Глава 21

Мне капец.

Нужно как-то решить проблему с Миленой. Я не собираюсь заваливать проект из-за ее отвращения ко мне. Может, попробую до нее достучаться.

Но сейчас пока не терпит, время еще есть, целых две недели. Возможно, что у нее проснется советь или мозг, и она согласится хотя бы выйти со мной его представить.

Я приложила все усилия, чтобы забыть с кем сижу, и вникнуть в тему, но она постоянно давала о себе знать: сидела в смартфоне, вертелась, щелкала ручкой, «случайно» пинала мою штанину — мне приходилось постоянно ее отряхивать. Я делала ей замечания и нарывалась на грубость, в итоге мы шепотом цапались.

У меня, по правде говоря, к концу лекции начал дергаться глаз. И как Дан ее выносит? Еще несколько лекций с этой больной, и я сойду с ума. Хотя, если так посмотреть, пар не так и много совместных: еще одна на этой неделе, и пара лекций на следующей, потом сдача работ. Уж это я переживу, она не на ту нарвалась.

У меня почти неслышно завибрировал телефон в кармане, похоже, какое-то сообщение пришло. Любопытство взяло верх, и я тихо достала его и разблокировала. А нет, это обычная рассылка о погоде. «Сегодня ясно, без осадков» — прочитала я.

— Лидия Андреевна, — послышался сбоку противный и звонкий голос Милены.

— Да, Криванова?

Моя соседка сделала жалостливое лицо.

— Алиса на вашей лекции переписывается с кем-то в телефоне, причем всю пару. Очень мешает мне учиться.

Что??

Я застыла от удивления, не понимая, что она несет, а по спине прошел неприятный холодок, не предвещающий ничего хорошего.

— ТАК, Симонова, живо из аудитории, я не потерплю неуважения к своему предмету! — гневно посмотрела на меня преподаватель, выстукивая указкой по парте.

На меня обернулась вся группа. Эта куча изучающих и насмешливых глаз сейчас смотрела на меня со всех сторон, только мои друзья глядели сочувствующе, не в силах чем-то помочь.

Стало очень неловко и стыдно, щеки враз покраснели, будто я и вправду целую пару сидела в телефоне. Сбоку от меня победно хихикала соседка по парте, живо принимая вид прилежной студентки. Как же я ее сейчас ненавижу! Схватить бы ее за ее блестяще уложенные локоны и головой об стол …

— Но это не я … то есть я только …

— Только или не только — собирай вещи, придешь на следующей паре, — она жестом указала на дверь, показывая, что на этом заканчивает диалог, — пока подумай над тем, что тебе важно — знания или твои развлечения.

От обиды навернулись слезы, и я резко опустила глаза в пол. Боже, пусть никто это не увидит.

Как же это не справедливо!

Я схватила ранец, неаккуратно покидала туда вещи со стола и выбежала из кабинета. Сейчас хотелось только одного — спрятаться так, чтобы меня никто никогда не нашел. Спрятать свое унижение.

Я плелась по коридору, а по щекам текли непроизвольные слезы.

Это у меня с детства так, вечно все принимала близко к сердцу. Я могла расстроиться из-за двойки, из-за разбитой чашки, из-за случайно порванной курточки.

И теперь мне тоже тяжело на душе.

Коридоры были пустынны — все студенты на парах, поэтому я без труда вышла из здания и направилась к набережной. Взяла кофе, бродила вдоль нашей красивой реки и успокаивала себя.

Зазвонил телефон, похоже, это Лиза, и пара у них закончилась.

— Алло, Алис. Ты где сейчас? Мы с Владом придем сейчас, ты только не грусти ладно? Милена еще та змея, мы ей еще покажем. А сейчас давай, скидывай координаты, мы подвалим и развеселим тебя. Сводим тебя вечером в такое классное караоке, ты сразу забудешь все свои печали.