Глава 25

Илья

Когда неожиданно приваливает работа, тут тебе не до телефона, и не до звонков от Дыни. А он мне раз двадцать за сегодня набрал. Только зря. С утра позвонила Леся, наш менеджер, и опять же в принудительном тоне поменяла мне точку выхода. Вместо спокойного центра, заставили пахать в курортной зоне. Людей завались. Очередь не уменьшается. Ощущение, будто весь город пришел пить к нам кофе. Даже вчетвером мы нифига не успевали.

К десяти вечера я понял, что хочу на Сейшелы или на Бали. Куда угодно, лишь бы тишина. Шел домой пешком и наслаждался звуками спящих улочек. Благо, хоть пораньше свалить разрешили. С другой стороны, особо я не спрашивал. Поставил перед фактом и хлопнул дверью. Хватит, палочка-выручалочка выдохлась.

Пока топал в сторону родной обители, думал о Дашке. Странные у нас с ней диалоги выходят, и контакты тоже странные. Меня все больше на автомате тянет в ее сторону, а девчонку, явно тянет ко мне. Не слепой же. Она еще так смущается забавно, как ребенок маленький. Сразу видно, опыта в отношениях нуль. Но может я и ошибаюсь.

В то же время, все сложно. Вроде как Лисицына неплохая, вроде, как и мы — одна семья теперь. Ну не могу я взять и переспать с ней. Она не одноразовая. Вот весь мой бывший арсенал был на одну ночь. Все просто. Доставили удовольствие друг другу, разошлись. Никаких проблем и обязательств. С Дашкой так нельзя. Поэтому лучше нам держаться на расстоянии. Мы же брат и сестра, в конце концов. Год потерпеть, а там я все равно планировал свалить. Бесит только, что Лисицына с Беляевым общается. Разобьет он ей сердце. Урод конченный. Я до сих пор не могу простить ему ту выходку с видео. Вот, что этот додик трется возле Даши? Баб что ли мало. За ним, итак, хвост дай Бог ходит. Но нет. Надо вокруг моей сестры околачиваться. И малая хороша. Говоришь ей, держись от него, а ей что в лоб, что по лбу. Дура.

Дома, когда я вернулся, почему-то до сих пор горел свет. И это сразу как-то в глаза бросилось, странным показалось.

— О, Илья, — воскликнула Ольга Николаевна. Стоило мне только порог переступить, как она выскочила из кухни.

— Доб…

— Ты Дашу не видел? — тревожный тон голоса, брови домиком, поникший вид. Я как-то моментально напрягся от этого.

— Нет.

— Я когда пришла, дома темно было. А телефон у нее отключен. Где же она может быть?

— Оль, — тут и отец нарисовался. Приобнял Дашкину мать, по головке погладил. Прям ванильная семейка, радуги только не хватает над головами. — Ну может у подруг задержалась.

— У каких подруг? А если случилось чего, — в этот момент и мне не по себе стало. Вдруг, и правда, с ней беда приключилась. Она ж вся такая наивная: верит в пони и мир во всем мире. Иначе бы точно с Беляевым общаться не стала. Дура, она и в Африке дура.

— Ну хочешь, я Сене позвоню, — предложил отец. Сеня — это его друг следователь. Где и когда они познакомились, не знаю. Но выручал этот мужик и меня в том числе.

— А можешь? — щенячьими глазами уставилась Ольга Николаевна на старика, а тот и повис. Явно не в силах отказать. Да уж, папочка, плывущий от женщины, это что-то новенькое. Однако мне было плевать. Решил, что сейчас наберу Дыне, пусть парней притащит за уши, и поищем Дашку. Даже если придется Романовой позвонить. Хотя с ней мне в принципе общаться не хотелось.

Я развернулся, щелкнул язычком замка и уже почти пересек порог квартиры в обратном направлении, как в коридоре появилась Лисицына. Вид сонный, потерянный и…. глаза опухшие. Будто ревела ночь напролет, и планировала еще столько же выдать соленной жидкости.

Мать ее пару минут стояла в оцепенении. Видимо гадала: глюк перед ней или реальность. Потом пришла в себя и кинулась обнимать со слезами, причитать, ругаться. Правда, все в мягкой форме. Отец тоже откинул реплику, но она осталась незамеченной. По крайне мере, никто отвечать ему не стал.

Я снял обувь, и пошел на кухню. Старик следом поплелся. Остановился в проходе, оглядел меня как-то озадаченно, вздохнул и выпалил, как на духу:

— Мы с Олей хотим завтра в обед поехать в горы до воскресенья. Там снег сегодня выпал. Если хочешь… — тут он замялся. — Можешь ты и… Дарья поехать с нами.

— Да ладно? Чтобы портить своей миной ваш семейный отдых? Спасибо, откажусь. — Отец настаивать не стал. Видать пригласил для галочки, а не от великого желания. Потоптался еще пару минут, а затем вышел. Я тоже не задержался надолго на кухне. Поел, да отправился к себе в спальню.

Уже возле входа услышал, как Дашка любезно отказывается от еды, якобы не голодна. А мать удивляется, почему дочка столько времени просидела в закрытых стенах, и до сих пор не хочет есть. Скажем так, и я удивился. Но не отсутствию аппетита. Просто вид у Лисицыной был какой-то… не такой. Будто из нее жизнь ушла. Вся былая яркость, игривость, эмоции и тепло — все это куда-то пропало. Дашка словно превратилась в серую массу, которую невозможно отличить от прохожего на улице.

Напрягло меня это как-то. Почему? Не знаю. Просто неприятно стало. Она ведь девушка, к тому же, человек не посторонний. Да и… такая доверчивая. Хрупкая. Может, кто обидел ее. С другой стороны, я ведь уже решил, что буду держаться на расстоянии. Обидел и обидел. Мало ли у девчонок тараканов в голове.

Думал, пойду в душ, смою в себя трудовые будни, но Дыня не дал. Его разрывало просто. Весь день. Весь гребанный день названивал.

— Что надо? — грубо кинул я, развалившись на кровати.

— Илюшечка, ты помрешь в жутких пытках за свое конченное обращение. — Шутливо ответил Ковалев. Да, общаемся мы всегда специфично. Кто нас не знает, обычно косится и думает, будто два парня собираются подраться. Но нет, просто уровень дружбы на особой отметке.

— Со мной пойдешь, будем жариться вместе.

— Иди нахер, я в рай планирую. Там знаешь, какие девочки?

— Ты что марихуаны курнул? — рассмеялся я, представляя довольное лицо Дэна.

— Без тебя не употребляю.

— Я сто лет уже не курил, между прочим, так что давай без соблазнов. А что хотел-то?

— Точно! — воскликнул так громко Дыня, что мне трубку пришлось от уха отставить. Едва не оглох. — Сидишь?

— Лежу.

— Твоя сеструха сегодня темя дня, — выпалил Ковалев, в каком-то радостном тоне. Вернее, тон был не сказать, что прям счастливый, скорее озорной.

— В смысле? — я приподнялся с кровати, принимая вертикальное положение.

— Ты опять в танке. Все пропустил.

— В смысле она — тема дня? Что это значит?

— Помнишь, мы всё удивлялись, что Санек за ней хвост держит? Так вот! Оказывается, не просто так. Он забился с Рожковым и Игорем, мол трахнет ее. За пять штук, прикинь? — после этой, как Дэну показалась, забавной реплики, друг усмехнулся. А мне наоборот сделалось не до смеха.

— Откуда инфа?

— Откуда-откуда? Из группы школьный, как там она… Подслушано…

— Понял, давай.

Дослушивать не стал, скинул вызов и полез в вк искать ту самую группу. Вообще в этой социальной сети я только музыку слушаю, по пабликам всяким не гуляю. Нет, знал, конечно, об этой дурацкой группе, куда сливают все сплетни, но не опускался до ее уровня. А там, между прочим, зависают не только ученики, но и учителя. Будто заняться больше не чем.

Через пару секунд, нашел то самое «Подслушано» и в шапке наткнулся на пост. Дашкина фотка, текст к ней и аудио. Пришлось прочитать три раза, и послушать столько же. В голове не укладывалось почему-то. Хотя ладно, Беляев та еще мразь, другого ожидать не стоило. Но вот в комментариях творился сущий ад. Их там порядка трехсот накатали. И каждый, твою мать, каждый был против Даши. Какими только гадостями ее не полили, как только не обозвали. Зато рыцарь остался в доспехах. Этого урода девки защищали с пеной во рту. Лисицыну ругали, высмеивали, а за него готовы были стать на амбразуру.

Я провел рукой по лицу. Теперь все ясно. И глаза опухшие, и вид поникший. Эта сука поступил с моей сестрой так же, как и со мной однажды. Выставил на всеобщее обозрение. Хотел, чтобы все отвернулись и пальцем тыкали. Не меняется гад. Не взрослеет. Ума в голове все также грамм, а то и меньше.

Дашку, правда, жалко. Мне-то плевать на общественное мнение, а она — девочка. Ее там и шлюхой, и… да как только не обзывали. Твою мать. Что она пережила сегодня в школе. Если бы я только был там, каждому… клянусь, каждому сломал бы челюсть. Беляеву в первую очередь.

Кинул телефон на кровать и зачем-то пошел в комнату к Лисицыной. Не знаю зачем. Просто хотел посмотреть, как она там. Спросить. Только чего спрашивать. Ладно, на ходу придумаю. Однако в комнате сестры было тихо. Светильник горел, она всегда спит с ним. А еще с приоткрытой дверью. Я уже заметил. Вот и сейчас также.

Тельце ее, маленькое и едва ощутимое, прятало одеяло. Свернулась калачиком и лежала, как побитый котенок.

Я поднял голову к потолку, опираясь на дверной косяк. В голове вдруг пронеслось: неужели Беляев выиграл спор? Неужели Дашка поддалась ему? Она ведь… нет, вряд ли. Буквально пару дней назад Лисицына сказала, что между ними ничего нет. Друзья. Типа. Скорей всего правда так подействовала, как яд. Не мог он выиграть. Не мог. Точно не мог.

Я так разозлился, что сон до трех утра вообще не шел. Думал даже поехать к этому недоделанному, но потом отказался от идеи. Разбить ему морду всегда успею. А вот как Дашке помочь, как ее репутацию вернуть. Теперь же каждая собака будет пальцем тыкать. Расплодил Беляев девок, готовых за него душу отдать, и последствия упали почему-то не на голову этому конченному уроду, а на плечи моей сестры.

Спустить ему с рук, тоже не могу. Это уже вопрос принципа. Как-то там у хищников? Зашел на чужую территорию, будь готов встретить вожака, который разорвет тебе глотку.

В шесть утра, когда за окном начал активно валить снег, я встал с кровати и понял: хочу вернуть Даше улыбку. Месть больному на голову придурку подождет. А вот душевное состояние Лисицыной ждать не может.

Кое-как дождался половины восьмого и нагло ввалился к мелкой в комнату. К моему удивлению, она уже не спала. Сидела на кровати, одетая даже, и смотрела в окно, холодным стеклянным взглядом.

— Собирайся, — сказал я максимально дружелюбно, но требовательно.

— Что? — Лисицына повернулась, будто в замедленном действии. Зрачки ее расширились от удивления, а нижняя губа припустилась.

— В горы едем до воскресенья. Отец вчера сказал, что у нас типа семейная вылазка.

— В горы? В смысле?

— Это такие большие и очень красивые штуки.

— Мы едем в горы? — опять повторяла Дашка, словно робот, без всяких эмоций в голосе. Совсем на нее не похоже.

— В горы. Ты, я, наши предки, мы едем в горы. У тебя два часа. Одевайся теплей, вещи бери теплые. Сменные носки обязательно. И флисовую кофту.

Во избежание дополнительных вопросов, я закрыл за собой дверь и скрылся на кухне. Пока ждал всеобщего пробуждения, написал менеджеру, что заболел. Врать не хорошо, но что не сделаешь, ради женщины. Так стоп. Не женщины. Члена семьи. Да, трактовка должна быть корректной.

В девять утра старик пробудился. Вышел на кухню радостный, но как только услышал новости, сразу помрачнел. Комментировать, правда, не стал ничего. Молча кивнул и потянулся за кружкой. Зато мать Дашки обрадовалась. Так искренне при том, что я опешил. Она захлопала в ладоши, побежала делать бутерброды, даже два термоса решила взять с собой.

Выехали мы в двенадцать дня. Старик слишком много времени потратил на переговоры по телефону. Ему названивали клиенты, собственно, ничего нового. Мать из-за этого часто ругалась, когда мы еще жили вместе. А вот Ольга молча терпела, казалось, ее это ни капли не напрягает.

Путь наш выдался максимально молчаливым. Вернее, так было первые полтора часа. Отец слушала дурацкий шансон, Дашка разглядывала виды в окно, вся такая зажатая и поникшая. Мать даже пару раз спросила, не болит ли у нее что-то. Но сестра натянула улыбку и покачала головой. Во второй половине пути, Ольга Николаевна начала нам предлагать бутерброды, старику чай налила с термоса, еще какие-то батончики у нее там оказались. Все даже оживились. Отец вдруг начал бурчать, что дороги не чистят, Дашкина мать мне стала впихивать еду, чуть ли не в рот. Лисицына, смотря на все это безобразие, и мои попытки отказаться, слегка улыбнулась. Впервые за всю дорогу. И я сам отчего-то улыбнулся. Глупость, конечно. Но пусть эта мелкая уж улыбается, пусть ненавидит меня, ругается, упрекает, но не плачет. Не переношу женские слезы. Как пулей в сердце.

Приехали мы к половине четвертого. Снега намело знатно. И я просто искренне офигел, что в октябре такая погода. Ветер, туман, и снежинки с неба. Жаль, борд не взял. Так бы катнул. Наверняка на третьем подъемнике уже пухляк появился. Вообще за последнюю пару лет в горах, да и у нас в городе, погода такая нестабильная. Не знаешь, когда зима нагрянет. Вот и в этом году так.

Заселились мы в гостиничном комплексе «Вертикаль», где количество звезд отвечало полностью потребностям старика. Он хотел номер с видом на горы, чтобы и сауна, и хамам, и просто бассейн. Обязательно ресторан с разными изысками, и прокат одежды. Там мы, кстати, приодели Дашку с ее мамой. У меня было свое, у отца тоже.

С номерами тоже было забавно. По какому-то странному принципу, апартаменты родителей находились на этаже выше и в другом крыле здания. Что ж, везде свои плюсы. Меньше видимся, лучше проводим досуг.

Впереди нас ждет три ночи и два полных дня. И даже если Даша, в самом деле, была влюблена в Беляева, даже если ее сердце разбито, то горы все вылечат. Горы вылечивают всех. Главное не забывать, что мы — брат и сестра. Не переступать черту. Тогда все будет нормально.

Так мне казалось.

Но видимо я забыла перекреститься.

Ладно, в четверг я обломался с “горы спасут всех” и прочей ерундой. Было не просто скучно, а безумно нудно. Мы по указке старика с Ольгой зачем-то притащились в ресторан к шести вечера смотреть развлекательную, в кавычках, программу. Ведущий толкал заученные речи, потом нам показывали народные танцы, вишенкой на торте стало фаер-шоу. Вся эта дребедень длилась часа два. Нам поесть толком не дали, кто-то вечно подходил и пытался втянуть в программу. Зато родители кайфанули. Отец выглушил почти пол бутылки коньяка, развеселился, заулыбался. Мать Дашкину на танец пригласил. А мы, как истуканы, сидели и ковыряли вилками в салатах.

В пол девятого, Ольга заметила, что ее дочка совсем потухла. Господи, да она и не загоралась. А после такого, вообще любой на тот свет захочет. Какой идиот придумал концертные программы в пятизвёздочных гостиницах? Короче, ушли мы по своим номерам и словом не обмолвились. Я был злой как собака. А Лисицына просто молчала. Надо было что-то сказать ей, спросить, но почему-то я отпустил девчонку.

Зато в пятницу утром уже придумал план. За окном снег то падал, то прекращался, солнца особо не было, легкий туман, короче атмосфера та еще. Но не сидеть же в номере. В итоге после совместного завтрака, родители пошли в хамам, я потащил Дашку на улицу.

— Куда мы идем? — возмутилась она, стоило нам только оказаться за пределами шикарного комплекса.

— В горах нужно отдыхать, так что пошли искать развлечения!

— Я если честно, лучше бы в номере посидела. Я книгу с собой взяла…

— И клубок шерсти, да-да, — иронично закивал головой, продолжая тащить Лисицыну войлоком за собой.

— Зачем ты меня тащишь?

— Да… — я замялся. Почему-то язык не поворачивался сказать, что хочу поддержать ее, что понимаю какого это. Был в ее шкуре. Такой же удар от такого же урода. Но вслух не могу. Не идет. — Понимаешь, я парень видный. И девушки вечно ко мне подкатывают. А я устал от них. А если ты будешь со мной, то… никто не подойдет.

— А? — Дашка открыла рот, удивленно рассматривая меня. Дурацкий повод. Более глупой отговорки и придумать нельзя было. Ну а что делать. У себя в номере в одиночестве она в призрака превратится, накрутит всякого, девчонки это умеют.

— Ну… ладно, — выдала кое-как Лисицына, без особого энтузиазма.

В общем, начали мы за здравие, а закончили за упокой. Первым делом пошли на каток. Выстояли в очереди, откуда только людей навалило, потом на мой сорок четвертый обуви не нашлось, пришлось еще подождать. Я высказал свои эмоции парню на кассе, и нас чуть не выставили за дверь. На катке тоже как-то тухло вышло. Дашка ездила плохо, от помощи отказалась. Типа смогу сама. Три раза упала, счесала себе ладошку, и в итоге я уволок ее кое-как обратно на землю. Пытался шутить, честно, максимально много выдавал из себя. А она будто не со мной была. И это, капец, как бесило. Я тут из кожи вон лезу, понимаешь ли, но все коту под хвост.

После обеда двинули на ледяную горку. И вроде все опять неплохо началось, но потом какой-то олень с толстой задницей налетел на Лисицыну. Она в силу своей хрупкости и невнимательности, попала под раздачу. Упал чувак на бедную Дашку, повалил на землю, распластавшись на ней, словно на кровати. Как не раздавил только. Я его практически силой стащил, слово за слово, тут и компания братков подвалила. Короче, едва не подрались. Если бы не охранники и сама Лисицына, которая меня принудительно утащила, едва не со слезами на глазах. Испугалась видимо. Не знает, что я мальчик подготовленный. Один против трех — фигня вопроса.

Я уже и не думал, что из сегодняшнего дня что-то толковое выйдет. Разговоры не клеились, мы даже немного поругаться успели.

— Ну что ты так остро реагируешь на все? — вздыхала Лисицына, пока мы топали в сторону комплекса по заснеженной дороге.

— Нормально я реагирую, — бурчал себе под нос, раздраженно.

— Парень же не специально, — продолжала нотации Дашка.

— За «не специально» извиняются. А он кайфанул явно, лежа на тебе.

— Было бы от чего кайфовать, — сухо отозвалась Лисицына, смотря себе под ноги. Больше мы не спорили. Я понимал, что может и перегнул, но почему-то злость не утихала. Какого черта, этот жирдяй на мо… Дашку свалился. Злость кипела, бурлила, заводила меня и подначивала на всякие грубые и резкие фразы. Поэтому я решил заткнуться, пока не поздно.

И вот, когда света в конце туннеля уже не предвиделось, мои глаза уловили, что подъёмник до сих пор работает. Хотя стемнело, и в это время, обычно канатка закрывается. Выходит, ночным покатушкам быть.

— Пошли! — я схватил Дашку за руку, не давая возможности, сделать и шага назад. Уж если наверху магия не случится, значит, я ошибся в горах.

— Куда опять? Слушай, я устала и хочу в номер. Илья, — причитала девчонка. Но кто ее слушал.

— Такое упускать нельзя. Ночь на склоне — это отдельная тема для разговора. Мы туда и обратно!

Подъемник действительно работал сегодня до девяти вечера. В связи с первым снегом, случился наплыв туристов, и для большего заработка, видимо, решили сделать людям приятное. Мы уселись в небольшую кабинку, где напротив сидели два лыжника. Начали подниматься. Дашка сперва никак не реагировала, а потом прилипла к окну. Еще бы. Такой вид. Я тоже прилип. Смотрел с открытым ртом и горящими глазами. Вот что-что, а горы люблю до безумия. Своя особая атмосфера здесь. Никакие клубы, торговые центы и прочая дребедень не заменять то, что можно почувствовать на вершине горы.

Поднялись мы на двух подъемниках, так бы и выше скаканули, но третий не работал. Людей здесь было немного, но зато на трассах горела подсветка, а еще работала кафешка, где народ активно покупал глинтвейн.

— Ух ты! — Воскликнула Лисицына, когда мы вылезли из кабинки и прошли чуть вниз к склону. — Звезды так близко!

— Летом вообще прикольно, особенно в звездопад думаю. Кстати, не замерзла? Хочешь горячий напиток?

— Хочу! — оживилась Дашка. Заулыбалась, глазки заблестели. Я даже сам заулыбался. Невероятное ощущение, будто пробежал стометровку и пришел первым.

— Сейчас принесу, никуда не уходи только!

Пока стоял в очереди, смотрел на Дашу. Эта ее шапка с бубоном красным, огромный белый шарф на пол шеи — забавная такая. А с каким интересом она разглядывала небо, как крутила головой, пытаясь запечатлеть пейзаж… Я бы и продолжил залипать, если бы парень не толкнул в плечо с фразой: «брать будешь».

Глинтвейн оказался вкусным. И расслабляющим. И мне видимо в голову что-то не то стукнуло, потому что, когда услышал разговор одного, мимо проходящего, сноубордиста, подумал: а почему бы не спуститься с ветерком.

— Простите, — окликнул парня, пока Дашка сосредоточенно разглядывала местность. — Вы упали, кажется? Вниз поедете на канатке?

— На ней самой, — отозвался чувак в ярко-зеленой куртке до самых колен.

— А размер обуви у тебя какой? — с ходу спросил я, чтобы понимать, имеет ли смысл вести разговор дальше.

— Сорок четыре, а что? — ответил он. Мы были одного роста, даже телосложение схожее.

— Такое дело… видишь ли, я тут с девушкой, — показал на Лисицыну, которая стояла чуть подальше. Разговор она вряд ли слышала. — Хочу удивить ее, а доску с собой не взял. Можно… попросить в аренду у тебя? Махнемся? За деньги, естественно. Во как надо.

— Серьезно? — улыбнулся парень, заглядывая мне за спину.

— Ну да, а что нет-то? Я бы не просил, если бы не был уверен в себе. С двенадцати катаю.

— Лады, раз надо, так надо. Деньги не нужны, только доску верни в целости.

— Спасибо, дружище!

Мы уселись на лавку, обменялись обувью, заодно записали номера друг друга. Договорились, что встретимся на первом подъемнике. Как раз пока он спустится, я успею скатиться. Возможно. Чувак пожелал мне удачи, показал большой палец, и мы разошлись в разные стороны.

Возле склона я плюхнулся на землю, чтобы нацепит сноуборд. Глянул вниз, снег мокрый, местами пухлый, еще не раскатанный. Проверил кант на острость, надеюсь Бертон меня не подведет.

— Дашка!

— Чего? — она оглянулась и удивленно посмотрела сперва на меня, затем на сноуборд.

— Иди сюда!

— Ну ладно! — подошла Лисицына относительно быстро. Тут и я принял вертикальное положение.

— Еще ближе, — поманил ее ладошкой.

— Где ты взял сноуборд? — изумилась она.

— Иди ко мне, — затребовал я, в предвкушении спуска.

— Еще? — она подошла почти вплотную и гордо задрала подбородок. Что ж, теперь-то осуществить задуманное будет проще.

— Держись, — сообщил я, подхватив Дашку на руки. Прижал к себе, а она моментально руками схватилась за мою шею и завопила.

— Ты что? Опусти! Совсем что ли? Царев!

— Говорю ж, держись, Лисицына! Крепче держись!

— Что? Илья! Илья! Нет… а-а-а!

Но кто ж собирался ее отпускать? Я оттолкнулся и борд медленно покатился вниз.