24

Арина

Когда я вернулась в общежитие, в комнате была только Рита. Бросив на меня взгляд, соседка переменилась в лице. Меня тут же решительно уложили в кровать. А спустя ещё десять минут мне в руки сунули чай, щедро сдобренный малиной, и потребовали объяснить, почему я выгляжу как покойник недельной выдержки.

Чёрт, неужели всё настолько плохо?

Я вкратце пересказала случившееся в институте (правда, о своём пробуждении на чужих коленях и разговоре в машине предпочла умолчать) и уже приготовилась слушать продолжительную лекцию про отстаивание своих прав — возможно, ожидала новых предложений по забрасыванию деканата, министерства образования и других инстанций горой жалоб, — но Рите было суждено ещё раз меня удивить. Она лишь спросила, нужно ли ей бежать в аптеку или стоит вызвать сюда врача. Я прислушалась к себе и постановила, что чай с малиной будет мне лучшим лекарством, а завтра я дождусь Риту с пар и мы вместе сходим в студенческую поликлинику. Как бы там ни было, а Бес прав — к врачу наведаться нужно. Голова ещё болела, хоть и не так нестерпимо, как до обморока, а слабость накатывала волнами. Ну что ж, придётся использовать внезапный выходной по прямому назначению — отдыхать.

Поэтому, допив чай, я завернулась в одеяло и уснула.

Я умудрилась проспать до следующего утра, успешно пропустив возвращение соседок, экспрессивный рассказ о моих утренних приключениях в исполнении Риты, а также детальный разбор морального облика Бесова и всей его родословной — в её же исполнении. Разумеется, без цензуры. Правда, наутро Настя милостиво мне всё повторила, прежде чем уйти на подработку. Диану же эта история не впечатлила, и единственный её комментарий был о том, что только настоящая идиотка будет гробить себя ради стопки бумажек, дабы в обмен на них получить ещё одну бумажку, приклеенную к корочке. Сегодня я впервые за всю историю нашего знакомства была с ней согласна.

Первое, что я почувствовала после пробуждения, — абсолютную слабость. Казалось, все мышцы из тела вынули вместе с костями, а оставшееся тело осталось растекаться по кровати. Желе, не иначе. Даже поворот головы требовал неимоверных усилий. Теперь вчерашние разговоры о недельном больничном вовсе не казались преувеличением. Боже, сколько времени пропадёт зазря!

О походе к врачу пришлось забыть — после завтрака сил немножко прибавилось, но передвигалась я исключительно «по стеночке» и даже Вере не рискнула звонить. Боялась, что по моему голосу сестрёнка заподозрит неладное, а волновать её не хотелось. Вот чуть окрепну, тогда и позвоню.

А ещё я всё утро не могла отделаться от воспоминаний. Вчера даже головная боль и странное оцепенение после обморока отступили на задний план, как только я поняла, на чьих коленях сижу. Ощущения пальцев, нежно скользящих по щекам, и крепких рук, обнимающих меня, как будто впитались в мою кожу. Я до сих пор могла поклясться, что чувствую их, даже сейчас. А его губы! Вчера они были настолько близко, что я ощущала его дыхание кожей. Поверни я голову, и мы могли бы… Ох. До вчерашнего утра мне казалось, что я закрыла для себя вопрос о любви. Работа и воспитание Веры — вот все мои планы на жизнь. Я ругала себя на чём свет стоит за легкомысленность и удивлялась сама себе — я ведь даже к сокурсникам относилась настороженно, а тут — преподаватель, взрослый мужчина. Ему же под сорок, а то и больше! Но перед глазами снова и снова вспыхивали картины вчерашнего утра, и сердце опять пропускало удар. Глупая, он ведь просто приводил тебя в чувство, а ты уже напридумывала невесть что!

Звук открывающейся двери отвлёк меня от мыслей.

— Арин, ты мне по гроб жизни теперь должна! — с порога заявила Рита, бросая на пол какой-то здоровенный пакет.

— Я понимаю, что выгляжу так себе, но давай всё же про гробы пока не будем.

— Да иди ты, — беззлобно отмахнулась соседка. — Я, между прочим, специально для тебя вот эту гору продуктов от самого универа волокла.

— Это что же, — мои глаза округлились, — ты это всё мне купила? Да тут вся твоя стипендия, если не больше!

— Не я, балда, — закатила глаза Рита, невольно повторив вчерашнее высказывание Бесова на мой счёт, из-за чего на губы вылезла глупая улыбка. Но Рита не обратила на неё никакого внимания — она в это время скакала на одной ноге, пытаясь снять второй ботинок, и выглядело это презабавно. — Говорю же, от универа тащила. К нам после первой пары заявился твой Бесов, всучил мне этот пакет и заявил, чтобы я тебе его отдала. Я уже хотела ему рассказать всё, что я о нём думаю, а он развернулся и ушёл. — Ботинок был побеждён и торжественно отброшен в сторону входной двери. — Ещё потребовал, чтобы я тебя к врачу сводила. Ну мужики пошли, только указания горазды раздавать. Это передай, туда сходи. Тьфу!

Если бы я уже не лежала в кровати, то рухнула бы туда после этого заявления. Бесов, гроза студентов в целом и девушек в частности, мало того, что вчера подвёз меня до общаги, предложил свою поддержку в написании диплома, так сегодня ещё и передал полный пакет продуктов. Что-то невероятное!

Но дальше было больше.

Когда мы с Ритой начали в четыре руки разбирать купленное Александром Андреевичем и нашли открытку, я уже совершенно ничего не понимала. Ну не мог же он из-за одного небольшого переутомления проникнуться ко мне сочувствием? С его экзаменов столько девиц выбегали в слезах — не перечесть. Небось и похлеще случаи были. Чем я-то лучше?

Невольно вспомнились слова Насти в тот злополучный день, когда я узнала о смене научрука, но я быстро отмела их в сторону. Лучше ни на что не надеяться — тогда и разочарований не будет.