Бонус
— Марь, ты не помнишь, Стас вчера занес черную сумку? — понизив голос до шепота вошла в комнату, где сестра кормила трехмесячного Кирюшку, и мельком глянула на все еще спящего Андрейку. — Не помню, заносил он сменку или нет. А у Андрея ползунки кончились…
— Не видела. Кажется не заносил, — сестра опасливо покосилась на сморщившееся личико моего сынишки, а потом уложила своего удобнее, поставляя ему вторую грудь, — да и если сейчас занести — вещи-то ледяные будут. И мой все ползунки уписал…блин, — лицо Марины просветлело и она подняла указательный палец вверх, — слушай, у тёть Вали спроси, у нее был мешок с вещами от Кати с Настей. Там кажется были и ползунки.
Вздохнула, прикрывая дверь, но тут же распахнула ее, когда ушей коснулся мяукающий плач Андрейки, нашего со Стасом второго сына.
Да, вы не ослышались! Второго. Сына. Хотя врачи упорно светили нам вторую девочку, я уже присмотрела розовые бортики на кроватку, и подсунула сестре заявку на комбезик для принцессы, но оказалось, что двадцать третьего февраля этого года на свет появился еще один мужик рода Кириченко (как будто их мало, да?), Андрейка.
Нельзя сказать что я прям так расстроилась, напротив, была безумно рада такому пополнению, хоть младший сынок и заставил меня помучиться пару суток, но благо все завершилось хорошо, и мы с ним сделали подарок папе на его праздник.
Розовые ползунки были тут же забыты, и их место заняли вещи для настоящих мужиков: беленькие, голубые, синие распашонки и ползунки, царапки в тон и носочки которые налезают разве что на куколку, и на моего Андрейку.
— Тише, сладкий, мама рядом, все хорошо, — взяла крошку на ручки и тот как по волшебству прекратил плакать и я тут же ощутила как по рукам и футболке потекло что-то теплое. — Ммммм… спасибо, я как раз переоделась.
С укоризной посмотрела на кукольное личико сына, слыша сбоку смешок Маринки.
— У меня в комнате футболка на кровати, надень, сикуша. И у тёть Вали спроси ползунки, Кирюхе тоже надо.
Наградила издевающуюся надо мной сестру суровым взглядом и послала воздушный поцелуй Кириллу, чмокающему молочко.
— Постарайся для меня, племянничек, а то твоя мама офигела.
Еще один смешок, но я уже вышла из комнаты и пошла в кухню, где у стола суетилась теть Валя, мачеха Стаса.
— А кто это у нас тут проснулся такой сладкий? — она увидела на моих руках Андрейку, который тут же закряхтел, явно намереваясь сделать кое-то более опасное, чем меня описать, и заворковала с ним, а я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, чувствуя как футболка липнет к коже.
— Теть Валь, Марина говорит, у вас где-то пакет с ползунками от Катюшки с Настей…
— О сейчас, сейчас, Никуш, подожди, — она наскоро вытерла руки кухонным полотенцем и скрылась в проеме, а я зашагала за ней, боясь что не успею принять меры и маленький проныра меня еще и обкакает. — Вот тут смотри, — протянула мне пакет, аккуратно забирая Андрейку с моих рук.
— Ага, есть, спасибо, тёть Валь, — достала стопку маленьких ползунков и разложила на кровать. Приготовила клеенку и застелила ее фланелевой пеленкой, — давайте его сюда, я переодену.
— Ой, Никуш, да я сама, ты лучше сходи футболку смени пока.
Благодарно улыбнулась женщине вырастившей когда-то двух замечательных парней, ныне моего мужа и деверя, и вышла из комнаты, припоминая где там Маринка говорила ее футболка. Услышала хлопок входной двери и выглянула, посмотреть, кто зашел. Стас в старом бушлате и трико дядь Лёши стоял на пороге увидев меня нахально улыбнулся.
— Кто это тебя так? — заметил мокрое пятно на футболке и я поморщилась тыкая в его сторону пальцем, попутно надвигаясь на стоящего в дверях мужа.
— Твой сын между прочим пакостит. Поговори, объясни что на маму нельзя писать, — взвизгнула когда Стас меня сгреб, прижимая к прохладному бушлату и ледяные губы тут же играючи коснулись шеи и я сжалась от щекотки. — Стас, ну хваааатит! Ну…
— Баня почти готова, собирайся, сейчас пойдем, — прошептал мне в ухо и мурашки тут же покрыли истерзанную ледяными губами кожу. — Любимая…
— Баня? — вскинула брови закусывая губу в предвкушении. Андрею уже месяц и неделя, и кажется, нам уже можно попробовать близость, только аккуратно… — А может по очереди пойдем?
Подкатила глаза изображая скучающий вид и снова взвизгнула, когда Стас поднял меня прижимая к себе холодному.
— Издеваешься? — нетерпеливые губы смяли мои на целую вечность я выпала из жизни потому что его поцелуи творили со мной такое… — Я сейчас трахну тебя прямо на пороге, Ника. Что ты творишь со мной…
— Я? — рассеянно хлопнула ресницами и выбралась из объятий мужа. — Пойду белье соберу нам, Сережку домой надо загнать, сколько можно ему там возиться?
— Они с Катюхой и Наськой там ручейки пускают. Никита потом их заведет, собирайся давай… — Стас стянул бушлат и скрылся за дверью кухни, а я с не проходящей улыбкой на лице начала складывать в баню полотенца и халат.
Интересно, а сегодня будет больно, или уже нет?
Вошла в комнату, где тёть Валя уже переодела мою крошку и ворковала с ним, а Андрюша охотно ей отвечал, складывая кукольные губки трубочкой.
— Ой, а вы уже… — замолкла заметив на сыне розовые ползунки, и закусила губу не зная как сказать теть Вале что Стас нас всех выпорет за этот цвет… — оделись.
— Ну где мой разбойник? — Сзади послышался голос Кириченко, и мой муж вошел в спальню с улыбкой нас оглядывая. — А вот…он.
Запнулся на полуслове, но надо отдать ему должное, при мачехе не повел и бровью, подошел к Андрейке и взял того на руки аккуратно как хрустального. Теть Валя мечтательно улыбнулась и вышла, а я закусила губу борясь с улыбкой.
— Андрюха, тебя снова вырядили как петушка, ну что за бабы…? — тихонько заговорил, а сынишка улыбнулся увидев родное лицо папы и активнее задвигал ручками и ножками. — Надо было громче кричать, я бы тебя спас. Мы же знаем, что настоящие мужики розовое не носят, да? Мама наверно хочет сделать из тебя дядю Олежу…
Показала мужу язык и тот мне подмигнул.
— Дядя Олежа между прочим подарил нам на рождение камуфляжный комбезик и шапочку, — стянула мокрую футболку и торопливо надела халат, едва не смеясь от дикого разочарования отразившегося на лице Стаса, когда запахнула его полы. — Так что Андрей как папа теперь капитанчик.
— Ну вообще-то папа уже майорчик… — подошел и поцеловал меня долгим глубоким поцелуем, отчего малыш, зажатый между нашими телами, завозился. — И за забывчивость, папа накажет маму в бане по полной программе, — прорычал когда отстранилась прикусывая его губу, и вновь переключил внимание на сына, легонько его покачивая в своих огромных сильных руках.
— Давай, я покормлю, и тогда сможем спокойно… мыться, — приподняла брови и забрала у Кириченко нашего сына.
— Тебя ждать или пока сходить веник запарить?
— Я приду потом, — уложила сына на пеленочку и устроилась рядом, расстегивая халат, а Кириченко снова завис, глядя как я стягиваю кружевную чашку бюстика. — Стас, иди!
Улыбка никак не хотела сходить с моего лица, и мой муж страдальчески застонал и вышел, но я успела заметить нехилый такой бугор в его паху.
Покормила, к тому времени все семейство зашло в дом, и я помогла ребятне раздеться и Маринка вытурила меня из дома, мол Стас там уже как уголек поджарился без меня…
Вот хитрая.
Баня у Кириченко была добротная, потолки значительно выше, чем у Саныча на заставе и предбанник шире. Вошла, закрывая дверь чтобы морозный мартовский воздух не проник внутрь и стянула с себя халат, аккуратно расстегивая бюстик. Грудь уже не так ныла как перед кормлением и кажется наконец не болела.
Приоткрыла дверь в саму баню и охнула от горячего воздуха пропитавшего тело.
— Ты еще жив? — вошла и опустилась на лавочку рядом с полком, на котором расположился Стас. Он сидел откинувшись на стенку и прикрыв глаза, но при моем появлении выпрямился и сверкнул лукавым взглядом
— Теперь да, — хищный огонек в его глазах подтвердил: мыться мы будем точно часа два, и я чуть приоткрыла дверь, чтобы было не так жарко и вернулась к мужу без церемоний седлая его колени. Стас сжал мою талию но в его глазах мелькнуло беспокойство и он вгляделся в мое лицо. — Ты уверена?
Кивнула, опуская руки на его широкие плечи и приподнялась, позволяя ему сделать то о чем уже давно мечтали оба.
И в ту секунду когда наши тела одновременно прошила дрожь нетерпения, перехватила взгляд Стаса и прошептала в любимые губы.
— Люблю тебя… Безумно.
— А я тебя, малышка, — ответил.
А потом доказал.
Как сильно он любит.
И как горяча его любовь…