Глава 12. Роман

У меня голова кругом от Бабочки. Конференция на носу, встреча с подрядчиками, крупный контракт, еще и из прошлого хвосты тянутся, а она ворвалась в мою жизнь и вихрем крышу сносит. Ни на чем сосредоточиться не могу. Мозги как кисель. С трудом соображаю на селекторном, созваниваюсь со своей секретаршей, не особо порадовав ее объемом работы, но подсластив наш разговор соблазнительными премиальными, и шлю на хер остатки вечера. Ни о чем думать не могу. Прокручиваю в голове признание Бабочки и еле сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не поехать к ней. Скрутить, связать, заковать в цепи и забрать себе.

Уснуть тоже не могу. Хочу набрать ее, позвонить, услышать голос. До боли кусаю кулак. Лезу под холодный душ. Ворочаюсь в постели. Но не выходит выкинуть ее из головы.

Не выдерживаю. Срываюсь. Хватаю телефон, пишу сообщение и, не думая, отправляю.

Все! Назад пути нет. Ты признался ей, Роман Алексеевич. А она, дуреха, тут же его прочитала. Удалять бесполезно. Теперь она знает. Только с ответом не спешит.

Я хватаюсь за голову, признав, что я идиот. Вдруг сообщение ее муженек увидел?

Расхаживая по комнате, кручу в руке телефон и каждые тридцать секунд пялюсь на циферблат часов. Проходит не меньше получаса, прежде чем раздается сигнал вошедшего сообщения. Успеваю лишь увидеть имя контакта «Бабочка», как в комнату вбегает перепуганный Артур.

– Там… Там… Лучик… Она кричит…

– Чего?

Пацан в панике двух слов связать не может. Бледный, как стена. Я слышу скулеж в конце коридора и, на автомате швырнув телефон на кровать, выскакиваю из комнаты. Мчусь к приоткрытой двери комнаты племянницы. Она лежит на кровати, свернувшись клубком под одеялом. Стонет сквозь стиснутые зубы и сжимается в каких-то жутких спазмах.

– Лучик, что с тобой? – Я кидаюсь к кровати и прикладываю ладонь к ее лбу. Горячий, влажный. – Твою мать! Ты все-таки отравилась! Арти, Фаза где?

– Спит, наверное.

– Иди буди его, пусть заводит тачку.

– Может, «скорую»? – предлагает племянник.

– Эта тарантайка сюда полгода пиликать будет. Бегом к Фазе!

Пацан выскакивает из комнаты, а я отбрасываю с Лучианы одеяло и застываю при виде лужи крови под ней.

– У тебя что, блядь, просто месячные?! Какого хрена?!

Она сжимается еще сильнее, заскулив в подушку.

Нет, ни черта это не месячные. Это кровотечение.

Я бросаюсь к комоду, достаю оттуда чистое одеяло, заворачиваю в него невесомое тельце племянницы и поднимаю с кровати. С Артуром сталкиваюсь внизу лестницы.

– Где Фаза?

– Он был в кабинете. Работал. Уже пошел выводить «гелик». Ром, я с вами хочу.

– Еще чего не хватало! Тебе в школу утром!

– Но она же моя сестра! – голос пацана срывается, и я не могу устоять.

– Ладно. Накинь что-нибудь и захвати мое пальто.

Он убегает наверх, а я выскакиваю на улицу. Фаза как раз подгоняет тачку и открывает заднюю дверь.

– Что случилось? – хмурится он.

– Сам бы хотел выяснить, – ворчу, укладывая стонущую Лучиану на сиденье. – Посмотри самый короткий путь к женской больнице. Не знаю, как она называется.

– Центр акушерства и гинекологии, – отвечает он так, словно спец в этих делах.

– Пусть так, – киваю я, оглядывая запачканный кровью рукав рубашки. – Ебаный в рот! Не одно, так другое! – Беру у выбежавшего из дома Артура пальто, набрасываю на плечи, закидываю пацана к Лучиане, а сам сажусь впереди. – Гони! – приказываю Фазе.

Внутри все в узлы скручивается от каждого нового завывания Лучианы. Если эта зараза все-таки какую-то дрянь принимает, то к мамаше своей прямиком отправится. Хватит! Остохуело!

Но ведь это я недоглядел. Надо было отпустить ее с Камилем в Москву, когда она просилась. Она с его ненаглядной женушкой уж слишком близка была. Конечно, у девчонки началась депрессия. Только почему я ее не замечал? Наоборот, глаза всегда горели. Это последнее время она сама не своя стала: нервная, хилая, вечно какая-то сонная.

Смотрю на мелькающие за окном деревья и мучаюсь в догадках. Ведь давно заметил странности. Почему сразу на врачах не настоял? Всегда находил причину отложить здоровье племянницы на потом или списывал на адаптацию в универе.

– Тише-тише, Лучик, – слышу из-за плеча. Оборачиваюсь и вижу, как Артур гладит ее по руке. Сердце сжимается от этой картины.

Нет, я все равно не смог бы отпустить ее. Эти дети для меня – весь мир. Это не я опекаю их, а они меня. Без них уже сдох бы где-нибудь в канаве.

– Долго еще? – шиплю Фазе.

– Не нервничайте, босс. Скоро будем.

– Тебе легко говорить, кусок бесчувственного бревна, – фыркаю, снова отвернувшись к окну.

– Позвоните пока в клинику, пусть каталку приготовят.

Я хлопаю себя по карманам и вспоминаю, что забыл телефон дома. Поняв меня без слов, Фаза молча берет свой мобильник, выискивает номер и звонит.

– У тебя что, гинекология в быстром наборе?

– Я помощник начинающего политика и успешного предпринимателя. Никогда не знаешь, что может ему понадобиться, – отвечает он, расслабленно ведя машину. – Через две минуты к парадному входу вашей клиники, – говорит он уже в телефон, – подъедет черный «гелендваген». У пациентки острые боли. Лучиана Марино… Да, все верно, его племянница.

– Даже не знаю, восхищаюсь я тобой, или ты меня пугаешь, – произношу, не в силах понять этого парня.

– Предлагаете и мне начать истерить? – Он даже бровью не ведет. – Для этого я на вас и работаю, босс. Чтобы хоть кто-то оставался в здравом уме в критических ситуациях.

Я уверен, что проходит ровно две минуты, и мы подъезжаем к клинике, у дверей которой нас уже ждут санитары с каталкой. К ним присоединяется и выскочившая на улицу докторша, на ходу запахивая халат, пока я достаю Лучиану из машины.

– Здравствуйте! Что случилось? Какие жалобы? – Докторша заставляет Лучиану лечь прямо, умело выпрямляя ее колени. – Какой месяц?

– Месяц чего? – рявкаю я, и тяжелая рука Фазы ложится на мое плечо. Без него точно бы бросился на эту идиотку в белом халате.

– Что значит – чего, Роман Алексеевич? – выпучивает та глаза, ощупывая живот Лучианы. – Беременности!

– Какой беременности, дура?! Она ребенок!

– Ну какой же она ребенок? – спорит докторша, приподнимая пижамную рубашку и оголяя проявившуюся округлость. – Вполне половозрелая девушка. Пятый? – спрашивает она уже у заплакавшей Лучины. – УЗИ уже делали? В какой клинике на учете состоишь? Риски были? На сохранении лежала?

Санитары толкают каталку к дверям, а я так и стою пригвожденный к земле. Слов нет, как и мыслей. Потому что это даже не шок, это просто пиздец.

– Чт-то? Что она несет? – бормочу я осипшим от гребаного потрясения голосом.

Меня будто по башке огрели. Пулю промеж глаз пустили. Нож под ребра вогнали и повернули.

– Остыньте, босс! – Снова тормозит меня Фаза. – Вы привлекаете к себе внимание. Помните во что бы то ни стало держать лицо. – Он встряхивает меня за плечи, и я фокусирую зрение на трясущемся Артуре.

На мальчишке пижама, кеды и курточка.

– Капюшон надень, – велю ему. – И сопли вытри… Это явно какая-то ошибка, – мотаю головой, отходя от Фазы.

Потираю лоб, поднимаю лицо к небу, глубоко вдыхаю, но сон не развеивается. Это подлая реальность, сшибающая с ног.

– Ошибка, – повторяю в бреду. – Ошибка. Когда бы она успела, да? – С надеждой смотрю на Фазу, но разве он может приободрить? Он – это идеальное сопровождение на похороны врага. Искать в нем поддержки бесполезно. – Пятый месяц? Бред! Ей восемнадцать только в июле исполнилось! Она из дома никуда без присмотра не выходит! У нее просто живот вздулся, верно?

– Босс, на нас уже из окон таращатся. Может, вы наконец возьмете себя в руки? Или я буду вынужден затолкать вас в машину и увезти домой. Потом спасибо скажете.

Мне бы хоть каплю его уравновешенности. Интересно, у него сердце вообще есть? Оно бьется? Хоть иногда пульс учащается?

Я поправляю пальто, пальцами приглаживаю волосы, беру Артура за руку и иду к дверям. Возможно, придется ночевать в клинике. Но хрен я отсюда уйду, пока врачиха не извинится за свой ошибочный преждевременный диагноз!

У стойки регистратуры узнаю, куда направили Лучиану, и получаю кучу бумаг на подпись.

– А потом никак?

– Вас все равно к ней не пустят, – с дежурной улыбкой объясняет медсестра. – Пока осмотр, анализы, УЗИ, процедуры. Торопиться некуда.

Тяжело вздохнув, отправляю Артура с наличкой Фазы к автомату с шоколадом и заполняю всякие анкеты, разрешения. Время в больнице идет иначе. Оно здесь шипящими змеями ползет. Опоясывает, душит, жалит. Кажется, каждая секунда отбойным молотком стучит в висках.

Я успеваю не только заполнить все бумаги и узнать подноготную врачицы, в руках которой сейчас здоровье моей племянницы, но и выпить несколько стаканов отвратительного пойла под гордым названием кофе.

– Помои, – роняю, выбрасывая пятый стакан в мусорную корзину.

– Роман Алексеевич, – окликает меня вышедшая из отделения врачица и стягивает с лица маску, – мы закончили. Это угроза выкидыша. Поэтому я настоятельно рекомендую Лучиане стационарное наблюдение. После капельницы мы переведем ее в вип-палату. Вы можете убедиться, что там очень удобно…

– Выкидыша? – перебиваю я ее, без способности переварить то, что она сказала позже.

– Не волнуйтесь. С плодом все в порядке. Лучиана даже захотела узнать пол, – улыбается она. – Ему уже семнадцать недель, так что открылся нам. Это мальчик.

– Семнадцать недель? – переспрашиваю, прикидывая, сколько же месяцев назад ее обрюхатила какая-то собака, которую я буду медленно зубами на куски рвать. – Мальчик?

Больше всего хочется, чтобы сейчас из всех дверей выскочили операторы, а ведущий торжественно воскликнул, что я герой шоу «Розыгрыш».

– А вы, наверное, папа? – Она переводит взгляд за мое плечо – туда, где стоит Фаза.

– Вряд ли, – отвечает он в своей мерзлой манере.

– Извините, – осекается врачица и снова все внимание уделяет мне. – Лучиана очень худая, у нее токсикоз. Организм ослаблен, а нагрузка с каждым днем растет. Отсюда и кровотечение. Но мы быстро поправим ее здоровье. Вы можете ехать домой…

– Я хочу поговорить с ней.

– Сейчас нельзя. Дайте ей отдохнуть. Приезжайте утром.

Я делаю шаг вперед, пугая врачиху, но рука Фазы опять останавливает меня.

– Организуйте для Романа Алексеевича койко-место, – велит он. – Уверен, здесь это осуществимо. Он очень любит своих племянников и места себе находить не будет в стенах дома. Войдите в его положение. Он в долгу не останется.

Она выдыхает, озираясь по сторонам.

– Хорошо, идемте.

– Вот видите, – тихо произносит Фаза, когда мы направляемся за врачицей, – еще один плюсик в вашу карму.

– Шлюха племянница? – шиплю я.

– Ваша любовь к племянникам с не самым покладистым характером. Люди без ума от скандалов. Они посплетничают о Лучиане, а потом будут вздыхать, какой вы распрекрасный дядя, что ночами не спали, сидя у ее больничной койки. В пример вас будут ставить, превозносить.

Я в восторге от трезвости его ума и рациональности, но как же он, сука, проглядел, что какой-то пидарас драл мою племянницу?! Едва врачица провожает нас в комнату отдыха с двумя диванами, холодильником и телевизором, как я толкаю его к стене и рычу:

– ТЫ ЗНАЛ?!

– Допустим, – совершенно бесстрастно отвечает Фаза.

– Поясни-ка мне, тупому.

– Теоретически я мог догадываться, но на догадках далеко не уедешь. И если вы заметите, босс, у меня и без того много работы, а за вашими детьми приглядывает Вера. Почему бы не спросить с нее? А я пока покопаю. Семнадцать недель не такой уж большой срок. Обязательно найдутся следы.

– Я и без тебя соображаю, что все следы в моем окружении. Она же никуда без охраны не выезжает. Нарой мне все: каждый шаг всех, с кем она контактировала в то время. Уволенных из-под земли достань.

– Крысу живьем брать? – спокойно спрашивает он, будто я его в магазин за макаронами сгонять отправляю. Даже мне не по себе становится от этой машины-убийцы.

– Живьем, – цежу сквозь зубы. – И телефон мой привези.

– И мой, – вмешивается в разговор Артур, располагаясь на одном из диванов.

– И его, – киваю я.

– Я у всех дверей парней из охраны выставил. Двоих в отделение отправлю. Учтите, босс, они вас не пропустят.

Я усмехаюсь от его наглости:

– Серьезно? Своего босса?

– Вы забываетесь, они мои подчиненные. Сами дали мне над ними власть. А я не позволю вам опорочить свое имя. Вы на эмоциях девчонку придушите, потом всю жизнь проклинать себя будете. Захотите кулаки почесать, о своей училке вспоминайте, – советует он и выходит из палаты.

Черт, Бабочка, прости, я так и не прочитал твое сообщение…