Глава 8. Начало конца

Наступил день досудебных слушаний. Я раздумывала только об одном, что надеть, и гнала прочие мысли. Не потому что была кокеткой и хотела показать мужу, кого он теряет, а скорее наоборот, чтобы Ник увидел, что я настроена серьёзно. В итоге остановила выбор на джинсах и белой футболке.

Олег заехал за мной за час до мероприятия.

— Ты так и не научилась водить машину? — спросил он, не поворачивая головы, когда я юркнула на переднее сиденье его новенькой «Тойоты».

Бывший остался верен своим привычкам, хотя машина была уже не той устаревшей моделью, что в своё время являлась свидетелем наших безудержных ласк.

— Нет, мне не к чему лишние нервы, — ответила я, смотря в боковое стекло. Спустя годы мы снова сидели рядом, но всё стало по-другому, да и мы уже не те.

— Развод оформим быстро, — между тем по-деловому скупо и холодно рассказывал Олег, будто читал неинтересный доклад. — Судья может дать два месяца на примирение, но если ты сможешь найти серьёзную причину, то она смягчится и разведёт вас быстро. Реши для себя, готова ли при всех рассказать об измене мужа? Или тебе легче будет пойти на попятный?

И снова Олег проверял меня. Я так устала от его сомнений в моей искренности, похоже, бывший считал меня двуликой обманщицей, или той, кто сама не знает, что ей понадобится в следующий момент. И это после нескольких лет совместной жизни, обидно!

— Не пойду, не уговоришь, — сжав зубы, прошипела я и тут же громко произнесла: — Останови машину! Останови, иначе выпрыгну на ходу.

В доказательство своих слов я приоткрыла дверцу. Конечно, прыгать не собиралась, но знала, что Олег не станет рисковать.

Он вообще был тип не рисковый, чем уравновешивал мою юношескую безбашенность. Олег — оплот здравомыслия, от которого я фанатела и когда-то была готова ползти за ним на коленях хоть на край света.

А ещё бывший всегда мог вернуть меня к жизни, не заставляя наступать на горло собственной песни. Не ожидая, что я стану другой. Идеальной.

— Что ты хочешь, Зоя? — спросил он, повернувшись ко мне после того, как свернул с дороги и припарковался в одном из дворов. Время было такое, что ещё можно найти свободное место. — Будешь играть в перемену настроения? Обиду? Я не твой муж, чтобы это терпеть.

Во взгляде Олега не осталось и толики той теплоты, по которой я безумно скучала. И поняла я это только тогда, когда мы с бывшим снова встретились. Олег казался мне выжженной пустыней, и увидеть это мог лишь тот, кто сам был таким.

— Поцелуй меня, — произнесла я, заглянув в глаза. — Пожалуйста!

В глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на недоверие, и они снова стали непроницаемо холодны.

— Поцелуй! — уверенно потребовала я. — И сразу поедем. Больше я об этом не попрошу.

В голове зажглась идея-фикс, будто кто-то уставший от темноты и беспросветности, включил в мозгу лампочку, и теперь её свет позволил разглядеть очертания предметов, наваленных в маленькой комнате.

Большинство из них было ненужным хламом, который обязательно надо иметь «нормальной девушке». Той самой, какой я хотела стать. И какой, никогда не была.

Я закрыла глаза. Хотелось ощутить поцелуй, как привет из прошлого, нахлынувшего на меня так внезапно, что стало больно в груди.

Он склонился надо мной, я чувствовала это и предвкушала радость. Не строя иллюзий о возможности вернуться в счастливое время, я всё же хотела сравнить ощущения: почувствую ли что-нибудь сейчас, когда наши губы соприкоснуться, или всё будет иначе, чем пять лет назад.

Будет так, как бывает между молодыми, неискушёнными жизнью людьми, и как не бывает между взрослыми, умудрёнными неудачным опытом прошлых связей.

Он коснулся моих губ своими и быстро отстранился, словно испугался. Я уже хотела разочарованно выдохнуть, воскликнуть: «И это всё?», как его губы снова нашли мои, и мир завертелся, даже шум улицы затих и отступил.

Я почувствовала себя так, будто внезапно посреди зимы наступила весна, ещё робкая, переменчивая, но это было уже обещание, которого так не хватает отчаявшемуся человеку.

Поцелуй был довольно целомудреннен, я расслабила рот, ожидая почувствовать вкус Олега, и ощутила, как его влага смешивается с моей, и больше ничто не имело значения. Ни обоюдная несвобода, ни то, что мы так и не разобрались в прошлом.

Олег отстранился внезапно, будто только осознал, что мы делаем, и понял, как далеко это может завести обоих.

— Почему ты боишься меня? — спросила я спустя некоторое время, когда машина тронулась. Мои губы горели, помада наверняка растеклась, но я не хотела пользоваться салфеткой, чтобы не стереть следы поцелуя. Пусть побудут со мной подольше. — Не говори что это не так.

— Я не боюсь тебя, — упрямо мотнул головой Олег. — Это ты решила вернуть меня любой ценой. А что, разумно! Не один, так другой. Или ты всерьёз рассчитываешь, что пара дней может всё обнулить? Ольга была моим прошлым, я не скрывал это от тебя, ты знала, что я помогаю ей с квартирой, потому что она осталось в сложной ситуации, ещё и беременная. Но тебе надо было взбрыкнуть и показать свой гонор! Показала? Радуйся! Но я, наконец, нашёл ту, которая умеет слушать.

Он говорил это с нотками превосходства, прорывающимися через показное равнодушие, а я следила за его руками, вцепившемуся в руль, и не удержавшись, дотронулась до безымянного пальца, на котором золотым ободком блестело обручальное кольцо.

Он вздрогнул и поджал губы.

— Я виновата. Даже в том, что не решилась спустя годы позвонить и попросить прощения. Я хотела, но не смогла.

Отдёрнув руку, будто меня ударили, сжала пальцы в кулаки, да так и осталась сидеть, смотря перед собой. Олег снова нырнул в свою раковину и продолжал делать вид, что ничего особенного не произошло. Что мы теперь навсегда будем чужими, и нет смысла во всех этих разговорах.

Я и не претендовала на его сердце, понимала, что и время прошло, и не все обиды забылись. Но так хотелось поговорить по душам, излить ему всю боль, что я выстрадала после нелёгкого решения уйти. Мне ведь тогда казалось, что он тянется к бывшей девушке, жалеет её, готов принять чужого ребёнка в её чреве, а здесь и до любви не далеко.

А я им только мешаю, цепляюсь за Олега, до дрожи в руках боюсь его потерять, потому что боюсь взглянуть правде в глаза: бесплодные женщин никому не нужны.

Тогда мы глупо поссорились, слово за слово, и я почувствовала себя лишней в этой пьесе. Всё решилось в одночасье, я, вытирая слёзы, побросала вещи в чемодан и ушла, оставив коротенькую записку.

Глупо, конечно. Надо было поговорить, но я тогда не могла найти нужных и правильных слов. Наверное, боялась услышать в его голосе жалость, моя гордость этого бы не перенесла.

Оставшийся путь мы проехали молча, слушая радио. Как назло, крутили песни о бессмертной любви, и мне хотелось опустить стекло и прокричать на всю улицу: «Почему у меня такой нет?» ну, или что-то подобное. Может, тогда Олег остановится и позволит мне высказаться? Хотя вряд ли. Ему на меня всё равно, пора это признать.

* * *

В здании суда нас ответили в маленькую офисную комнату, где уже ждал Ник со своей адвокатессой. Я заметила, как он флиртовал с ней: красивой молодой девушкой в очках с «кошачьей» оправой.

Заметив меня, муж приосанился, застегнул пиджак на одну пуговицу и принял вид побитого кота.

Досудебные слушания не предполагали участия судьи, как объяснил Олег. Будут только заинтересованные стороны.

— Давайте начнём, — грудным голосом произнесла адвокатесса, метнув восхищённый взгляд на моего мужа.

Ник умел обратить на себя внимание противоположного пола и всегда этим пользовался, но, странным образом, сейчас я не ощутила никакой ревности. Даже, напротив, обрадовалась: пусть флиртует, живёт полной жизнью, только подальше от меня.

— Наши условия вам известны, — Олег начал «с места в карьер», а я сидела, откинувшись на спинку жёсткого стула, скрестив руки на груди и уставившись в одну точку. Лишь бы всё это скорее закончилось.

Конечно, моему желанию было не суждено сбыться.

— Зоя, посмотри на меня! Ты же этого не хочешь, слушай своё сердце, — вкрадчивым голосом обольстителя сказал Ник, прервав Олега. Я напряглась.

В былые времена муж мог завораживать меня одним голосом, а если прибавить и умоляющий о любви взгляд, то пиши пропало!

— Что тебе надо? Олег озвучил наши требования, — я подняла глаза на мужа и на ощупь нашла ладонь бывшего, чтобы крепко её сжать.

Ник брезглив. Сам он может изменять, но ему женщины обязаны хранить верность.

Внезапно Олег придвинул свой стул ближе и обнял меня за талию.

— Николай Александрович, угомонись, наконец, — хмыкнул бывший, сейчас напоминавший не адвоката, а гопника из девяностых в костюме. — Ты так ничего и не понял? Ты нам мешаешь, будь добр, уйди в сторону по-хорошему, по-плохому будет хуже. Выбирай, хочешь больно и долго или тоже больно, но быстро.

Я сидела тихо, затаив дыхание и слушала слова Олега, звучавшие для моего самолюбия, как музыка. И пусть всё это походило на фарс, мне надо было поскорее поставить точку в неудавшемся браке.

— Отвали! — фыркнул Ник, но я услышала в его голосе сомнения. — Зоя, скажи мне сама, что я тебе не нужен. Если сможешь.

Ох, уж этот Ник! И как это я раньше не замечала в нём задатки самовлюблённого павлина! Ещё минуту назад ты распушал хвост перед гламурной адвокатессой, сидевшей сейчас тихо, как мышка, и делающей вид, что просматривает документы, лежащие у неё на коленях, а теперь решил распространить своё обаяние и на меня! Слишком поздно!

— Да, скажи ему, Зоя, — ухмыльнулся Олег и мазнул пальцами свободной руки меня по щеке. Я не стала стесняться и, прикрыв глаза, как кошка, потянулась за ласкающей рукой.

А потом, собравшись с духом, открыла глаза и посмотрела на мужа:

— Я хочу развестись с тобой, Ник. У нас не будет общих детей, да и имущества. Фирму, так и быть, забирай, но взамен ты откажешься от притязаний на машину и общие счета. Думаю, всё справедливо.

Олег уже собирался возразить, но я жестом остановила его.

— Неужели ты не видишь, что этому прощелыге нужны только твои деньги? Зоя, не совершай ошибок, о которых пожалеешь, — Ник говорил таким тоном, будто это он застал меня с другим. — Ты же у меня умница!

— Нет, дорогой, я только сейчас поняла, что была полной дурой! — крикнула я ему в самодовольное лицо и, вскочив на ноги, толкнула дверь в коридор.

Отдышавшись, будто после бега, я вышла на свежий воздух. Безумно тянуло закурить, а ведь я завязала после того, как бросила Олега.

— Хочешь? — протянул мне пачку тот, о котором я только что думала.

— Нет, бросила, — я покачала головой.

Олег, уже сунувший в рот сигарету, передумал и раскрошил табак между пальцами.

— Зоя, скажи мне честно. Эта твоя задумка с ребёнком, — он помолчал и добавил: — Почему именно от меня?

— А ты так и не понял?

Я старалась не смотреть на Олега, достаточно того, что он пялится на меня, как на того, кто не заслуживает прощения. И даже выслушать покаяние кого может стоить ему слишком дорого.

И всё же рискну.

— Ты почти единственный, кто бы мне дорог. И кто отвечал мне взаимностью. Ой, только не надо вспоминать про моего отца! Как мамы не стало, он потерял ко мне интерес. Так уж вышло, никто не виноват!

Я увлеклась и с куражом выговаривала Олегу всё то, что должно было давно произнесено вслух. И с каждым словом ощущала, что с души падает камень за камнем, облегчая мне дальнейший путь.

К счастью, бывший не стремился меня перебить. Ник бы уже вставил с десяток умных фраз.

— Не хочу ребёнка т донора, человека, которого я не то, чтобы в постели не видела, а вообще не знаю. Это хуже, чем лечь под первого встречного! Уж, извини, за прямоту.

— Мне всегда это в тебе нравилось, — улыбнулся Олег как-то по-особенному, как прежде. — Прямота на грани грубости. Позволь и мне кое-что прояснить. А вдруг я создам тебе в будущем проблем? Об этом не думала? Захочу увидеть ребёнка, участвовать в его жизни?

— А ты захочешь?

Мы смотрели друг другу в глаза, он отвел взгляд первым.

— Нет.

— Вот и славно, — хмыкнула я. — Отвези меня домой.

* * *

В последующие дни я никуда не выходила, а потом достала мольберт из кладовки и заказала на специализированном сайте холсты. Масляная акварель и мелки лежали нетронутыми в третьем ящике стола вот уже несколько лет.

Я не рисовала с тех пор, как вышла замуж за Ника. Он считал, что экономисту не пристало всерьёз заниматься созданием сказочных пейзажей, и со временем я тоже стала так думать.

В конце концов, поступиться хобби ради мира в семье — не такая уж значимая вещь. Я рисовала нечасто, больше для души, но могла обойтись и без этого, время от времени делая карандашные наброски в тетради, а потом, словно маленькая девочка, раскрашивала их фломастерами.

— Такие кричащие цвета, — растерянно говорил муж, когда я с дуру ума показала ему парочку готовых работ. — Выглядит как детская раскраска.

Увидев моё расстроенное лицо, он принялся изворачиваться и вымучивать комплименты, но они расстроили ещё больше.

На талант я и не претендовала, никого в критике не винила, но делать так на будущее зареклась. Ник — человек не творческий, вот и нечего ему совать под нос свои зарисовки! Да и не стоят они того, так, артотерапия для взрослых девочек.

И вот сейчас это требовалось мне, как никогда ранее. Даже после ухода от Олега оставалась надежда, что всё ещё можно начать сначала, а сейчас я сама себе напоминала выжженную пустошь, на которой долго ничего не прорастёт.

Ник позвонил через два дня и попросил разрешения заехать, чтобы забрать оставшиеся зимние вещи. Он долго топтался у порог, избегая смотреть в глаза, как нашкодивший кот, а потом спросил:

— Может, сваришь мне напоследок кофе?

Я кивнула и отправилась на кухню. Не хотелось ставить точку на сердитой ноте и повторять прошлую ошибку. Всё-таки за четыре года у нас была масса хорошего и светлого.

Разлив кофе из турки по маленьким чашкам, я села за стол напротив мужа, пододвинув ему вазочку с маленькими печенюшками.

Ник отпил глоток и поморщился.

— Ты знаешь, я не пью без сахара.

— И ты знаешь, что я предпочитаю горький вприкуску с печеньями, — ответила я в шутливом тоне. И посерьёзнев добавила: — Что ты хотел, Ник? Я ведь вижу, поговорить тянет. Кофе можно и в кафе попить.

Муж нахмурился, а потом, глядя перед собой на стол горько засмеялся:

— Мы всё-таки неплохо знаем друг друга, Зоя. Стоит ли всё рушить?

— Стоит, — отзеркалила я Ника. — Я не смогу жить с осознанием твоей измены. Я ведь предупреждала тебя, когда мы расходились в первый раз. Понимаю, ты сейчас скажешь, что тогда я простила, но это было другое. Мы надолго разъезжались, дав друг другу полную свободу, а то, что я увидела, совсем ни в какие ворота! Ник, как ты мог и с кем?! С суррогатной матерью наших детей!

Муж насупился и продолжал молчать, нервно теребя опустевшую чашку. Я встала и отошла к окну, расстояние между нами возросло ещё больше, и это наполняло меня спокойствием. Будто смотрю на всё со стороны, как наблюдаю за сериалом, и хоть сочувствую героине, не принимаю её боль близко к сердцу.

— Выслушай меня, Зоя, — наконец сказал Ник с робкой улыбкой.

Он смотрел такими ясными глазами обаятельного сердцееда, что мне стоило усилий не улыбнуться в ответ. Речь не шла о прощении, но тем не менее обаяние Ника всё ещё имело надо мной власть, заставляя напоминать себе о том, что он не маленький мальчик и не беззаботный юноша, не до конца понимающий последствия своих поступков.

На самом деле Ник не был бабником, но иногда его прорывало на подвиги. Будто он боялся, что если не будет стрелять глазами и кокетничать с женщинами всех возрастов, потеряет некую профпригодность. Пока это не шло дальше флирта, я не видела в этом проблемы, измена же — дело иное.

Тем временем муж говорил мне о своей любви. Ник предпочитал витиеватые фразы, подсмотренные в кино или ещё где, и впервые, слушая его признание в чувствах, я усомнилась, что любовь с его стороны не придумана, а реальна.

— Ты прости меня, если сможешь. Но я устал. От анализов, от беготни по клиникам, от всего этого напряга! Чувствую себя лабораторной мышью, которую заставляют кончить в баночку. И бесконечные километры твоих нервов, Зоя, кого угодно с ума сведут! Вспомни, какой ты стала после уколов! И слово тебе не скажешь, а уж о том, чтобы хоть за булки схватить, и речи нет! Я виноват, что в какой-то момент отвлёкся. Увидел перед собой пышущее здоровьем тело, и сорвался. Как помутнение рассудка! Подумал, что вот Полина вскоре будет вынашивать моего ребёнка или детей, а я даже и не трогал её ни разу! Разве ты не видишь, насколько всё это искусственно? Это же совсем против природы. Одно дело вынашивать самой, а другое, вот так!

Ник наморщил лоб и развёл руками. Сейчас он напоминал растерянного обманутого покупателя, который заплатил деньги за фруктовый сок, а получил разведённый водой «Юпи». В каком-то смысле я его понимала, потому что вначале сама не могла смириться с третьим не лишним в нашем интимном деле.

— Ты же сам хотел детей и предложил выход из положения, — мягко напомнила я, и получила ожидаемый ответ:

— Хотел, но не думал, что будет так…некомфортно. Может, не нужны нам такие дети, Зоя? Давай всё отставим и улетим, скажем, на две недели в отпуск? Я оставлю фирму на Виктора, он справится, к тому же я буду на связи, если что.

У Ника загорелись глаза. Он уже всё распланировал, и тут я, такая стерва, вдруг рушу его радужные надежды.

— Без меня, прости. С Полиной или ещё кем. Удачи тебе, Ник!