где отчетливо виден небольшой сгусток крови. — Скажи, что это месячные, Дьявол!

Я поджимаю губы и медленно мотаю головой, опасаясь его реакции.

— Я девственница, — шепотом. — Во всяком случае была пару секунд назад…

Даймонд несколько напряженных мгновений пребывает в полнейшем шоке, а потом он как рявкнет:

— Чего, блядь? — резко выпускает из рук и отстраняется от меня как от прокаженной, устремляя взгляд в одну точку. На сгусток крови. — Ты так издеваешься, Макария? Это и есть твоя расплата?

— Это всего лишь кровь! — как бы я ни приближалась к Даймонду, он отплывал от меня ровно на столько же.

— В справке говорилось, что ты ведешь половую жизнь, — заторможено выговаривает.

— Извини, мне пришлось подкупить гинеколога.

— Скажи, почему я не удивлён? — скалится и, не услышав от меня ответа, отворачивается. — Оставь меня одного.

— Что произошло, не пойму? Я не стану писать на тебя заявление, не стану никому болтать, если ты этого так опасаешься, — подплываю к нему вплотную и пытаюсь привлечь на себя внимание. Ноль эмоций.

— Макария, иди отсюда, прошу! Я не в настроении, мягко выражаясь! — шумно выдыхает и снова рявкает: — Да уйди же ты, наконец!

Психанув, я пулей вылетаю из бассейна.

— Да плевать я хотела на тебя! — давлюсь комом обиды, а он даже не смотрит в мою сторону, словно я стала ему противна. — Ты уж определись в своих желаниях! Ты же ничего не можешь довести до конца! Твоё дебильное благородство у меня уже поперёк горла.

Запираюсь в дальней комнате, где ночевала вчера. Не удосужившись обтереться полотенцем, я срываю с себя лифчик, открываю ящик комода и нахожу в нем первую попавшуюся вещицу. Напяливаю на себя пахнущую свежестью футболку, ныряю в постель и, накрыв голову подушкой, мысленно проклинаю себя за слабину, которой Даймонд недостоин.

Только успеваю успокоиться, как вдруг раздается скрип петель. Дверь слегка отворяется, после чего по комнате разливается мягкий свет.

— Ну и че ты забыла у меня в комнате? — недоумевает Даймонд, стоя в проходе в одних пижамных штанах.

Так комната его? Супер!

— Ты уверен, что не ошибся дверью? — цепляюсь в одеяло, как в спасательный круг.

Он заламывает бровь и смотрит на меня, словно на дуру. Ему не хватает ещё у виска покрутить для целостности картины.

— Макария, это комната по всем признакам моя, — указывает он на футболку на мне, затем кивает на комод, откуда я взяла ее. — Гостевая комната рядом с ванной. Хотя знаешь, оставайся здесь. Я сам переночую там.

Странно. Он без каких-либо истерик выходит и аккуратно прикрывает за собой дверь.

Вот же идиотка.

Мне становится невыносимо стыдно, да так, что я начинаю ходить из угла в угол и надумывать себе план, как свалить отсюда поскорее, оставаясь незамеченной. Но план с треском проваливается. Вместо того, чтобы сбежать из этого дома, меня словно черт дергает приоткрыть дверь гостевой комнаты и бесшумно протиснуться внутрь.

— Ты решила всё же поменяться местами? — хрипло спрашивает он, чем немного пугает.

Я думала, он уже спит.

Обнаженный Даймонд лежит в постели, заведя одну руку за голову и согнув ногу в колене. Он пристально всматривается в мой силуэт.

— Нет, — выдыхаю.

Приподнимается на локте.

— Тогда в чём дело?

На цыпочках я приближаюсь к постели, а он внимательно наблюдает за каждым моим движением.

— Подумала, что тебе нужно закончить начатое.

Даймонд хмыкает, плавно поднимается с постели и заходит мне за спину.

— Подними руки, — шепчет, касаясь пальцем моего бедра, отчего по телу врассыпную устремляются мурашки.

Я покорно подчиняюсь, приподняв руки вверх. Даймонд медленно стягивает с меня футболку, оставляя полностью обнажённой.

Я не вижу его перед собой. Я лишь ощущаю его дыхание на своей коже. Приятное. Жгучее. Я лишь чувствую прикосновение его пальцев, скользящих по моим плечам, очерчивающих линию, плавно спускающихся вдоль позвоночника и притормаживающих на ягодицах.

Жаждая от него дальнейших действий, я подхватываю его свободную руку и прикладываю к своей груди.

— Дьявол, зря ты это затеяла, — тихо произносит мне на ушко, зажимая между пальцев вздыбившийся сосок.

— Почему же? — мой голос дрожит от переизбытка эмоций.

— Если ты хочешь, чтобы я выполнил твою просьбу, тебе нужно пообещать мне, что ты так же выполнишь мою, — говорит он глубоким голосом, устремляя ладонь вдоль живота, прямиком к лобку.

Моё дыхание тяжелеет с каждой секундой, тело все больше содрогается от его прикосновений, а разум потихоньку начинает тлеть.

— Смотря, что это будет, — растягиваю губы в полуулыбке.

— Смею разочаровать тебя. Какая именно это будет просьба я смогу сказать только после выполнения твоей, — шепчет он, погружая в меня свои пальцы.

О, это так приятно. Я прикрываю отяжелевшие веки и откидываю голову ему на плечо.

— Так каким будет твой ответ?

А что тут думать? Анализировать я все равно могу только одним местом, и этим местом он уж успел завладеть, потому ответ должен знать наперёд.

— Хорошо, — срывается стон с губ.

— Хорошо? Только и всего? — притормаживает нарочно. Мне становится до невозможности не хватать его ласкающих пальцев.

— Прекрасно! Замечательно! Превосходно! Что ты ещё хочешь услышать?

Он хмыкает.

— Дьявол, я вообще-то хотел уточнить согласна ли ты на моё условие. Просто я немного не понял твой неоднозначный ответ, а ты уже начала описывать свои ощущения. Ты слишком торопишься.

Вот, блин! Снова меня облапошил. Я резко скидываю его руку с себя, разворачиваюсь к нему лицом и сужаю глаза, мечтая треснуть ему по лбу.

— Ну и козёл же ты! — вздёргиваю нос и спешу удалиться.

Даймонд успевает поймать меня за руку. Он резко приподнимает меня, удерживая на себе верхом.

— Ты сама напросилась, — с некой угрозой произносит.

Я громко сглатываю, а через секунду меня обезоруживает пылкий поцелуй. Столь страстный, что пальцы немеют от удовольствия.

Удерживая меня на себе, Даймонд выходит из гостевой комнаты и устремляется в свою.

— Не спрашивай. Я просто хочу воплотить свою фантазию вплоть до места. Тысячу раз прокручивал этот момент у себя в голове, — снова тянется ко мне за поцелуем, лишь дотронувшись до моих губ, он вдруг подбрасывает меня в воздух. Я громко взвизгиваю и приземляюсь на его мягкую кровать.

— Прошу тебя! Ни слова больше! — подскакиваю с матраса, встаю на колени и тяну его за плечи на себя.

В один момент начинаю задыхаться от тех поцелуев, которыми он одаривает сначала мои губы, а после переключается к шее, заставляя меня вонзиться ногтями ему в спину и пройтись ими вдоль его тела.

Даймонд оставляет влажную дорожку горячего языка на моей коже, ласкает налитую грудь, вынуждая тело и разум испытывать то, к чему я не была готова.

Я не думала, что, казалось бы, обычные поцелуи могут повысить градус моего тела настолько. Не думала, что мой мозг будет потихоньку плавиться от ласки. Я и не думала, что, чувствуя жар внутри, можно дрожать от обжигающих прикосновений.

Всё по-другому. Хоть я и была девственницей, но мне всё же есть с чем сравнивать. Я испытывала оргазм, но то, что проделывает со мной Даймонд — несравнимо с теми всплесками, некогда испытываемые мной.

Внутри меня пламя. Я сама стала тем пламенем, которое стремительными потоками разливается по моим венам, вызывая необходимость дышать гораздо чаще и намного глубже. Даймонд погружает меня за рамки того, что я когда-либо испытывала.

Я сдавленно вскрикиваю в его рот. Нет не от боли, а от неизведанных мною ощущений. Я теряюсь в своих ощущениях, прикрываю глаза и как могу подстраиваюсь под каждый его толчок.

Стоны заполняют комнату. Тело всё больше и больше содрогается, сердце практически выпрыгивает из груди, равно как и его собственное. Кажется, ещё совсем немного и мне потребуется перезапуск, ведь оно не выдержит такого бешенного ритма.

Моё тело уже бьётся в конвульсиях. Всё то, что копилось внутри, вырывается из меня удовлетворенным выкриком. До боли в пальцах я сжимаю простыни и едва не разрываюсь на части.

Следом раздается приглушенный рык Даймонда. Он смыкает веки, откидывает голову назад и изливается прямо мне на живот. А потом мы молча смотрим друг на друга. Дышим друг другом. Вечность.

Стоил ли мне прервать затянувшееся молчание? Нужно ли что-то сказать ему, например, «спасибо»? Или просто поинтересоваться о его ощущениях?

Не нужно. По тому как Даймонд встаёт с постели и выходит из комнаты, и так все понятно.

В конце концов, я нахожу оправдание его поступку. Даймонд выполнил мою просьбу. От него больше ничего не требовалось, потому он исчез.

А вскоре комнату заполняют мягкие шаги. Подняв голову, я обнаруживаю Даймонда с полотенцем в руках. Он опускается на постель и с сосредоточенным видом вытирает с живота свое семя. Перехватив мой удивленный взгляд, он растягивает губы в полуулыбке.

— Мне остаться здесь или уйти? — охрипши спрашивает.

— Останься, — выдыхаю.