Глава 21

Даша

Стоило мне только переступить порог квартиры, как из кухни высунулась голова Ильи. Он смотрел на меня каким-то серьезным и крайне подозрительным взглядом, будто поймал вора за кражей. Потом полностью вышел, опять в образе аля Бэтмена: с мантией из пледа на плечах. В этот раз смешок сдержать не удалось.

— Вот, — протянул Царев внезапно градусник, не дожидаясь даже пока скину обувь.

— А может я хоть разденусь для начала? — выпалила, как на духу я.

— Можешь раздеться, хоть стриптиз станцевать, но сначала температуру озвучь, девушка в красном платье, — то ли пошутил, то ли наехал — тон Ильи для меня оставался загадкой. Он вроде говорил серьезно, даже вздохнул для пущего эффекта. Фразу про платье я пропустила, хотя хотелось высказать недовольство. Пусть своей Нине говорит, куда ей ходить и в чем.

— Цунами накроет наш скоромный городок раньше, чем я для тебя станцую, — фыркнула недовольно, и схватила градусник. Покрутила его перед глазами, и поняла, какие мужчины в этом плане все-таки забавные.

— Все очень плохо, Илья!

— Да ладно? — Царев аж в лице поменялся, побледнел. Потом в очередной раз громко вздохнул и поплелся на кухню, волоча по полу покрывало. Я скинула обувь, а затем вошла следом, продолжая мысленно потешаться.

— Тридцать шесть и девять, — достаточно эмоционально взмахнула руками я. Илья никак не отреагировал, молча уселся на стул, расставив широко ноги, а голову запрокинул к потолку.

— Когда эта фигня закончится, я уже задолбался болеть. Даш, сделай мне терафлю что ли, — жалобным тоном попросил сильный мужчина.

— Да, — протянула я певуче, — с такими-то градусами из дома выходить опасно. А вместо терафлю, сделаю тебе лучше молока с медом. У тебя, кстати, как горло, болит еще?

— Болит! Температура думаешь просто так скачет? А терафлю почему нет? Знаешь, как фигово я себя чувствую! — возмущенно продолжал Царев. Даже губы поджал обиженно, ну ребенок ей Богу. Как тут устоишь? Вот и я не устояла, подошла, чуть наклонилась к нему и потрепала по волосам.

— Эй, ты чего? — вспыхнул Илья, отталкивая мою руку. Мы замерли друг на друге: он удивленно скользил по мне глазами, а я отчего-то смущенно припустила ресницы. Щеки начал покрывать жар, и дабы хоть немного взять ситуацию под контроль, мозг подсказал совершенно неожиданную команду.

— Точно! У нас же мазь есть, давай компресс сделаем? Мне всегда помогает.

— Компресс?

— Угу!

Это было максимально лишнее предложение. Но порой, мы понимаем исход только тогда, когда он наступает. Поэтому я вытащила из холодильника мазь, взяла пищевую ленту, отрезала нужный кусочек и протянула все это добро Цареву. Он, естественно, озадаченно вскинул бровь, явно не понимая, что должен делать.

— Горло натереть, ты… никогда не ставил компресс?

— Бабушка в детстве ставила, но на водке там или… на коньяке. И обычно она это делала сама, я только голову поднимал. Так что давай не будем нарушать традиции. Я подниму, а ты все необходимые махинации произведешь.

Ответить Илья мне не дал. Подбородок его приподнялся, а плед чуть припустился вниз, открывая моему взору шею и область ключиц. В глаза сразу бросилась серебряная цепь, как на фотке в WhatsApp: толстая, объемная, с очень красивым переплетением.

— Какой ты безрукий.

— Долго еще ждать?

— Фига! А где «пожалуйста», Дашенька?

— Дрессировке не поддаюсь, Дашенька, — имя мое Царев иронично пропел по слогам, а затем и вовсе усмехнулся. Правда, без всякой желчи, по-доброму как-то. Я вздохнула, отмазаться не получится. Сама предложила, вот и пожимай плоды.

Пришлось подойти ближе. Воспоминания внезапно нахлынули: вечер, комната Ильи и мы едва не поцеловались. Сердце бухнуло, дыхание перехватило. Но я сглотнула, сделала глубокий вдох, и слегка наклонилась вперед. Нужно просто отключить голову, выгнать все лишнее прочь. Подумаешь, Царев сидит прямо передо мной на расстоянии десяти сантиметров, подумаешь его запах назойливо захватывает в свою власть. У него есть Нина, напомнила я себе. А еще он откинул самый ужасный комплимент на мое новое платье. Нечего смущаться!

Илья мне не нравится! А если, до ненормального нравится, то это временное явление. Завтра он поправится, прекратит сидеть дома, мы отдалимся, и все пройдет, как осенняя гроза. Только почему-то в реальности следовать командам и строгим наставлениям оказалось тяжело. Безумно тяжело.

Я выдавила немного содержимого из тюбика и аккуратно коснулась шеи парня, в зоне лимфоузлов. Провела пальчиком, стараясь втирать в кожу мазь как можно нежнее. Царев покорно молчал. Наклонял голову то вправо, то влево, и иногда мне казалось, что он не в потолок смотрит, а на меня.

— Давай пленку, — сказала я, убирая тюбик в сторону. Потянулась вперед, к шее Царева, думала лишь о том, как бы поскорей закончить столь смущающее действие. И тут как-то уж так получилось, что между нами пропало всякое расстояние. Илья повернулся не вовремя, а может не вовремя повернулась я. Мы замерли друг на друге, словно увидели падающею комету, от которой невозможно отвести взор.

В голове случился метеорный поток из мыслей, где одна была безумней другой. Стоило бы взять себя в руки, сделать шаг назад, но я не могла перестать разглядывать парня напротив. Какие у него длинные загнутые ресницы, а какие большие глаза, словно изумрудные самоцветы. А губы… смотря на них, я невольно провела языком по своей нижней губе.

Тут и Царев о чем-то явно подумал, а может, поймал мой желанный взгляд. Я и сама поймала себя на дикой мысли — хочу поцеловать его. Не кого-то другого, а именно Илью, именно с ним в первый раз попробовать. Не с Сашей. Нет! Сейчас я отчетливо ощущала, к кому тянется сердце, из-за кого плывет разум, кто заставляет затаить дыхание. Моя Вселенная будто открыла двери для другого человека. Она будто протянула руку и ждала… чуда ли, магии или любви? Чего там обычно девочки ждут? Всего это ждала и я, стоя напротив Ильи — парня, которого должна считать сводным братом.

И в это мгновенье, как по велению злого рока, в комнате заиграла мелодия на моем телефоне. Я, конечно, моментально отпрянула. Стало так неловко, и хотелось вдохнуть кислорода, но почему-то не получалось. Тогда я схватила гаджет со стола, и выскочила на балкон.

На экране высветилось мама, и мне пришлось ответить. Разговор получился сухим, не особо познавательным. Родительница сообщила, что они с Борисом заехали в гости к его друзьям, вроде какие-то домашние посиделки. Вернутся часа через два, а еще мама попросила у меня узнать, как себя чувствует Царев. Вот это было вообще неожиданно. Однако я на все ответила да, и поспешила сбросить вызов.

Прежде, чем вернуться на кухню, мысленно досчитала до десяти, так обычно успокаиваюсь. Потом два глубоких вдоха, затем задержать дыхание и выдохнуть. Пульс вроде пришел в норму, а ноги перестали дрожать. С ума сойти, Илья имеет такую власть над моим телом, ему и говорить ничего не надо — глянул, и я поплыла. Хоть очки защитные покупай, жаль в продажи таких не видела.

— Даша! — опережает меня Царев, появляясь во всей красе на пороге балкона. — Завяжешь?

— А сам нет, никак? — пытаюсь возмущаться, хотя отказывать этому вредине совсем не хочется.

— Зачем, если есть ты? — на короткие, карамельного отлива, волосы Ильи, попадают лучи уходящего солнца за окном. И мне почему-то вновь хочется коснуться их, провести пальчиком по каждой пряди, ощутить их жесткость.

— Давай, — сдаюсь под его напором. Царев протягивает теплую шерстяную косынку серого цвета, и уж не знаю, как так вышло, но наши ладони соприкоснулись. Он будто бы специально дотронулся до меня подушечками пальцев, будто специально провел от костяшек по фаланге. Такая ерунда, такое обычное прикосновение, а меня током прошибло.

Господи! Да я в жизни ничего подобного не испытывала. Сколько бы мне не нравились мальчики, сколько бы мы случайно с ними не пересекались, но чтобы вот так… это ж просто космос. Безумие. Обилие красок зашкаливает. Но в реальности, конечно, я с каменным лицом принимаюсь повязать вокруг шеи теплую косынку. И снова мы сближаемся, в этот раз, правда, буквально на долю секунды, но хватает с головой. Щеки горят, прямо скажем полыхают. Илья еще так присматривается, что мне хочется уже поскорей свинтить в свою комнату. К таким эмоциональным качелям, жизнь меня не готовила.

— Ты не заболела? — вдруг спрашивает Царев, и касается ладошкой моего лба. Я даже среагировать не успеваю, чтобы отшагнуть назад.

— С чего бы? Или ты заразный? — кое-как выдавливаю из себя последние зачатки разумных фраз, пытаясь скрыть смущение.

— Ну раз нет, то пошли Кальмара досмотрим. Ставлю ужин, что в конце останется или один, или все умрут, — спокойно переводит тему Илья, будто мы с ним вот так общаемся уже сто лет, будто это вполне себе нормальное поведение. Взял и коснулся моего лба, взял и чуть не поцеловал. Хотя может, это все мои фантазии. Уж кто, а девушки умеют фантазировать.

— Нет, какой умрут? Я вообще-то болею за Сэ Бек! Она точно должна выжить!

— Значит, ты готовишь ужин.

— Ты так уверен в концовке?

— Я уверен в себе. — С дерзкой ухмылкой завершает наш диалог Илья и уходит в свою комнату.

Сериал мы, конечно, досмотреть до конца не смогли. Во-первых, потому что делали слишком много пауз в процессе: то Царев захотел пить, то захотел перекусить, то ему позвонил Ковалев и активно присел на уши. Потом и у меня начал телефон пиликать. Беляев в очередной раз засылал сообщениями, стикерами и прочей ерундой. Но я технично отключила звук. И когда мы вроде были готовы к следующей серии, замок щелкнул, на пороге появились родители.

— С такой подругой и жена не нужна, — донеслось из коридора.

— Ты преувеличиваешь, Оль. Мы просто сто лет дружим, — спокойно отвечал Борис будничным тоном.

— Ну да, поэтому ты лучший мужчина на земле, а ее муж… что она там сказала?

Мы с Ильей переглянулись, стараясь не зацикливаться на диалоге родителей, но они настолько громко и эмоционально спорили, что тут даже беруши бы не помогли. Потом я опомнилась, правда, что не в своей комнате коротаю вечерок, и надо делать ноги. Подскочила, но Царев схватил меня за руку, останавливая. Удивленно глянул, будто не понял, что изменилось, куда я собралась, и почему.

— Эй, сейчас как мама зайдет или еще хуже — твой отец.

— И что? Мы типа общаться не можем? То есть, когда они съезжались, их не смущало, что два взрослых человека будут жить под одной крышей. А теперь должно смутить?

— Илья, — вздохнула я. Остаться с ним, сидеть рядышком, смотреть вместе сериал, обсуждать героев и гадать над концовкой, это просто сказка наяву. Если бы он знал, как прыгает мое девичье сердечко от столь обыденных вещей.

— Что? Почему нет? Это из-за старика? Он что-то сказал тебе утром? Даша…

— Ничего, — с трудом, но я вырвала руку. Натянула улыбку. Надеюсь, что Царев никогда не узнает о словах своего отца. В первую очередь, потому что мне будет жутко неудобно. А во вторую, может быть Борис и прав.

— Спокойной ночи, — зачем-то пожелала на прощанье и поплелась к дверям.

— Даша, — окликнул Царев, когда я коснулась ручки. Повернулась к нему в пол оборота, пытаясь держать маску счастливого человека.

— М?

— Спокойной ночи.

В шесть утра мой внутренний будильник решил активно дать жару, поэтому сон как рукой сняло. Я и на левом боку полежала, и на правом, и на спине, а все ничего. Плюнула, встала, сходила в душ, даже волосы вытянула. За окном светило солнышко во всю, и мне почему-то хотелось улыбаться.

В десять минут восьмого, я выскочила из подъезда. Сидеть в душных стенах было невыносимо, да и отчего-то душа требовала кислорода. Будто я недели две не дышала, и пора восполнить запасы.

Вставила наушники, включила GOT7, любимая корейская группа, которую можно слушать вечно, и побежала, качая головой в ритм музыке. Запрыгнула на бордюр, раскидывая руки в разные стороны. Равновесие с детства выходило ловить не очень, но сегодня в душе бабочки танцевали забавные танцы, и плевать на равновесие. У меня все получится.

Не доходя до школы, я приметила котейку. Он сидел достаточно высоко и смотрел вниз испуганными глазами. Рот его открывался, в надежде, видимо привлечь внимание. Мое уж точно привлек. Разве можно пройти мимо кошек? Вот и я не смогла. Подошла, встала на носочки и потянула ладошки к пушистому комочку.

— Эй, дружок, — ласково позвала я животинку, и в этот момент из ушей выпал сперва один наушник, затем второй. Хорошо, что проводные, иначе ищи потом их.

Усатая мордашка разглядывала меня с любопытством. Будто изучала под радаром: хороший я человек или плохой. Стоит ли идти в незнакомые руки, не будет ли это опасно.

— Иди ко мне, — очередная попытка и очередной провал. Ярко рыжий кот с длинной пушистой шерстью, и большими глазами, словно осенний листопад, шевельнул ушком, а потом и вовсе задрал носик. Я уже хотела сдаться, но назад отступить не удалось. Уперлась спиной в чью-то… грудь. Оглянулась и замерла, в немом шоке рассматривая улыбчивое лицо Саши.

— Ну привет, Чудо-девушка, — прошептал мне на ухо Беляев, касаясь губами волос. От его бархатного голоса по спине побежали мурашки.

Саша не стал дожидаться ответа, протянул руки вперед, прижимаясь ко мне всем телом. Я моментально вздрогнула, ощущая, как учащается пульс, и как заливаются щеки багровой краской.

— Дашка, мне тебя двигать, конечно, не хочется, но боюсь рыжик выцарапает глаза. Так что лучше отойди в сторонку.

— Точно, ты прав, — пролепетала я, ощущая себя дурочкой.

Рост Саши позволил достать кота без особых усилий, да и пушистый комочек с радостью поддался ему навстречу. Я сперва испугалась, думала, поцарапает или еще чего, но нет, кот на радостях готов был остаться в объятиях Беляев навечно. И когда его опустили на землю, кинул какой-то хмурый взгляд, а затем, махнув хвостиком, побежал прочь.

— Да ты герой, — усмехнулась я.

— Героев принято награждать! — подхватил он. Подошел ко мне, и мы развернулись в сторону школы.

— Это к Рыжику надо было, что-то ты растерялся и отпустил его.

— Ага, он явно хотел чего-то большего. Знаю я таких Рыжиков, — шутливо отвечал Саша. Шли мы медленно, раскидывая листву под ногами. Осенний ветерок обдувал кожу, а солнечные лучики уже не согревали, как раньше.

— Выходит ты частенько спасаешь несчастных?

— Знаешь, когда я был маленьким, однажды полез на тутовник. Там кот черте где сидел и мякал жалобно. Мне было семь, в голове полное отсутствие стоп-сигналов. Короче залезть-то я залез, кота снял, вернее, чуть припустил его, а там он уже спрыгнул самостоятельно. Сижу значит, и думаю, и что делать дальше.

— И как ты слез? — я чуть наклонилась вперед, закинув руки за спину. Глянула на Сашку с любопытством и впервые мне показалось, что он какой-то другой. Вот именно в эту минуту будто передо мной был настоящий Саша Беляев, без всякий примесей и масок. Простой мальчишка, с обаятельной улыбкой и добрыми глазами.

— Пацаны притащили три ведра, поставили их один на одно, а в итоге я все равно навернулся. Нос себе счесал, руки. Главное, когда упал, смотрел на кровь, все думал, мать меня убьет. Дурак, скажи?

— Все дети такие, — пожала плечами я в ответ. Саша посмотрел на меня, и в этом его взгляде я вновь увидела что-то совсем иное, не такое, как раньше. Вспомнилась весна, первые подснежники, первые теплые капли дождя, радуга над головой и задорный детский смех.

— Дашка, — прервал мои разглядывания Беляев. Мы уже почти подошли к воротам школы, время пролетело незаметно, а ведь казалось еще идти и идти. — А пошли со мной на свидание!

— Что?

— Серьезно, пойдем. Я… — он вдруг замялся. Решительный, дерзкий и уверенный в себе Саша превратился в скромного и робкого мальчишку первоклашку. — Я не особо романтик и все дела, но я обещаю, тебе понравится.

— Саш, — с моих уст слетел вздох, потому что отказывать человеку, рядом с которым находится настолько комфортно, мне было сложно. Я всегда мечтала о друге, о мальчике-друге, с которым смогу гулять, жаловаться на девчонок. Который научит меня играть в футбол и сбивать по пять баночек в тире. Возможно ли, что мы с Беляевым сможем стать друзьями.

— Не отвечай. Потом скажешь. Вот все взвесишь и скажешь. А сейчас пошли в школу, расскажу тебе интересную историю про нашего бывшего физрука.

Саша любезно, словно самый настоящий джентльмен, открыл дверцу ворот передо мной, пропуская вперед. Я улыбнулась, но спорить не стала. Хочет показать себя в лучшем свете, пусть показывает. Мужское внимание в любом случае не бывает неприятным.

По коридору мы тоже шли вместе, людей еще особо не было. Хотя пару человек все же окинули нас недовольным взглядами, а кто-то и вовсе смотрел и явным презрением. Нет, не Саша, а на меня. Будто Принц тащит за собой крысу. Они и шушукались, не опасаясь быть замеченными. Беляеву-то было все равно, он и не замечал этой черноты вокруг, а мне стало неприятно. Вспомнилось наставление Наташки, разговоры про девчонок в туалете, и местная красотка, которая показала на днях мне средний палец. Все это как-то не радует, даже наоборот — пугает.

Кабинет мой был еще закрыт, а парочка одноклассников тусовались возле подоконников. Я хотела к ним прильнуть, попробовать завязать диалог, но они тоже как-то косо глянули, опять же только на меня, затем начали шептаться. Желание подходить пропало напрочь. Уж лучше постою с Сашей.

Беляев был не против, обрадовался даже. Я села на подоконник, и Сашка тоже решил последовать моему примеру. Мы болтали ногами и обсуждали разные темы: от детских шалостей, до новостей в мире и политике. Иногда было очень смешно, и я от души смеялась, не стесняясь своих эмоций, а иногда с интересом задавала подряд «а дальше-дальше-дальше». Казалось, мы сто лет знакомы. Так легко и непринужденно шла беседа, никакой скованности или напряжения.

В какой-то момент Саша окончательно расслабился и закинул мне руку на плечо. Слегка притянул, а затем указательным пальцем отвесил щелчок по лбу.

— Эй! — возмутилась я с улыбкой. — Ты совсем берега попутал?

Беляев что-то сказал в ответ, да вот только я не услышала. Случайно перевела взгляд в сторону лестницы, и замерла, не в состоянии шевельнуться. Илья стоял со своими друзьями: все те же расправленные плечи, высоко поднятый подбородок, только вот в глазах его вместо привычной теплоты, вновь образовался лед.

Я резко спрыгнула с подоконника и отчего-то почувствовала себя изменницей, самой настоящей. Будто меня с поличным поймали. Потому что Царев смотрел именно так, всем своим видом выражая брезгливость. Хорошо, что классная нарисовалась и махнула всем рукой. Я кинула сухое «до встречи» Сашке, а затем пошла в сторону кабинета.

Пока выкладывала вещи на парту, не могла отделаться от мысли, что стала главной темой дня. Каждый второй чесал языком обо мне, разве что не особо громко. Они думали, их не слышно, но я отчетливо слышала. А потом на пороге появился Илья, буквально за минуту до звонка. Вальяжным шагом прошел вглубь кабинета, кинул рюкзак на стол и плюхнулся, вернее развалился, как король на своем законном месте. Я тоже присела, чуть придвинулась даже, и едва слышно спросила:

— А ты чего не дома?

— А почему я должен быть дома? — не смотря в мою сторону, отозвался Царев. Убрал ранец на спинку стула, и повернувшись ко мне полубоком, хотя я бы сказала спиной, уперся локтем в часть учебника по физики. Моего между прочим. Подпер ладошкой щеку, старательно делая вид, что не замечает никого рядом, а если точнее — меня.

— Я думала, у тебя…

— Таким, как ты вредно думать, плавиться начинаете, — холодно отрезал Илья.

— А таким как ты помогать вредно, хвост вырастает на заднице, — огрызнулась в ответ я. Внутри все упало, вместе с настроением. О чем только думала? Мы с Царевым сможем поладить? Серьезно? Он хотел меня поцеловать? Шутка для стендапа, не иначе. Однако как не успокаивала себя, обида и разочарование никуда не уходили.

— Всем доброе утро, вставать не надо, — вбежала в класс физичка, едва не запутываясь в длинной юбке. — Повторяем и через пять минут отвечать будем. — Скомандовала учительница, усаживаясь за стол напротив нашей парты. Что ж, лучше и правда, погрузиться в учебу, чем размышлять над тараканами в голове сводного брата.

— Илья, — прошептала я, — мне нужна книга.

— И? — ответил все также, сидя спиной ко мне, Царев.

— В смысле «и»? Я как повторять должна? — прошипела в ответ. Физичка кинула на нас недовольный зырк, но замечание делать не стала. Видимо решила, что, если будем плохо себя вести, отыграется на уроке.

— Как хочешь, так и повторяй.

— У тебя сколько градусов? За сорок? Я как повторять буду, ты лежишь на моей книге, между прочим!

— Царев, Лисицына! — подала неожиданно голос физичка, поправляя очки на переносице. Тридцать пар глаз, которые до этого пытались вникнуть в параграф, теперь пялились на нас. Хотя стоило только Илье оглянуться, как все моментально опустили головы.

— Убери руку, — тихо попросила я, пытаясь вновь вытащить книгу из-под этой туши. Но ему хоть бы что, даже глазом не повел.

— У тебя осложнения, что ли после болезни? Совсем не слышишь?

— А вы что разве с рогато-компытным не закон всемирного тяготения обсуждали? — саркастично протянул Илья. Вроде говорил шепотом, а мне казалось, нас слышит весь класс. Отвечать я ничего не стала, решила пойти другим путем. Опустила руку под парту и в тот момент, когда бдительность сводного братика была замылена, провела пальцем в области ребер.

Царев, конечно, не ожидал такого. Да что уж там, я и сама была удивлена не меньше. Думала, он просто уберет руку, на крайний случай, откинет еще одну дурацкую реплику. Однако Илья не сделал ни того, ни другого: он внезапно подскочил из-за парты, даже стул опрокинул на котором весел его ранец.

— Царев! — хлопнула ладошками по столу учительница. — Я, конечно, безумно рада вас видеть сегодня в таком активном настроении на моем уроке. Жаль, вы заранее не уведомили, что нас ожидает целое шоу, вместо каких-то скучных формул. Мы бы шарики повесили, оркестр вызвали. А то все вон как скромно, не по вашей душеньке, милейший.

— Ну что вы, Клара Генриховна, — ответил Илья, не поворачивая голову в сторону физички. На скулах желваки забегали, выдавая нарастающую раздраженность. Его взгляд прожигал меня, а в мыслях полагаю, я уже пала смертью храбрых. — Если бы я вас предупредил, сюрприз бы испортил.

— Боже правый, какая милость. Такие сюрпризы на старость лет, я польщена. Ребята, может похлопаете этой парочке? Что вы там говорили, Илья? Закон всемирного тяготения обсуждаете с Дарьей? — усмехнулась учительница. Народ в классе так оживился, что уже и не до повторения материала было. Мне же хотелось провалиться под стол, столько внимания за один день — это что-то новенькое. Зато Царев себя павлином явно ощущал, ничего его не смутило.

— Закон распада частиц, — серьезным тоном отозвался Илья, прищуриваясь. Я схватила книгу, подвинула ее к себе поскорей, и прикрыла ладонью часть лица, стараясь больше не смотреть в сторону этого умника.

— Спасибо, что посвятили в такие подробности.

— Всего пожалуйста, — откинул Илья так запросто, что у физички аж зрачки расширились от такой наглости. Будто бы это он здесь главный, а не она.

— После уроков обоих жду у себя в кабинете, — фыркнула Клара Генриховна недовольно. — А вы Царев, к доске. Посвятите нас в информацию из параграфа.