67

Арина

Через пару дней я была готова присоединиться к кровожадности Риты — потому что слухи, распускаемые, как мы думали, Кириллом, давали свои плоды и на меня стали коситься. Не смертельно, но неприятно. Парочка девчонок даже поинтересовалась напрямую, правда ли то, что болтают. Что я могла ответить? Врать, что нет? Как-то нехорошо. Но и подтверждать было нельзя — в таком случае слухи будут расти в геометрической прогрессии, а пока у нас был шанс, что всё угомонится. Тем более что скоро диплом и выпуск.

— У вас Бесов не преподавал, да? — усмехалась я в ответ на все вопросы и намёки. — Ну, оно и видно. Преподавал бы — вы бы таких вопросов не задавали.

Да, вот так, ничего определённого. Подобный ответ казался мне лучшим вариантом, более того, я уверена — даже если бы у меня с Сашей ничего не было, я бы ответила так же, не пожелала бы оправдываться. В конце концов, наши отношения — это только наше дело, не обязана я ничего доказывать.

Хотя не могу сказать, что мне не было неуютно под чужими взглядами. Все годы обучения я пребывала в тени, как типичная «серая мышь», — много училась, ни с кем не встречалась, не конфликтовала. Да что там говорить, я даже не красилась, если не считать парочки «парадных» дней вроде Настиной свадьбы. Меня и не замечал-то никто, кроме Кирилла. Но у того был спор, который он не выиграл, ещё и получил от меня… дважды. Вот и закусился. А так, чтобы «пришёл, увидел, понравилась», — не было со мной ничего подобного. И хорошо! Если от всех парней проблем как от Кирилла, то ну их к чёрту.

Да, Саша по моей классификации был уже не парень, а мужчина, и я была уверена: что бы ни случилось, как бы мы ни расстались, он не доставит мне неприятностей.

О расставании я старалась не думать, просто живя сегодняшним днём. Тем более что мне и в настоящем совсем не скучалось.

Мы с Бесовым вовсю собирали детектор. Больше всего я переживала за датчик сердечного ритма — эта сволочь давала в целом точные результаты, но требовала определённой силы прижатия. К тому же любые, даже самые незначительные движения испытуемого могли искажать результат. Словом, та ещё головная боль. Сборка была бы серьёзным испытанием для моих нервов — то провода отрывались вместе с припоем, то при включении появлялись паразитные автоколебания, то в программной части, которую я думала, что перепроверила вдоль и поперёк, обнаруживались совершенно детские ошибки. Словом, без спокойного и всезнающего (ладно, просто многоопытного) Бесова, который на раз-два находил причины неисправностей, я бы ковырялась во всём этом до морковкиного заговенья. Я ужасно боялась, что после начала наших отношений буду поминутно отвлекаться на него, но и здесь всё было гладко — во время работы Александр Андреевич (да, в институте я звала его только так и никак иначе) был максимально собран и не позволял ни словом, ни взглядом выйти за рамки отношений «студентка-преподаватель».

Всё менялось, когда рабочий день заканчивался и мы оставались на кафедре одни. Или — что чаще — выходили на улицу. Конечно, времени на свидания у нас практически не было — полчаса в этот день, пятнадцать минут в другой…

Да, с учётом обстоятельств, встретиться наедине нам было практически невозможно. Но кто ищет, тот всегда найдёт. Так и мы — выискивали малейшие возможности для поцелуев в машине, объятий в пустой лаборатории и улыбок во время ужина.

После майских я зачастила в гости к Бесову — к большой радости Ани и молчаливому одобрению её няни. А однажды нам всё же удалось остаться наедине — Людмила Михайловна забрала Аню на выходные к себе, и у нас был весь вечер и всё утро вместе, а уж ночь…

— Если секс всегда настолько хорош, то, боюсь, у меня скоро появится зависимость, — выдохнула я после того, как вновь обрела возможность дышать.

— Это может стать настоящей проблемой, но, думаю, мы попробуем решить её, — как можно более серьёзным тоном ответил мне Саша, но глаза его смеялись. — Всё же твоя семья не так далеко живёт, а выходные и отпуск никто не отменял. — Меня перевернули набок и начали поглаживать, отчего хотелось извиваться и выгибать спину, подставляя под умелые пальцы грудь. — Придумаем что-нибудь.

Тут я совершила настоящий подвиг — села на кровати и закуталась в одеяло. На меня тут же посмотрели настолько обиженно, что я не сдержала смешка — у большого мальчика отняли игрушку.

— Извини, просто я хочу поговорить, а с твоими руками совсем не соображаю.

Будто подтверждая серьёзность своих намерений, я запахнула одеяло плотнее. Мужской взгляд из обиженного стал заинтересованным.

— Я заинтригован.

— На майские, как ты помнишь, я ездила домой к своим. Оказывается, мама уже тогда поняла, что я влюбилась и… В общем, у меня есть возможность остаться в городе после выпуска.

Бесов чуть склонил голову набок и нежно погладил меня по щеке.

— Звучит прекрасно, но выглядишь ты не слишком счастливой. Переживаешь за Веру?

Из груди вырвался вздох. Как я и думала, Саша сразу понял, о чём я беспокоюсь. Возможно, не до конца, но он рассуждал в правильном направлении.

— Сначала мне казалось, что да, — кивнула я, — но потом, как следует всё обдумав, я поняла, что переживаю вовсе не за Веру. Понимаешь, за последние годы я ни разу не задумывалась над другими вариантами будущего — только вернуться обратно и помогать маме с Верой. А тут выяснилось, что Вера из маленькой кнопки выросла в самостоятельную девочку, мама стала брать гораздо меньше ночных дежурств… а я им уже и не особо нужна.

— Ты не права, — улыбнулся Александр и притянул меня, завёрнутую в одеяло, в свои объятия. — Ты им очень нужна, только не в качестве няни. И я очень хорошо понимаю твою маму. Я бы тоже не хотел, чтобы Аня после выпуска из института засела дома, — дети должны строить свою жизнь, а не сидеть в родительских пенатах до пенсии. Рано или поздно я умру, и тогда Ане нужно будет жить своим умом. Так что, когда настанет время, мне придётся её отпустить во взрослую жизнь. Конечно, я буду поддерживать делом и советом, насколько хватит сил… Но из родительского дома жизнь не узнаешь.

Говоря это, мужчина смотрел куда-то вдаль, и я в который раз задумалась, сколько же всего он пережил. Остался без родителей, потом неудачный брак, и вот — отец-одиночка с маленьким ребёнком на руках.

Мне внезапно стало стыдно за собственные обиды и претензии к нему. Я вспомнила, как пару месяцев назад стучала кулаком по подоконнику и жаловалась соседкам на то, как Александр Андреевич меня бесит. Собственное поведение теперь казалось детским и недостойным.

Как будто извиняясь за всё это, я высвободила руки из-под одеяла и обняла Сашу в ответ.

— Честно говоря, не могу представить, как отпустить Веру во взрослую жизнь… Она же такая маленькая. А я ведь не мама, только сестра. Что же будет, когда я стану мамой?

— В ближайшие годы и не нужно отпускать, так что время свыкнуться с этой мыслью у тебя будет, — улыбка Саши была тёплой и грела лучше любого одеяла. — Но возвращаясь к тому, что ты не особо нужна… Как отец я ужасно хочу обернуть Аню поролоном в три слоя, посадить дома и не спускать с неё глаз, чтобы она никогда не знала ни трудностей, ни горя. Но жизнь так не работает, и твоя мама прекрасно это понимает. Она просто хочет для тебя счастья.

— Странно тогда, что раньше она не была против моей идеи вернуться после учёбы домой.

— Думаю, она просто ждала, когда ты сама примешь решение, — тут меня стремительно повалили на спину, одновременно разворачивая одеяло. — Или найдётся коварный соблазнитель, который заставит тебя позабыть о желании вернуться домой.

Больше в тот вечер мы не разговаривали.