45

— Ника…

Открыла глаза, слыша негромкое пение птиц и села на постели, сладко потягиваясь. Окна были распахнуты и в дом проникал пряный запах трав и высаженных в палисаднике цветов. Шторы вздымались повинуясь порывам теплого воздуха, и я поднялась и прошла к двери на улицу, почему-то чувствуя непреодолимую потребность оказаться во дворе.

Крыльцо было горячим от полуденного солнца, а ветер трепал подол цветочного платья заставляя придержать юбку, чтобы не так била по ногам.

— Ник…

Голос сестры доносился откуда-то сбоку и я спустилась с крыльца и увидела во дворе одинокую фигурку.

— Попроси Стаса отвезти тебя домой. Мама волнуется.

Сглотнула ком в горле, не веря в искренность её слов. Она же ненавидит меня! А я ненавижу её!

— Не ври! Еще скажи, что папа тоже скучает. — Скепсис в моем голосе заставил сестру поморщиться.

— Он не твой папа, а мой. И Никита тоже мой. И Стас будет моим, а ты останешься одна! Потому что таких как ты не любят.

— Уходи отсюда! Тебе здесь не рады! — Хотелось кричать, но из горла не вырывалось ни звука.

— Я подожду Стаса, и мы уйдем вместе, а ты останешься одна. Как всегда…

— Марина!

Села на постели, чувствуя что сердце вот-вот пробьет грудь гулкими ударами. В комнате было темно, и Стаса на постели не было. Провела по лицу рукой, стряхивая остатки сна и поднялась с кровати, вздрагивая от прохлады утреннего воздуха.

Кухня тоже была пуста, но на столе я заметила белый листочек.

«Ты разговариваешь во сне».

Смяла записку, безотчетно улыбаясь.

Зачем только бумагу перевел, дурень.