Глава 34. Роман

– Какое опять опознание тела? – прорезает грозный голос Фазы звенящую тишину. – Я же сказал, что не знаю эту старуху! Да похуй мне, чем она там отравилась. У бабки с психикой непорядок!

Веки точно клеем смазаны. Кое-как разлепляю глаза и морщусь от ударившего по радужке света. Моргаю, фокусируя зрение на светлом потолке. Чуть поворачиваю голову. Фаза стоит у окна и, пальцем отодвинув жалюзи, смотрит на улицу. В другой его руке телефон. На лице играют желваки.

– Я не знаю, она ли была тогда на площади. Если бы мы реагировали на всех психов, преследующих Романа Алексеевича, то завалили бы вас горой заявлений… И вам того же!

В моих руках иглы с капельницами. К груди прилеплены электроды. Слева от меня пищат медицинские приборы.

Фаза отключается, убирает телефон в карман джинсов и смотрит на меня через плечо.

О ком он говорил? О бабке Себа? Неужто померла? А что случилось со мной? Помню, как Городецкого херачил, башку ему раскурочил, а дальше провал. Похоже, до дома не доехал. Опять авария? Камиль за тачку меня порвет. Или Городецкий очухался и атаковал?

В горле саднит, тело деревянное, даже пальцем пошевелить не могу. А в брюхе адски жжет.

Фаза медленно оборачивается, скрещивает руки на груди и молча прищуривается, будто изучая меня. Я с трудом сглатываю и хриплю:

– Пи-и-ить…

– Я не медбрат, – почему-то отвечает Фаза.

– Прикалываешься? – недоумеваю я. Мне каждый звук так тяжело дается, а он даже стакан воды протянуть не может. – Я хреновый босс, Фаза, но не мсти мне так жестоко…

Мышцы его лица заметно расслабляются. Он подходит к койке, берет с тумбочки стакан воды и помогает мне попить через соломинку.

– Как вы мне назвали? – напряженно переспрашивает.

– Не зятем, отвали. Рано еще. – Откидываю голову на подушку и выдыхаю. Перед глазами все кружится, а ушах все еще шумит, словно я под водой нахожусь.

– Как же так, босс? В первую брачную ночь в больницу загремели. Кристину свою без супружеского долга оставили.

– Чего? – Я опять поднимаю голову. В висках начинает стучать молотом.

– Шутка, – без малейшей эмоции отвечает Фаза. – Должен же я убедиться, что вы снова не бредите. А то вы во мне медбрата видели. Лу называли Адель. Артура вообще не признавали. Док говорит, у вас память перемешалась.

– Это тоже шутка?

– Ха. Ха. Самое веселое было с Дарьей Николаевной. Рассказать?

– Что, блядь, произошло?

– Вы мне поведайте. Городецкий в реанимации с минимальным шансом на жизнь. Весь его клуб в ваших следах уделан. В тачке Камиля кровища Городецкого. У вас перо в брюхе, а рядом труп бабки Себа.

Я закрываю глаза, пытаясь что-то вспомнить, но пустота. Полный провал.

– Вам было мало того, что меня совесть грызла, да? Это же я Городецкого распалял. Знал, как по юности он влетел за групповое вооруженное нападение. Что склонность к агрессии у него в крови. Но я не остановился и довел до покушения на вашу Бабочку. По-человечески же попросил, босс, не лезьте пока. Понадеялся, что снисходительны ко мне будете. Терпения не хватило?

– Скорее кровожадность в избытке была.

– Это я заметил. Столько дерьма мне еще не приходилось убирать. Вы ненормальный, босс. Совсем с головой не дружите.

– Меня загребут?

– Нет. Я же рядом. Сам за вас сяду, если совсем прижмет.

В этом я не сомневаюсь. Кто из нас больше с головой не дружит, еще надо разобраться.

– Давно я здесь?

– В ночь с пятницы на субботу сюда попали. Сегодня понедельник. Сами считайте.

– Я, Фаза, нихера не помню. Может, ты просветишь?

– В первую очередь, позвольте выразить вам мое почтение. Красиво вы у меня из-под носа свалили. Мерзко Городецкого уделали, но тоже по-мужски красиво, – говорит он с едва заметным восхищением. – Подозреваю, бабка по округе поселка шаталась и просекла, что вы в одиночку с виллы уехали. Дождалась и утолила свою жажду мести. Вы же в неадеквате были. Запросто могли на ее крючок попасться. А она, вас пырнув, цианидом закинулась. Вот и вся история.

Охренеть! Что ж, бабулю тоже понять можно. Она из-за смерти Себа и повернулась. По заслугам мне воздала.

– Нас ее опознавать заставляют, – добавляет Фаза. – Свяжут вас с Себом, как только выяснят, кто она. Я время потянул. Выходные же были. А сейчас туго будет.

– Бабочка как?

– В шоке. Вы в бреду ее своей спасительницей называли, сошедшей с картины фантазии музой.

Я протяжно выдыхаю, уловив усмешку в голосе Фазы. Вот это я тут оторвался.

– Она о Городецком знает. Ее допрашивали. Официальную версию следствие еще не выдвинуло. Держу мусоров на коротком поводке. Состряпаем историю какого-нибудь разбойного нападения ради нового дорогого инвентаря.

– Она навещала его?

– Нет. – Фаза мотает головой. – Даже не заикалась. Она, босс, прямо не спрашивала, но не совсем же глупая. Поняла уже, кто в нее стрелял, и кто этому стрелку отомстил.

– Где она сейчас?

– Не поверите, в школе. Заявила, что никакого больничного. Прямо в шейном бандаже на уроки отправилась. За ней там Арти приглядывает, а у школы братков выставил. Все под контролем. Вещи ее из отеля перевез. Вчера она тут ночевала, сегодня у вас дома. Боится до сих пор, но держится.

– Меня боится?

– Всех. И вас тоже.

Это неудивительно. То, что мы творим, для нее ново. В голове обычного человека такие зверства вообще не укладываются. Но она не сбежала, не послала меня. Наверное, это что-то значит? Или сжалилась, пока я болен? Может, теперь до конца своей жизни дебилом притворяться?

– Фаза, я ей сюрприз готовил. Доделаешь, пока я тут прохлаждаюсь?

– Без проблем, босс.

– Помнишь наш проект замороженный? Мы так и не решили, что там построить, чтобы окупиться. Ни клуб, ни сауна не подходит. Там школа отлично впишется. Вокруг новостройки. Жильцы, в основном, молодые семьи-ипотечники с детьми и маткапиталом.

– То есть школу вы считаете прибыльным делом?

– Бабочка музыкальную школу оканчивала. Хрен знает, почему в педагогический поступила. Могла бы на консерваторию замахнуться. Отбитый Городецкий окончательно лишил ее музыки. В его квартире даже фортепьяно нет. А я видел старые видеозаписи, как она на школьных концертах играла. Я хочу вернуть музыку в ее жизнь. Плевать на прибыль. Даже если в минус с этой идеей уходить буду, я согласен, лишь бы она улыбалась и цвела. Подсунь в администрацию проект. Обрисуй красиво. Пусть они слюной изойдут.

– Изойдут, – кивает он. – У меня дизайнер знакомый есть, поможет. Студентка, разбойница, да еще и беременная. Зато бесплатная. Сэкономим.

Я усмехаюсь, но острая боль в животе напоминает, что рано еще ржать.

– Топай работать, Котя.

– Поправляйтесь, босс. Пришлю к вам медсестру. Ни о чем не парьтесь. Будет вам музыкальная школа для вашей Бабочки. – Он отставляет стакан и идет к двери. – И да, босс, – он оборачивается, уже взявшись за дверную ручку, и добавляет с полуулыбкой: – я рад, что вы пришли в себя.