Глава 28. Даймонд

Для меня уготовано место в самом центре первого этажа, но я нарочно игнорирую его. Опершись боком о стену, я окидываю всех присутствующих ленивым взглядом.

Ненавижу этот день.

Столько откровенной лести, как в день рождения не говорят ни в один день, разве что в день похорон.

На сцене во всю уже отплясывают "Мэрилин Монро" с новой шоу-программой, которую танцовщицы подготовили специально для меня.

"С днем рожденья, мистер Неттинг!" — напевают они в микрофоны.

Неинтересно!

Вынимаю из кармана брюк телефон и звоню на номер Ассоль. Мне нужна только она! Но голосовая почта её же голосом деликатно посылает меня нахуй.

Черт!

Ещё и Тео сегодня не приехал.

Подойдя к бару, я заказываю бокал чистейшего виски, устраиваюсь на барном стуле и жду подходящего момента для тихого побега.

Наконец, подходит торжественная часть, я поднимаюсь на сцену, где рассыпаюсь в благодарностях и, как мне кажется, даже вполне искренне.

Далее я выслушиваю поздравления членов клуба и моих подчинённых, среди которых не оказывается Дьявола.

Ещё позднее мне дарят двухнедельную поездку на необитаемый остров с «изюминкой», находящийся где-то в Бермудах.

Какую изюминку можно ждать на необитаемом острове? Смерть от обезвоживания? За каким хреном мне ехать на необитаемый, мать его, остров? Если повезёт, то встретить там Пятницу?

Прискорбно, но, видимо, их фантазия закончилась на торте в виде фаллоса.

С каких пор я стал таким сварливым? Уверен, это всё неспроста, и, кажется, я знаю причину своей раздражительности.

— Палмер, продолжайте веселиться без меня. Если что-то будет нужно, ещё некоторое время я буду у себя, — ставлю в известность и поспешно возвращаюсь в свой кабинет.

Там я избавляюсь от пиджака, срываю с себя галстук. Закатав рукава на рубашке по локоть, я ставлю на свой рабочий стол бутылку виски и устало заваливаюсь в кресло.

Как я докатился до того, что в собственный день рожденья остался в гордом одиночестве?

— Мистер Неттинг, вам нужно это видеть! — без стука врывается всполошившаяся Палмер.

— Что случилось? — привстаю я из кресла.

— Во второй комнате кое-что произошло. Сама я не могу туда войти. Может быть, вам удастся?

Что на сей раз? Кто-то опять скопытился от вида голых сисек?

Палмер передаёт мне ключ, я спускаюсь на этаж ниже и открываю дверь в комнату, покрытую мраком. Из стереосистемы доносятся первые аккорды "Devil Eyes" группы Hippie Sabotage, однако в помещении нет видимых признаков чего-либо подозрительного, что в совокупности кажется мне довольно странным.

Я нашариваю на стене выключатель, но внезапно мою руку перехватывает чья-то прохладная ладонь и в эту же секунду в комнате включаются все световые приборы.

— Мистер Неттинг, позвольте вручить вам подарок, — игриво произносит искусительница, едва касаясь моих губ.

На Ассоль надета ажурная чёрная маска, скрывающая пол-лица. Она отлично гармонирует с чёрным комплектом, с чулками и подтяжками, надетых на ней.

Дьявол... Это же то самое белье, которое я буду помнить до конца своих дней.

— Где ты была? — шепчу я, ладонями скользя по её обнажённой спине. — Прости меня, Ассоль. Прости, я болван... Я виноват.

Ответа от неё не следует. Поцелуй и есть её ответ. И вполне красноречивый.

Она прижимает меня к стене, обхватывает руками шею и начинает с невинного и чувственного поцелуя. Но его мне ни хрена недостаточно, потому он в стремительном темпе перерастает в необузданный.

Я скучал... За каких-то пар часов страшно соскучился по ней, что готов разорвать ее. Задушить своими поцелуями.

Ассоль дарит мне свою ласку, мучает меня, потянув за собой вглубь комнаты. Она разрывает поцелуй, пихает меня в кресло и точно кошка перебирается к шесту. А мне снова становится одиноко. Я вновь начинаю скучать по ней невыносимо. Начал бы, если бы не ее соблазнительный танец, если бы не сексуальное тело, от вида которого кровь в секунду закипает в жилах.

Дьявол вытворяет с пилоном такое, что в безрассудстве от увиденного я начинаю ревновать её к этому сраному шесту.

Я смотрю на неё как завороженный. Не в состоянии даже моргнуть. Я не могу позволить себе пропустить ни одной детали её запредельно горячего, как адское пламя, танца, который, вероятно, и является моим подарком на день рожденья.

Закончив бесстыдства с пилоном, Ассоль плавной походкой возвращается ко мне. Она смело седлает меня и губами прикасается к ушной раковине.

— Вам понравилось, мистер Неттинг? — нарочно растянуто проговаривает моё имя, расстегивая на моей рубашке пуговицы. — У вас найдутся ещё какие-нибудь пожелания?

— Их полно, Дьявол, — отвечаю я заторможенно, поглаживая ее бедра. — Просто тьма тьмущая, но не здесь же.

— Почему же? Вы меня расстраиваете, босс, — надувает она губки, извиваясь на мне, как бы невзначай задевая попкой стояк.

— Тут камеры! Я не хочу, чтобы охрана стала свидетелями того, как их босс примеряет на себя свой охуенный подарок, — говорю через силу, пока мой мозг ещё превалирует над собственным членом.

— Я всё предусмотрела. Камеры выключены, запись не идёт, охрана предупреждена. Так что, мистер Неттинг, вы можете примерять свой подарок как вам вздумается.

Охренеть! Просто песня! Тут даже святой не в силах не поддаться соблазну и не согрешить, не говоря уже обо мне.

— Тебя когда-нибудь увозили в реанимацию после секса? — растягиваю губы в пошлой улыбке, а в мыслях прокручиваю всё то, что хотел бы сделать с этим дьявольским греховным искушением, сидящим верхом на мне.

— Что-то не припомню, — она прикусывает губу, состроив вдумчивый вид. — Секс у меня был только с вами, но до такого уровня мастерства вы ещё не доходили.

Сколько же чертовщины в этой девушке. Так и не долго продать душу дьяволу.

— Всё, что было ранее — было лишь подготовительным курсом для новичков. С этого самого дня я планирую воплощать твои сексуальные фантазии в реальность. Что-то мне подсказывает, у тебя их немало скопилось, я прав?

— О, вы как всегда чертовски правы, мистер Неттинг.

Я поддаюсь своим внутренним позывам, доставляющим мне внушительный дискомфорт в штанах. Приподнимаюсь из кресла, держа Ассоль верхом на себе, и с жадностью впиваюсь губами в её нежную кожу на шее. Наслаждаюсь от вкуса, кайфую от аромата, не в силах сдерживать себя.

Стоит опустить Ассоль на мягкий диван, как дурман застилает мой разум. Словно обезумевший я разрываю сначала на ней кружевные трусы, швыряю клочки в сторону, а затем освобождаю идеальную грудь, приспустив вниз лифчик.

Замираю, пожирая ее взглядом. Облизываюсь и мысленно вою от совершенной красоты.

И это все мое! Мое!

Я хочу быть в ней! Немедленно!

— На вас не напасешься белья, мистер Босс, — кокетничает чертовка, прикасаясь к своему лобку.

Одергиваю ее руку с резкостью.

— Не смей! Это все мое! Только я могу прикасаться к тебе сегодня! — шиплю ей в губы, мечтая вгрызться в них.

— Вы слышите? Моя кисонька сгорает от нетерпения. Она говорит, что ей там мокро, скучно и одиноко.

Я падаю перед ней на колени и в нетерпении припадаю губами к ее груди, всасываю в рот острые соски.

— Я слышу, малышка. Твоя кисонька, разве что не мяукает, умоляя меня позаботиться о ней, — рвано говорю между поцелуями.

— Да, мистер Неттинг! Вот так, — её дыхание на секунду сбивается, она выгибается мне навстречу, прикрывает глаза и запрокидывает голову назад. — Ваши губы творят чудеса.

— Что ты хочешь, Дьявол? — спрашиваю я и прохожусь языком вдоль плоского живота.

Ассоль сладко стонет и вонзается своими острыми коготками мне в плечи, отчего я шиплю.

— Трахайте меня, мистер Неттинг. Как угодно и чем угодно.

Не сдержав радости от такой щедрости, я оскаливаюсь, пальцами сжимаю ее подбородок и пристально смотрю в дьявольские глаза, стремительно теряя самообладание.

Где, черт бы ее побрал... Где она раньше пропадала... Почему я не встретил ее раньше?

Неожиданно Ассоль ртом подхватывает мой большой палец, обхватывает его губами и всасывает в себя. Дьявол сосёт его так жадно, а член на это моментально реагирует, набухая до предела и непроизвольно дёргаясь от охуительных ощущений.

Могу с уверенностью сказать, что прежде никогда такого не было со мной. Никогда от секса я не испытывал ничего помимо разрядки. А быть в Ассоль — самое потрясающее чувство, что мне доводилось ощущать. То, как её тугое влагалище с силой сжимает меня, как пронзительные стоны врезаются в сознание — несравнимо ни с чем. Я бы вечность провёл в ней. Часами готов слушать ее стоны. Они намного лучше тишины.

А поцелуи... Я стал зависим от ее поцелуев, от губ. Рядом с ней я становлюсь наркоманом. Мне всегда нужно большего. Но это не просто потребность. С Ассоль я наслаждаюсь не самим сексом, а тем, как эта девушка, которая успела стать для меня особенной, реагирует на всё происходящее между нами.

Это будто происходит не со мной. Всё кажется мне настолько нереальным, что, боюсь, фантазия и действительность смешались в моей голове.

* * *

— Даймонд, твой телефон... Кажется, он звонит, — молвит Ассоль, прижимаясь всем телом ко мне.

Я целую её в припухшие губы, нехотя сползаю с дивана и нашариваю в карманах брюк свой телефон. Увидев на экране пропущенный от отца, я поднимаюсь на ноги и перезваниваю ему.

— Ну наконец-то! — протягивает отец.

— Вы уже приехали?

— Нет, мы не успеваем, но твоя мать приглашает тебя к нам. Когда мы в последний раз ужинали по-семейному? Кажется, это было чуть больше трёх лет назад.

Сомнительное удовольствие...

— Мама точно не будет против? Просто я буду не один, а с девушкой.

Мать до сих пор обижена на меня. В своё время с Оливией они поддерживали весьма тёплые отношения. Мать была без ума от нее.

Да что там? Она и сейчас без ума от нее! Потому где-то в глубине души матушка надеется и верит, что с Оливией мы снова будем вместе.

— Я с ней поговорю. Она не станет говорить лишнего при гостях, — шёпотом проговаривает отец.

Он находится на моей стороне и полностью меня поддерживает, но на фоне этого у них с матерью зачастую возникают конфликты.

Быстро смотрю на наручные часы. Время как ни странно ещё не позднее.

— Хорошо, тогда ждите! Мы скоро приедем!

Ассоль приподнимается на локте. В её огромных глазах проглядывается отчетливый знак вопроса.

— Мы? И куда нам нужно ехать? — взволнованно спрашивает.

— В гости к моим родителям, — отвечаю, поднимая с пола нашу одежду. Вернее то, что от нее осталось.

— Ой-ей, — тревожно вздыхает она.

Ее взгляд падает на лохмотья, которые остались от моей рубашки. Она заливается краской, наверняка вспомнив, как в порыве страсти срывала ее с меня в отместку за разорванное белье.

— Тогда тебе нужно найти другую рубашку.

— А тебе не помешали бы целые трусишки, — поиграю бровями, удерживая разорванные стринги на вытянутом указательном пальце.

— Да как бы и необязательно вовсе, — закусывает губу и нарочно расставляет свои бедра в стороны, отчего я туго сглатываю. — Пощеголяю без трусов!

— Даже и не знаю, как тот факт, что ты будешь без белья, скажется на нас обоих.

— Вот и проверим! — подмигивает мне.

Кое-как заставив себя отвести от неё ненасытный взгляд, я прочищаю горло от образовавшегося кома, напяливаю на себя брюки.

Пробираться в кабинет Тео мне приходится с обнаженным торсом. В его шкафу я нахожу отпаренную чёрную рубашку, надеваю ее, затем забегаю в кабинет Ассоль за ее вещами, и уже планирую мчаться к ней, однако на пороге я нарываюсь на Трисс. Та перегораживает дорогу и набрасывается на меня с мокрыми поцелуями.

— Ты че творишь, дура? — отталкиваю от себя, уворачиваясь от ее губ.

— Я хочу преподнести тебе подарок! — проворковав, она прикладывает ладонь к моему паху. Ноль эмоций, как бы она ни старалась. — Ты сегодня заслужил особенный подарок от меня.

— Извини, Трисс, но мне от тебя ничего не нужно. Правда. Разве только, чтобы ты оставила меня в покое, — проговариваю с нажимом.

Она нервно закатывает глаза и цокает, попутно пытаясь расстегнуть ремень на моих брюках.

— Что изменилось, Даймонд?

— Да всё! Разве не видишь сама? — развожу руками, отойдя от нее на шаг. — В жизни ведь может появиться такой человек, благодаря которому меняется буквально всё вокруг, начиная с фирмы зубной пасты, заканчивая личными взглядами на саму жизнь.

— Кого ты пытаешься обмануть? Таким мужчинам, как ты недостаточно одного человека для счастья. Рано или поздно тебе захочется большего. Так зачем оттягивать неизбежный момент? Бери от жизни всё и пользуйся этим.

— Я не из таких, Трисс. Ты крупно ошибаешься, и ты очень плохо знаешь меня.

— Я знаю мужчин и этого мне вполне достаточно! — она переводит взгляд на рюкзак Ассоль, который я держу в своей руке, и брезгливо фыркает. — Ещё скажи, что влюбился в неё.

— Влюбился! Да, я влюбился! Это все? Или еще что-то?

— Чего-чего? — истерично хохочет она, смех противно режет слух и бьет по мозгам.

Накалившись до предела, я хватаю ее за шею и впечатываю спиной в стену. Сам от себя не ожидал подобного. Но она выбесила. Вывела меня из себя. И это подействовало. Трисс прекратила ржать как полоумная. Теперь она хрипит, испуганно таращась на меня, пока моя ладонь сжимается на ее тонкой шее.

— Я влюбился в нее, а не в тебя. Тебя это так задевает? — говорю с оскалом, пережимая сонную артерию. Она вот-вот отключится, но я резко убираю руку, позволив ей жадно хватануть ртом воздух. — Трисс, ты — не она, и никогда ею не будешь. А раз мы всё выяснили, то извини. Мне нужно идти. Макария меня заждалась.

Удивили эти слова не только Трисс. Я сам в ахуе, если честно.

Боюсь, я и правда влюбился в Ассоль... Как прыщавый подросток...

И влюбился я не в Макарию, а именно в Ассоль.

Но когда это могло произойти? Чёрт знает…